Sina era, аккаунт для впечатлений о выставках, книгах, спектаклях и вообще про всяческое эстетическое


"В человеческой речи для Ангела слишком мало глаголов. На небесах не называют предметы, там описывают их сложные движения и взаимодействия. Руахил знал триста глаголов, характеризующих ветер. Вообще-то, и сам ветер не являлся для него существительным..."
Вадим Назаров, "Круги на воде"
URL
18:24 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Через Летний сад от моего дома - фан-зона чемпионата.
А хозяева квартиры решили, что хотят закончить ремонт в туалете и ванной.
Я честно говоря никогда не думала, что мой внутренний баланс может быть настолько хрупок. Но выяснилось, что если в мой дом на несколько часов приходят незнакомые люди, оставляя за собой бардак, а по всем улицам ходят толпы людей, я ломаюсь дня за три.
Вдобавок две ночи не спала, потому что очень громкие фанаты и духота.

Так что вчера моя нервная система сказала "я все", я немного порыдала с нихуя и поняла, что надо уезжать на дачу прямо срочно (к тому же сегодня в Питере матч, да еще и с Россией").

Сломало меня конечно ощущение, что я не могу нигде остаться без людей. Люди приходят ко мне в дом, люди ходят вокруг по всем улицам сразу, их ужасно много, они очень шумные. Для меня это как сразу не чувствовать больше себя нигде в безопасности, что ли. Не иметь места, где можно выдохнуть.
Сложно сформулировать.

У меня вообще нет на это времени, но я уехала на дачу, теперь вокруг меня есть птички (очень много птиц!) и все.

В пятницу утром у меня экзамен, в пятницу вечером игра, в понедельник и вторник экзамены, в четверг защита диплома, в пятницу игра в Москве, еще через неделю игра в Питере. На все это накладывается огромное количество прочих дел - мой планер на ближайший месяц обзавелся графой "а это вообще хуй знает когда". И я конечно делаю вид, что поправилась, но на самом деле нет.


Зато вокруг меня поют птицы, в кружке самое вкусное в мире молоко, а с собой ворох дел, которые буду потихоньку, но упорно делать.

Котичек сильный, упорный, сообразительный, и со всем справится.

23:30 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
У ДДТ вышел новый альбом. На первых песнях я расстроилась. (ну как всегда - мол, почему опять речитатив, где мои мелодии, опять какое-то непривычное звучание, которое кажется не идет, вот это все) Когда дослушала альбом, хотела написать пост в духе "альбом странный, но Юрий Юлианович по сей день единственный из поющих, к которым я по-человечески отношусь ну ровно как к очень родному человеку, а потому люблю все, что он делает и радуюсь от одного звука голоса".
Запали сразу только три песни.

Потом конечно прослушала еще раз. И как-то подраспробовалось.
А потом еще.
И еще.

В общем, весь день как обычно на репите, не проматывая ни одного трека.

Однажды я водила Полиночку по проходке на концерт, не то чтобы она сильно их любила. Она потом сказала про ошеломительную честность Шевчука на сцене.
И это конечно то, что покоряло меня всегда во всем, что он делает.
Не говоря конечно о том, что когда-то в восемнадцать я строила свою идентичность дофига как во многом на его песнях. И хотя в "приличном обществе" вокруг песни Шевчука вообще не приняты, никогда не скрывала, что все эти песни и эти тексты - одна из немногих основ меня. То самое "держаться корней", чего уж).
Впрочем, мне кажется, что за время существования этого дневника я уже столько раз писала про это все, что сколько можно уже.

Честно говоря, не знаю, когда захочу теперь слушать что-то кроме этого хрустального.
"Иначе", кажется, я слушала недели две без перерывов.
"Прозрачный" меньше.

Хоть езжай в Минск на концерт в августе. Или в Тамбов. Где это вообще, Тамбов? Впрочем, какая разница.
Может, я и да.

Очень много любви)



Многие друзья, те, кого любил, в чём-то растворились.
Кто-то съел Майдан, кто-то выпил Крым – все определились.
Ушедшие на Запад, лёгшие на дно, сгоревшие в мангалах.
Один ругает власть, другой танцует всласть на телеканалах.

А за стеной плодится жизнь в объёмах вздоха.
Здесь - Маяковский с Лилей Брик, здесь звёздный рокот
А я плыву в тени гардин, что облаками
Творят инаковость своими плавниками.
И мир не кажется чужим, он свеж и полон,
Танцует радуга вдали за частоколом.
Дождя - от неба до земли, рейв водостока,
А на углу стоит таджик с глазами Блока.

23:21 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
А сейчас тут будет длинно-длиннопост, который я очень, очень давно хочу написать. Про мою жизнь и лавстори, которых было три с половиной, но как водится все длинные и странные. Середина праздников - как раз никто не читает ленту.
Я сознательно обхожу первую детскую влюбленность, которая закончилась смертью мальчика от менингита. Это безумно важная и строящая меня во многом история, но вообще про другое.

Про то, как так получилось-то

Первая любовь и падающий боинг.

Немножко о том, что быть миленькой - нихуя не весело

Вторая любовь и все немного лучше, или подождите

Самая правдивая история о том, как я чуть не вышла замуж

На сегодняшний день финалочка

12:32 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Возвращаться из Москвы домой всегда счастье, много воды и прохлады. По пути домой вдруг натыкаюсь на полуподвальчик, на широкую ногу называющийся "антиквариат", внутри - настоящая комиссионка, какой она должна быть, маленькие комнатки, с пола до потолка заваленные, забитые, запруженные всем попало, от старой плетеной корзинки или cd-дисков до богемского хрусталя - маленький кусочек Уделки. Как будто в несколько десятков метров взяли и впихнули целую страну. Сразу от входа - книжные полки в бесконечность, на стульчиках сосредоточенно читают пожилые люди - то ли ждут своей очереди пополнить безумную сокровищницу, то ли просто пришли почитать.
Немного Достоевского, немного дворового детства босиком. Много времени-которого-нет, ой, или подождите. Это все еще Питер, в котором есть все - и ты даже знаешь, где прячутся кое-какие двери в прошлое, твои маленькие секреты.

Недавно говорили с Сашей, как это обидно на самом деле, если говорить уж начистоту - все эти "путеводители по неформальному городу", карты проходных дворов, сборники городских легенд.
То есть вроде и здорово, конечно, но это же все такая десакрализация, такое обесценивание знания, которое всегда собирали сами, по крупицам, складывали свою мозаику - многими пройденными километрами, найденными людьми, байками где-то в парадной под гитару. Все это получает свою, вибрирующую, немного жутковатую, местами горькую, местами смешную жизнь только через этот твой путь.

Впрочем, я вообще не сторонник легкого знания, чего уж.
И "Легенды и мифы" Синдаловского, конечно, тоже люблю. Нельзя не любить)

@темы: пешком по тротуарам

10:57 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Вот неделю назад же уже играли в "Темную башню", а все до сих пор хожу где-то немножко там. Вроде и не все прям взлетело, но как-то все равно так хорошо поиграли, добрые друзья, солнечное Каннельярви, музыкальный движок, новые крутые люди, вот это все.
Столько любви к команде ахч - я приехала за сутки, прихватив с собой Яцуренко, и мы вместе с ними все ставили, тестили, рисовали - даