Sina era, аккаунт для впечатлений о выставках, книгах, спектаклях и вообще про всяческое эстетическое


"В человеческой речи для Ангела слишком мало глаголов. На небесах не называют предметы, там описывают их сложные движения и взаимодействия. Руахил знал триста глаголов, характеризующих ветер. Вообще-то, и сам ветер не являлся для него существительным..."
Вадим Назаров, "Круги на воде"
URL
02:19 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Мне тут сказали, что мой предыдущий пост местами похож на хвастовство, и я такой - ну охренеть коммуникация) было бы чем хвастаться
Я конечно пыталась сказать что-то вроде "мне больно и плохо, помогите мне пожалуйста или объясните, что я неправа". Но моя способность жаловаться в публичном пространстве все еще выглядит как-то так).
Ужасно благодарна тем, кто поддержал, это прям вдруг очень важно сейчас.

Тем временем по рекам идет ледостав - и для меня это, конечно, один из главных праздников года. Тем более в этот раз он такой крутой - изломанные льдины на Неве, густой снег по ровному насту внутренних рек (два дня солнца, три дня снега) и ужасно хорошо. Очень хочется, чтобы хорошо встала Фонтанка, на которой обычно прокладывают лыжню, и попробовать-таки проехать на лыжах от нашего дома до родительского.

Пропустила неделю занятий, пока делала верстак, но вот уже почти все готово (отрегулировать направляющую для последнего ящика, сделать последний ряд отверстий и полку для электроинструмента) - и можно возвращаться к учебе и заказам с чистой совестью и нормальным рабочим местом.

Ужасно грызла себя, что меееедленно делаю, полторы недели уже пожаловалась отцу - он посмотрел на меня, как на дебила и сказал, что стол ок и три недели закладывать, и месяц. Бачер на следующий день с ним согласился. И на форуме читаю, мужик пишет "да я только отверстия целый день сверлил!". СПАСИБО, МУЖИК.
Сразу полегчало. Хотя делаю и правда медленно и с тысячью ошибок, как и положено в первый раз.

Хорошие книги, хороший чай и ледостав.
Местами моя самооценка похожа на фарш, но как-нибудь пробьемся.
Обязательно.

00:36 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Пост о нелепых проблемах номер один.

История в том, что мне на самом деле уже давно неловко что-то писать здесь.
Я на протяжении многих лет столько раз слышала от некоторых из моих дорогих друзей про то, что я слишком восторженно/слишком сложно/слишком духовно/еще как-то "слишком" пишу, что мне давно неловко и немного стыдно за каждый пост здесь. Я в общем-то уже какое-то время понимаю, что так не должно быть, но быстро сделать с этим что-то сложно.
Это место - не блог для продвижения, или для того, чтобы показать кому-то про свою жизнь, это место, куда я выдыхаю слова из своего сердца так же, как они звучат там. Я никогда не редактирую постов, не переписываю, не подбираю слова прежде, чем написать предложение. Это важно. Потому что все это - другой жанр для другого, и в разрезе рассказов о своей жизни мне вообще неинтересно подстраиваться под читателя. Я лучше помолчу. Единственное, что я сознательно пытаюсь выстроить - общую логику текста, да и то в самых общих чертах. Но да, мне проще писать, когда есть какой-то абстрактный читатель, писать себе в блокнот я тоже приучаюсь, но так сложнее доводить тексты до конца.

История в том, что мне довольно давно неловко рассказывать про свою жизнь - где угодно. За последние годы осязаемое количество людей перестало со мной общаться, потому что я "слишком хороша". Потому что у меня, мол, все "получается", все "легко дается", меня "все любят" и все такое прочее. Понятно, что когда человек уходит - пусть уходит, значит, это не твой человек. Но каждый раз это все равно больно. Более того, я давно сознательно стала учиться говорить о сложностях в моей жизни, хотя всегда полагала, что сложность - это внутренний челлендж, с которым ты справляешься самостоятельно, а ныть другим вообще испортит всем настроение. Да и потребность в этом я ощущала очень редко, а когда да - нужно ехать к близкому другу, что же еще.
Недавно жалуюсь Аланкуну - мол, не знаю, как общаться с людьми. У всех какой-то пиздец вокруг, а у меня чего, у меня все ок - неловко. Аланкун смотрит на меня, кажется, прикидывая, серьезно ли я и, наконец, смеется. "Ну да, ну да. Ты живешь с самым нервным человеком в мире, а он с тобой стал НОРМАЛЬНЫМ".

История в том, что я не так уж часто могу смотреть из собственного окна с лучшим видом в моей жизни (крыши центра, три минуты до Невы и до Летнего сада, вот это все) без легкого ощущения вины. Мол, девочка, ты чем вообще все это заслужила - этот вид, столько собственного светлого пространства, возможность в 27 пойти в колледж и не работать при этом на трех работах - тебе как не стыдно вообще?
Раза два в неделю (а, наверное, и чаще) я заставляю себя детально вспомнить все то, через что я прошла за эти 27, как я это делала, чего я добивалась, как я вела себя с людьми, как я работала, как можно больше всего вспомнить, чтобы выдохнуть: ладно, нет, неплохо, ты все-таки это все завоевала и продолжаешь завоевывать. Но насовсем это, конечно, не помогает.

История в том, что мне неловко из-за своей внешности, что я не могу не думать "ладно, а если я была бы от рождения не хорошенькой в нынешнем восприятии, это было бы так же или по-другому? а вот это?"
Я постоянно одергиваю себя: "Эй, а кто всю жизнь впахивал на хореографии и у кого поэтому, а не по другим причинам, хорошая пластика и красивые ноги? А кто столько работал над тембром голоса? А мимика - это вообще твое личное, твой личный, не выданный изначально характер на лице". В ключе современного бодипозитива и всякого такого, наверное, стоило бы успокаивать себя другой аргументацией, но так мне проще.
Потому что я иду по городу, улыбаюсь, и люди помогают мне, подают руки, возвращают потерянное (иногда пробежав за мной пару кварталов), делают бытовые чудеса и всякое такое. И лет с семнадцати меня ужасно мучает вопрос: если бы я не была хорошенькой, они были бы ко мне так же добры? Каково, каково черт возьми живется людям, внешность которых хуже укладываются в современные стандарты красоты?"

Я не знаю, хочу ли я об этом всм говорить. Наверное, хочу. Я понимаю, насколько все это нелепо, но трудно так просто взять и сразу все решить. А формулировать - полезно.
Мне конечно же кажется, что когда я сделаю L, M и N, я смогу как-то удовлетвориться своим существованием, но скорее всего это будет не так.
Еще мне кажется, что мое бесконечное внутреннее стремление в места, где идет война - отчасти чтобы снять с себя эту вину за себя. За то, что слишком восторженная, за то, что благополучная. Потому что в разрушенном городе и недоедая, наверное, можно быть с чистой совестью восторженной. И вряд ли это попадает под определение благополучности.

19:39 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Каждый раз, каждый раз оказываешьсся перед этими валунами как громом пораженный влитым в ландшафт свидетельством невероятной, колоссальной, безудержной мощи стихии, которая прошлась здесь десятки тысяч лет назад. Через такую прорву времени все это - по-прежнему не просто неоспоримое свидетельство и современник, но так же сшибает тебя напрочь этой мощью. Концентрированная сила ландшафта. Сплетенные над водой тугими узлами корни корабельных сосен. И огромное пространство воды и покоя.

Это как когда-то под Харлемом. Едешь на велосипеде по побережью, вокруг травка какая-то, кустики низенькие, красивенько, хотя не очень цепляет. А потом замечаешь, что эти кустики и травка - никакие не кустики, а крошечный, жиденький полог карликовых деревьев, которые на этом ровном, продуваемом всеми штормами побережье северного моря всеми своими силами цепляются за песок, за друг друга,хватаясь за пустоту и держась за нее, выживая там, где любого почахлее первой бурей выдернет с корнями, шваркнет о берег и потопит в соленой воде. Тут-то и замираешь, пораженный.

Так и Карелия, только в разы сильнее. Не говоря уже о невероятной, потрясающей графичности.
Бесконечная любовь.

09:19 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Последнее дорассветное утро в любимом выборжском хостеле - восстановленный режим сна, много сформулированного важного, порядок в голове и много, очень много красоты. Не все, что хотела, сделала, но вообще-то очень неплохо. Через час (в десять с минутами) встанет солнце, и я пойду пить кофе с видом на шхеры и морской порт Выборга - спуститься по Подгорной, где я живу, меньше двух минут.
Потом еще немного побродить по любимым местам, зайти в новую отличную кофейню и в час - на Ласточку, чтобы половину третьего уже войти домой в Питере.

Выборг - такой специальный город, до которого теперь полтора часа прямо от собственной ванны.
Улыбаюсь от мысли, что через две недели уже в Таллин, а сколько еще всего в планах сделать на эти две недели. Один верстак чего стоит. (а до восьмого - болтать ножками, гулять и читать без никаких угрызений совести)

Уже давно не представляю себе, как жить без этих небольших поездок без никого. Очень важное

23:32 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Меня не перестает удивлять, как легко и искренне раскрывается тебе любой город, к которому доверчиво подходишь с открытыми ладонями, не торопясь и с большой любовью.

В Выборге идет снег, шхеры лежат тихие, только далеко за спиной шумит подъемный кран - разгружают сухогруз.
С наступлением темноты люди, которые ждут "Ласточку", разбредаются по кафе, а я ныряю в букинист - пусть пока разъедутся. И, конечно, зависаю с письмами Мандельштама. Обнаруживаю себя сидящей на маленькой лесенке, когда женщина, которая здесь работает, протягивает мне коробку с конфетами. "Вы берите, берите. А вот эту в карман, она самая вкусная". Не знаю, сколько там провела, в итоге Мандельштама, конечно, забрала с собой, а еще Желязны, а еще "Белого дракона" Маккефри - заменить моего в серии, тому в свое время не повезло и его довольно сильно потрепала собака. За все это у меня берут смешные две сотни и докладывают что-то в пакет. Когда я хочу вытащить и поглядеть, продавщица останавливает меня и улыбается "Нет-нет, потом посмотрите, это рождественский подарок". Тонкую книжечку я достаю на улице - и вижу "Ежемъсячные литературныя и популярно-научныя приложенiя" к "Ниве" за 1912 год. 1912, Карл! И удивительно красивый, конечно.

А потом иду искать, где бы поесть, чтобы славно и без людей - и вдруг вижу маяк на витрине, которой тут раньше вроде не было. Кто-то у крыльца машет рукой: "Девушка, вы заходите!" Внутри славно, уютно и совршенно, абсолютно пусто кроме пары человек за угловым столиком. Хозяин, похоже, армянин, широко улыбается и извиняется: "Вы знаете, мы только завтра откроемся, но я вам могу сделать чая, кофе - вы чего хотите?". Говорю, что поела бы, он размышляет с минуту и предлагает запечь мне курицу. Я соглашаюсь, а потом он рассказывает, из каких стран привозил вещи в этом зале и историю дома, и про финские погреба под полом, и множество разных вещей - и готовит, конечно, самую вкусную в мире курицу. Я и потом слушаю краем уха их разговор - про Выборг и детство в старом городе, и как здесь снимали "Землю Санникова". Скоро к ним присоединяется четвертый, по разговору я понимаю, что он архитектор и сейчас занимается реставрацией выборгского замка. Узнаю множество тонкостей и немного больших планов на реабилитацию города из нынешнего плачевного состояния. У него вьющиеся волосы и немного детское лицо, хотя по некоторым чертам видно, что ему давно за тридцать. во всем этом столько увлеченности и любви к Выборгу, что и я проникаюсь надеждой - всего час назад я бродила по улицам и с грустью думала, что это единственное место в мире, где мне хочется иметь сто пятьсот миллионов денег, чтобы потратить их на восстановление этого сокровища. (никогда не испытывала никаких подобных эмоций по поводу благотворительности, как ни странно. впрочем, это довольно очевидно связано с моим довольно специфическим видением мира).

На прощание хозяин дает мне большую конфету "на дорожку", мы радостно прощаемся и я узнаю, что это место будет называться "Марсель".
Хорошее имя, чего уж.

04:52 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
(Вообще-то когда я думаю про прошедший год, во мне довольно мало что помещается, кроме слез благодарности - людям рядом, городу и дорогому Мрзд. И это так хорошо).

04:50 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Я редко пишу итоги, но вообще-то стоит.
В основном потому что у меня все очень плохо с памятью в прошлое больше, чем на пару месяцев.


Год назад я ненадолго вернулась в редакцию на очень жестких условиях - работаю только три раза в неделю на мою ставку и только до июня - почти идеально, но честно говоря согласилась потому что дорогая Наташа смотрела на меня большими глазами и очень просила хоть немного поработать, чтобы она никого не поубивала.
В июне дейтвительно ушла, не сдаваясь ни на какие уговоры ни Миши, ни Наташи, подала документы в колледж и уехала отдыхать - глубоко дышать на родной тихой даче и играть в ролевые игры. С тех пор я не открываю новостные ленты и очень этим счастлива, режу деревяшечки, сочиняю сказки, периодически работаю на проектных штуках и еще изредка на ярмарках, и потихоньку прикидываю насчет помещения под мастерскую.
Еще в моей жизни случились упсальские дети, и много радости от причастности к большому и важному. Не знаю, как будет с ними дальше - все довольно неоднозначно - но увидим.

В моей жизни прочно угнездились люди, которые куда раньше запали мне в сердце. Тут и Злата, и Динка, и Яцуренко, и Поль, и Фил, теперь и Рудена. Мой дорогой буддист после полутора лет вернулся из Индии, Рос уехала в Германию, Полиночка в Екат, Скальд в Болгарию. Наконец-то вживую познакомилась с Парасоль, в слова которой давно была влюблена, и она подарила мне много прекрасной Праги, и конечно мы пили чешское вино между миндальными деревьями на Петршине, пока садилось солнце. Созванивалась с Соечкой через океан и пила с Тайчиком, радуясь, что ничего не потерялось за эти годы, которые так нас всех изменили.
Я стала куда жестче фильтровать круг общения, да и само общение. И в то же время стала иногда писать людям, когда хочеся написать, изредка поздравлять и вот все это, что уже давно бросила.
Очень нелепо не поняли друг друга с Полиной, очень сильно ее обидела, кошмарно переживала, но все к счастью вернулось на круги своя. Очень переживала из-за того, что в какой-то момент потеряли резонанс с Рос, но время все поставит на места, как это всегда бывает, даже не сомневаюсь - и не может быть по-другому. Дом Аланкуна и Сони остается бесспорным вторым домом, и это так светло.

Поездки

РИ

Мы уже третий год живем на Гагаринской, у Невы и Летнего сада, у меня из окна вид на крыши и я так влюблена в это место, что никакие аргументы за то, чтобы переехать, не работают. Я пью кофе в "Книгах и кофе", покупаю хлеб в "Ленинградских булочных", хожу вечером сидеть на набережной, знаю все дворы окрест и езжу в Комарово смотреть, как солнце садится в мое море.
С каждым месяцем мне становится все легче и радостнее жить с Бачером, и вся моя свобода и такое необходимое одиночество все так же со мной.

На самом деле еще бесконечность всего. Еще же лошади, и дорогие друзья, и маяки, и театры, и книги, и много-много Эрмитажа. В моем городе взорвали метро и я видела, как над Техноложкой зависал вертолет. Я приезжала к друзьям в беде посередине ночи и похоронила еще одного человека.

Я почти не писала в этом году сюда - и поэтому конечно очень мало что запомнила. Но, наверное, вспомнилось то, что должно было.
Твердо знаю, что ни о чем не жалею, кроме, пожалуй, того, что обидела однажды Полину.

Всегда можно лучше, но вообще-то было неплохо.
Время выгрести все и начинать новый-новый год.

Фото прекрасной Танды

03:40 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Я три раза начинала писать совсем разное и три раза стирала.
Я счастлива этим Рождеством, его светом и смехом, и тишиной, и теплотой, и любимыми лицами. Сейчас у меня легкая-легкая голова, и сердце еще легче, и я думаю, что все - все вообще - не зря.

Впереди неделя тишины и покоя.

Мне хочется сказать каких-то слов, поздравить с Рождеством. Но все слова смываются любовью и не знаешь, как сказать.
Такие дела.

03:21 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
На меня ворчат с двух сторон, напоминая, что вишлист - это хорошо.
Ну ладно. Во-первых, есть три вещи, которые актуальны всегда.

1. Ваша любима книга. Или книга, которая много для вас значит. Может, вам кажется, что она мне не понравится - это неважно. Это подарок вообще не про это.

2. Приключение. Приключения бывают всякие. От прыжка с моста до прогулки в керамическую мастерскую или странный дворик. Даже знакомство с человеком бывает приключением. Приключения я люблю всегда.

3. Какая-то штука, которую вы почему-то решили мне сделать. Или какая-нибудь херня, которую вы увидели и решили, что вот она прямо для меня.

А еще открытки. Я по-прежнему бесконечно люблю открытки.

Ну и дальше, самых разных ценовых категорий)
- Хороший кофе в зернах, пуэр, улуны, матэ
- Тиски, монтирующиеся в стол
- Всякие отличные гетры
- Набор сверел по дереву
- Набор акварели "Ленинград"
- Пружинные зажимы (в смысле, такие примерно)
- Очень люблю гальванику, например вот . Перья, листья, физалисы, это все.
- Ну и конечно бесконечная любовь моя - маяки и не только отсюда
- Отрез красивой зеленой ткани
- Куски всякого крутого дерева) На Сенной, например, продаются славные брусочки под рукояти

По-прежнему белый, зеленый и теплая гамма. По-прежнему дерево, латунь и травы. По-прежнему естественные цвета.
Почти не ношу браслетов и колец кроме того, которое не снимаю.

По-прежнему подсолнухи, сосна и всякие полевые. И, конечно же, вереск, что может быть лучше вереска.
Очень люблю сухоцветы и травы.
А из сладкого люблю финский марципан.

Как-то так)

02:51 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ладно, что тут у нас.

Я зажигаю третью адвентовскую свечу, вынимаю из духовки еще противень имбирных печенек, аккурано выстругиваю на руках старшую палочку для ребенека, даю оленю глаза, завариваю себе ройбуш.

Параллельно с традиционным зимним Хегом (на этот раз перечитываю "Детей смотрителей слонов", но уже скучаю по любимой "Тишине") и Кузанским (вдруг скучаю про Ники Каллен, кстати) читаю по совету Поля "Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме" Ардент. Читаю понемногу, в основном в транспорте или просто на ходу, думаю и осознаю много. Кроме прочего - этот вечный, бесконечный вопрос "а как бы ты поступил на их месте?". Вопрос, перед которым я стою, сколько себя помню. Как бы ты поступал в блокадном Ленинграде? Как бы ты поступал в немецкой оккупации? Как бы ты поступал в тридцатые годы? На сколько бы хватило твоей стойкости?
Всегда очень страшный вопрос, который был для меня всегда личным мерилом человечности. Допустимого и недопустимого. И, думая об этих предельных условиях, всегда на самом деле знаешь, что можно быть только неумолимо честным с собой и бесконечно тренировать собственную честь в самых маленьких мелочах, потому что в каждой, самой крошечной трещине в этом стекле совести - потенциал окончательного слома.
Соответствовать собственным меркам почти невозможно. Но всегда можно стараться.

Здесь тот же вопрос в других декорациях. Как бы ты поступил тогда, "когда самоубийство честнее всего", - привет, простите, Шевчуку, который всегда в моем сердце. И где границы ценностей.

Всегда любила диалог Платона про ночь перед казнью Сократа.

Я так мал и необязателен, я так мало делаю и, наверное, так много могу, как каждая из тварей Твоих, как мне справиться со всем этим?

Когда-то я временами мысленно разговаривала с моим строгим крылатым с мечом.
Теперь почти овеществленное чувство, что ты, хм, не то что не на своем месте, но валяешься где-то у подножия того зиккурата, который весь - твое место, неизбывно глядит прямо в глаза почти всегда без всяких разговоров.

Я зажигаю третью адвентовскую свечу, включаю на повтор A song for a stormy night - когда-то в одну зиму каждый вечер я засыпала под нее, думая о северном море, тяжелой работе, высоких ледяных волнах, маяках и штормах.
Мне всегда так хорошо от этих мыслей.
Вопрос, "кто я на самом деле?" так же неумолимо стоит передо мной всегда, но последняя неделя адвента - одно из лучших времен для него.

03:29 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Про разное понемногу.

Зажигаю вторую адвентовскую свечу, вырезаю простеньких олеников - украшать рождественский стол, думаю, как много нежности во мне к моим дорогим друзьям.

В кои-то веки готовлюсь к Рождеству действительно заранее, а не как обычно - планирую время, делаю красивые штуки, пишу в специальный блокнотик, что приготовить на стол, насколько заранее, и что не забыть купить, придумываю, что делать с котанами. Даже гусей (видимо, снова не обойдемся одним) буду заранее заказывать. На самом деле это, конечно, все отличная практика ивентотворения, с которой я наконец освоилась и собираюсь использовать во благо не только раз в году.
Во всей этой подготовки радости едва ли не больше, чем в самом Рождестве, кончено.
Все это предвкушение и любовь к тем, для кого я все это делаю.
Составляешь вот список покупок, думаешь обо всех этих родных людях и хорошо очень.
Рождество - все еще способ сказать "спасибо".
_____________________

Недавно смотрим второй сезон Stranger Things c Аланкуном, Сонечкой, Малявой, нашими дурацкими шутками, кальяном и неловким уруру.
Собираемся всегда раньше, Соня, например, готовит глинтвейн и курицу, я режу треугольнички, Аланкун играет на гитаре, все очень домашне и еще пронзительнее после месяца асоциальности.
"А это специальная сцена, чтобы Кэтичка не очень расстраивалась".
Я, конечно, очень не рада лавсториз (почти всегда люблю истории про дружбу и крайне редко - про любовь) и самоповторам, но вообще-то хороший сезон (и отличный Стив!).

А сегодня собираемся в Локусе - говорить о смыслах и феномене Гребенщикова, о новой игре Динки и Саши, и, конечно же, петь песни. У нас четыре гитары, две флейты, маленькие барабаны, губная гармошка, все время мира и единый контекст. Живые и мертвые, порт, коммунальная кухня, война и золотой город; попытка говорить о непознаваемом и общая иллюзия того, что мы все его одинаково понимаем, хотя конечно же нет (но это неточно), и очень много цитат, которыми можно пересыпать речь бесконечно и играть со смыслами. В каком-то смысле игра конечно же уже началась, и никогда не закончится, как так и не закончились для нас ни Гигантомахия, ни Антропография.

По рождественской акции Lux Express я конечно же покупаю сколько-то километров счастья - и в январе меня ждет берег Пириты, кофе у больших окон, выходящих на Ратушную и новые сказки, в феврале - Суоменлина, звучащий памятник Сибелиусу и лучшие в мире коричные булочки на бывшей лодочной станции, а в марте я попробую все-таки подружиться с Ригой, а то что же за дела.
А мой любимый и нелепый Вильнюс будет все же летом, как я и обещала чудесному Игнасу.

Очень люблю мою Прибалтику. Мы все еще выросли на берегах одного моря, так или иначе. Готова ездить бесконечно и туда, и в Прагу. Еще надо увидеть фьорды, Гауди, Италию и океан. А так мне вполне хватит моей маленькой прибалтики, скандинавии и Праги.
"Я был бы рад жить там, но сердце мое пахнет, как Невский проспект".

И все это хорошо.

21:09 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Здравствуйте. Меня зовут Кэти и я обнаружила, что люблю мультик Frozen, вернее, историю Эльзы. Я бы могла загнать про выход за границы вещей, Розанова и Платона, но лучше скажу, что уже второй день думаю о том, что неплохо бы посмотреть его в какой-нибудь славной компании с глинтвейном и уруру.
Или, возможно, какой-нибудь другой милый зимний-околоновогодний фильм, но, если честно, не могу вспомнить ни одного, кроме "Реальной любви" , который я все равно буду пересматривать, пока буду плести венки.

Что думаете?
Вероятно, я даже печенек имбирных испеку)
(Но это не точно)

Отправлено из приложения Diary.ru для Android

15:21 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
На меня тут накатило воспоминаний.

Мелькнуло в ленте имя Бланта, подумала, откуда он в моей голове, открыла поиск по имени, первой вылезла You're Beautiful. И так ярко вспомнилось - 2004 год, лето, утро у соседей после нашей гулянки - кажется, первой и последней, когда у девочек уехала бабушка и мы с Виталиком (не помню про Артема) отпросились переночевать у них. Я плохо помню, что было ночью - мы танцевали под радио, пили отвертку (которая в железных банках продавалась), и вообще хотели чтобы как в фильмах. Наверное, было весело.
А резко и ярко я помню утро, когда я проснулась раньше всех, убиралась в чужом и на самом деле почти родном доме (сколько раз мы здесь играли в карты, пока шли дожди), мыла посуду, а в окна било солнце, и было лето, и все спали, и все это солнечное, ясное и счастливое августовское утро было целиком моим. А по радио играла You're Beautiful и было так бесконечно переполненно.

Очень хрупкое все - в общем-то, это было последнее лето нашей соседской детской дружбы (по три месяца в году, пока каникулы), следующим мы рассоримся окончательно, очень больно и обидно, как ссорятся подростки, стремясь уязвить друг друга сильнее, и так никогда больше и не будем общаться толком.
И все равно унесем с теплотой наши хрустальные детские замки, костровище, гадания, гнезда на деревьях, велосипеды, ночи на Ивана Купалу, игры во Властелина колец и конечно наши придуманные в глубоком детстве вселенные, которые давали столько возможностей играть.
В конце-концов, мы гуляли вместе с моих пяти лет и до пятнадцати.
Помню только хорошее, на самом деле.

Хорошо, что это было и хорошо, что закончилось, без тягостного обязательства общаться с людьми только потому что вас связывает так много прошлого.
Каждый раз обрывала их попытки встретиться и пообщаться, хотя они отличные, конечно.
Иногда машу рукой, когда иду мимо их дома за водой, и кто-нибудь на участке.
У Ани двое уже больших детей, Люба развелась и вернулась из Москвы, работает воспитательницей.
Пусть все останется таким, каким было тогда.

02:26 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ладно, сколько можно в черновиках валяться.

Дорогая Кэти.

Рисуй больше.
Не бойся фотографировать.
Тем более писать.
Приучись пользоваться скайпом. Это работает.
Ежедневник - годно. План на неделю - тоже.
И таймер на дела.
Медитируй. (Ретрит вообще тоже бы не помешал)
Устраивай стиховечера. И что-нибудь еще.
Два раза по 16 батман тандю лучше, чем один раз по 32.
Разговаривай с людьми. (или нет)
Пиши людям, когда хочешь им написать. Хотя бы временами.
В любой непонятной ситуации вспоминай горы.
Сходи к кардиологу.
Организуй рабочее пространство удобно.
Залив в часе от твоего дома.
До конюшен можно ехать на электричке.
Облепиховый чай крутой.
Записывай то, что хочешь сделать.
Соприкасайся с миром чаще.
Ешь творог, высыпайся и будь честной.

Самое темное время года - самое настоящее. Доброй дороги.


01:37 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Начинаю потихоньку выбираться из кокона, вот сегодня чудно пообсуждали Маршака - и в контексте талмудической традиции (этот неловкий момент, когда едва ли не большая часть твоих знаний по предмету пришла из ролевых игр этого сезона), и в контексте происходившего в 20е 30е годы, и через литературоведение, и через Брехта, и вот это все. А потом идем с Сашей, его прекрасной супругой и Карабановым в булочную-кофейню (они хором кричат мне через весь Большой проспект Петроградки, когда я ухожу со встречи раньше), и вдруг страстно дискутируем про Аристотеля, и сюжетостроение, и литературные традиции, и театр.
И пирог с рыбкой тоже отличный. И возможность периодически устраняться из разговора и слушать, как умные люди говорят помимо тебя, и включаться только когда загораешься.
Думаю, что давно не навещала моих котиков-профессоров. Этот задорный мир идей, и привычные разговоры
на пестрых кухнях, все такое родное.
А потом возвращаться домой и снова резать свои треугольнички на дереве.
Все это в конечном счете всегда давало вдохновение к жизни.

01:37 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Что еще сказать.

У меня какой-то изолированный от общества ноябрь - с одной стороны, передозировка общением от поездок в Москву и массовым почти единовременным приездом моих дорогих московских друзей в Питер (а если я стану твоим московским другом, мы будем чаще видеться? - вопрошает мой дорогой буддист, и я ворчу про переполненность орбиталей, хотя вообще-то у него есть все права возмущаться), с другой - я вообще-то действительно много учусь и периодически работаю, с третьей - ноябрь всегда время, чтобы побыть наедине с собой.

Хожу по улицам, режу тренировочные деревяшечки и слушаю параллельно арзамасовские лекции, варю крепкий кофе, не могу оторваться от чертежей готических орнаментов, стараюсь следить за здоровьем, подорванным работой в редакции и восстанавливать привычку есть, окончательно потерянную там же.
Офтальмолог вот порадовала тем, что у меня не падает зрение, а просто в край уставшие глаза, которым нужно давать передышки, делать гимнастику и вот это все.
Стараюсь все делать и прямо становится лучше.

Хочу в Порвоо и Таллин, но все еще Москва была слишком недавно. Вспоминаю Прагу, Прибалтику, и как бьют волны в шторм на Суоменлине, и от этого тоже хорошо.

Хотя вот завтра пойду к Аланкуну смотреть второй сезон Strange things. Я даже у него не была недели три, чего уж говорить.

На самом деле я пишу много длинных постов в голове, и даже рассказы разной степени дурацкости последнее время часто сочиняются, но записывать это так и не записываю.
Вот в инстаграм разве что регулярно что-нибудь сую.

К Михайловскому замку привязалась ужасно, дальше некуда.

Стараюсь быть молодцом, не забываю про апельсины и глицинчик, устаю.

Какая-то такая сводка с полей. Как ваш ноябрь? Эй, серьезно, в этом посте не было ровным счетом ничего интересного, но вы его зачем-то дочитали. Давайте теперь поговорим).

02:47 

Немного про булочную и много про детство и Петербург

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Рядом с моим домом живет булочная из новой маленькой сеточки "Ленинградские булочные", и я не знаю ничего про остальные, но эта радует мое сердце бесконечно. Кто бы ни делал ее, он или вырос в Ленинграде, или у него очень хорошо с интуицией. Потому что в довольно простом оформлении есть много неуловимого, что делает ее действительно очень своей и как будто действительно ленинградской, в отличие от большинства других очень славных мест, которые все равно больше скандинавские или европейские, хотя и весьма логично втягивающиеся в город.
Люблю сидеть здесь с кофе и чем-нибудь еще (не лучшая кофемашина, но вообще вовсе неплохо, да и стоит весь ассортимент со всякими латте и сиропами не дороже 75 рублей), смотреть на людей, которые приходят - интересно одетые, самых разных возрастов. Разновозрастность - вообще отличный индикатор того, что место действительно хорошо подходит городу. Молодые девчонки с расписными, увешанными цацками рюкзаками, пожилые старушки в аккуратных шляпках, лаконично одетые девушки. Колоритные мужчины и звонкие мальчики.
Еще отличная продавщица. Да и вообще хорошо здесь быть.

Здесь чувствуешь, как все тянется из прошлого и продолжает его.
__________________
Я выросла в Коломне, между Верфями, Семимостьем, Александровским садом и Невой. Это были девяностые, мы с родителями жили на 20 квадратах в коммуналке с ужасными условиями, отваливающейся штукатуркой и выкрашенными во всех "местах общего пользования" жуткой масляной краской стенами, дверьми, паркетом и мебелью, нам едва хватало денег на какую-то еду (бутерброд с тоненьким куском карбоната на Новый год, спред вместо масла, куриные ноги вместо мяса, первую в жизни шоколадку подарили в четыре года на день рождения гости), одежду передавали от дочки маминой подруги, когда та из нее вырастала, под окнами иногда стреляли (правда, труп я видела только один раз и старательно обошла его стороной по дороге в школу).
Родители бесконечно любили друг друга, бесконечно занимались мной и все это было очень, очень счастливое время.

Поначалу я общалась с детьми из соседнего двора - там была большая деревянная горка и больше места, поэтому все водили детей гулять туда. Меня выпинывали, потому что "надо дышать воздухом, оторвись от книги хоть ненадолго!". Обычно я какое-то время наблюдала за играющими детьми, выбирала девочку, которая больше всего мне нравилась и подходила к ней с детским "Привет. Давай дружить". Мы дружили этот час, потом я уходила домой и забывала о ней.
Я лучше всех во дворе прыгала в "классики", а сложные связки в "резиночку" мне так и не объяснили. Я и не спрашивала - в нее играли девочки постарше - только наблюдала.

Потом я подросла, меня очень рано перестала конвоировать бабушка, я осталась предоставленной на улице самой себе, начала исследовать соседние дворы и почти сразу растворилась в отныне и навсегда своем городе. Другие дети больше не были мне интересны.
У меня были деревья, на которых можно было подолгу сидеть, думать или читать, и никто тебя не видел, был огромный заброшенный дом с провалами вместо пола, осыпающимися лестницами и детским сокровищем - мешками белой известки и обломками красными кирпичей, которыми можно рисовать на асфальте.

Потом я еще подросла, люди практически исчезли из моей жизни (кроме, пожалуй, двух соседок на даче), зато во все стороны развернулся город, который можно было пройти дворами насквозь, почти не выходя на улицы, и каждая вторая крыша была моей. В моей школьной жизни было мало радости кроме сцены, книг и долгих одиноких прогулок. Они всегда были пленительными и волшебными.
Относительно последнего мало что поменялось.

Я не запоминала улицы, но четко ориентировалась по рекам, которые становились пешеходными каждую зиму. Только в радиусе десяти минут ходьбы от моего дома было четыре реки, четыре канала (пять, если считать ново-голландский) и еще один засыпанный, и недостижимое море прямо за верфями. У меня не было телефона и никто не знал, где я, когда я гуляю. Это было особенно чудесно - в мире не было никого, кроме меня и города.

Он конечно вырастил меня, был моим домом всегда, был мне за семью и за друзей (он и еще лет в 16-17 Юрий Юлианович в наушниках), был моим якорем в самые черные времена и всегда из всего вытаскивал, но наверное, так всегда бывает с городом, в котором ты вырос.

А улицы, конечно, бывают параллельные, перпендикулярные и Кронверкский проспект.

О чем это я.
Да, булочная вот славная.
Ленинградская.

@темы: Петербург, пешком по тротуарам

00:21 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Никогда не крась свои вещи только потому, что у тебя осталась краска - говорит папа Муми-тролля.
Это очень важно.
Никогда не крась свои вещи только потому, что у тебя осталась краска.

Мне очень нужно прыгнуть этой зимой выше своей головы, я боюсь, что не справлюсь, но все-таки очень стараюсь.

Выбор ведь только один: или путь, или страх пути, - пишу я пять лет назад, и мало что поменялось для меня, конечно.

Перечитывать старые записи очень странно. Я часто делаю это довольно хаотично и бессистемно. Этому дневнику девять лет, и пока я не пошла работать в дорогую редакцию, я писала здесь ежедневно. Времени хватало, а поймать в слова и сохранить хотелось очень многое.

"Все в мире имеет исток. Видя корни, ты видишь суть. Видя суть, ты одушевляешь мир. Одушевляя мир, ты одушевляешь себя"
.

На некоторых постах я думаю, что раньше писала лучше, чем сейчас. На некоторых - что я уже наверное сказала все, что хотела. На некоторых удивляюсь, как же эти очевидные вещи, которые, кажется, неотъемлемы, как дыхание, были когда-то новыми и захватывающими. На некоторых фыркаю, что за чушь - но последнее все же чаще относится к первым годам. Хотя и дальше не без этого.
В конечном счете важно помнить, откуда ты пришел. И как.

Сидя в Хельсинки в самой лучшей в мире кофейне, я смотрела на плещущуюся за небольшим окном темную воду, отогревалась теплом и глёгом и неторопливо писала:

"Я хочу, чтобы ты помнила.
Стоит давать дорогам вести тебя, но никогда не перекладывать на них ответственность за твой путь.
Мироздание - это реакция на твой выбор, а не наоборот.
И при этом рано вставать и делать положенное.
Чувствовать мир до корней. Это дает осмысленность и силу.
Не бояться сочинять сказки.
Добрые вещи из дерева - это хорошо.
Изучать историю предков. Не как последовательность фактов, но как мировосприятие.
Делиться своим.
Принимать чужое.
Впускать в себя большое.
Принимать людей сразу.
Помнить о море".


Еще очень видно, как со временем расширяются мои жесткие границы privacy. Как в отношении себя, так и в отношении других. Что, кажется, взаимозависимо с возрастанием моей любви - кажется, что парадоксально, но на самом деле нет.

Когда-то ты переступаешь ту черту, за которой все становится любовью.
А, значит - бесспорным.
А, значит - принимающимся тобой.
А, значит - светом.

И ты идешь один по огромному миру, теплый и счастливый, и тебе уже не страшно, не тревожно, не мятежно, не темно, не запутанно, не зыбко.
Хотя еще острее, прозрачнее и хлестче бывает больно, яростно и тяжело. Но уже тысячу лет - не про себя.

И любовь, как способ вернуться домой.


На трассе, чтобы не надоедало рассказывать одно и то же разным водителям, я часто беру какой-то из изолированных кусков моей жизни, и рассказываю его. То про преподавание, то про журналистику, то про колледж, то про СПбГУ. Иногда про джигитовку и конюшни, иногда про вокал, иногда про танец, да мало ли... Получаются совсем разные истории. Когда я их сравниваю, то сама удивляюсь, насколько разные. Мой внутренний критик брезгливо считает, что это называется только неумением доводить дело до конца.
Дорогой внутренний критик, проблема конечно в том, что конца нет ни у одного дела, и совершенно непонятно, как с этим всем жить, когда любишь все сразу. И не только.

Для меня всегда было принципиальным стремление к гармонизации и к уравновешиванию. Из серии сократовского "посидел - почитал книжку, пошел - поработал в огороде".
Искусство уравновешивается бытом. Абстрактные штуки вроде музыки или литературоведения - конкретной работой с деревом или с другим осязаемым. Мозговые штуки - физической формой. Жизнь в городе - работой с землей, травами, пониманием деревенского быта и хотя бы каким-то соприкосновением с ним. И так далее.
Все должно иметь противовес. "Научите меня фуэте и бурению скважин".


Дорисовываю открыток для сюрприза, доперечитываю "Школу в Кармартене", дошлифовываю подставку под вешалку, дослушиваю очередной арзамасовский курс, перепаиваю наушники и надо бы еще прибраться. Неплохая вообще суббота.

А потом, когда доубираюсь, будет время идти на Неву, пить воду из бокала и продолжать укладывать в голове, что и как я собираюсь делать со своей нелепой жизнью.

Никогда не крась свои вещи только потому, что у тебя осталась краска.

@темы: I inside and up

16:46 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
С Никольской спускаюсь на площадь революции, потом иду мимо Большого, по улице, которая называется "Кузнецкий мост" (как вообще можно назвать мостом целую улицу?), по Рождественке, Неглинной, Петровскому и Страстному.
Я иду по всему этому, очень смотрю и слушаю, и вообще-то где-то здесь понимаю, почему многие видят мой Питер как "серый", "унылый", "холодный", "тяжелый", "монотонный" и какие там еще традиционные эпитеты обычно идут. Какой это вообще взгляд о другом и про другое. И объяснять, почему для меня он никогда не был таким - пожалуй, попытка ровно того же порядка, что объяснять, почему я люблю ноябрь.

Приехав в Москву, я пишу двум людям с вопросом, куда бы мне сесть. Мне нужно, чтобы было уютно, чтобы хороший вид из окон, чтобы удобный стол и чтобы меня никто не трогал. В общем, чтобы я могла спокойно нарисовать открытку и порадоваться тому, что я в Москве.
Оба очень долго не появляются в сети, хотя по логике должны бы, я мысленно поднимаю руки - "ладно, ладно, дорогая, веди сама".
На нужное кафе, идеальное по тз, набредаю очень быстро. Вскоре отвечает Зоя - советует, конечно, именно то место, где я сижу.

Когда я прохожу по Рождественке, мне вдруг ясно кажется, что внизу течет канал. Совершенно точно должнен быть. Я удивляюсь - в моей голове в Москве только три реки: Обводный канал (Обводной, да), Яуза и сама Москва-река, но конечно же спускаюсь. Вместо канала обнаруживаю бульвар, который все еще кажется немного рекой и называется Неглинной улицей. Шучу в чатике - мол, я все поняла, в Москве вместо рек бульвары. Тут же мне расказывают, что Неглинка - это река, которая убрана в трубу и течет здесь где-то под землей.
Я очень смеюсь - мой внутренний речной компас не подводит.

По времени мне уже пора искать метро, сиреневую ветку, но если я правильно все понимаю про наши нынешние отношения с Москвой, метро само найдется тогда, когда нужно.
Вскоре буквально втыкаюсь в лестницу на Пушкинскую. Проверяю. И действительно - сиреневая.

Я улыбаюсь.
Все правильно.

02:13 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
"Ты пьешь воду. Из бокала. Ничего не меняется!", - первое, что говорит Соечка, когда я включаю камеру.
На самом деле с ума сойти, конечно, если подумать, как все поменялось.
Кто бы сказал нам, например, семь лет назад, что в 2017 году Сойх будет работать в крупной корпорации и жить в Нью-Йорке, а я как раз все брошу и пойду учиться в ПТУ.
Впрочем, я никогда не думала, что могу предсказать, чем и где я буду заниматься даже через пару лет, чего уж там.

Мне кажется, это было чуть ли не в последнюю нашу встречу в Питере - мы тогда планировали поехать на месяцок в итальянскую католическую общину, в которой какое-то время жил Калугин и очень тепло о ней отзывался. Потом Соечка уехала на выходные в Москву, нашла за три дня работу и осталась там, мне кажется, года на два. А потом на две недели улетела в Америку - и не то чтобы я не догадывалась, чем это с большой вероятностью кончится.

"А еще когда мне можно будет выезжать в Европу, я хочу все-таки съездить в ту общину. С тобой", - говорит она под конец разговора. Я смеюсь. "Конечно, поедем".
Есть вещи, которые не меняются, и это ужасно здорово.

@темы: Семья ^_^

Благоприятные приметы для охоты на какомицли

главная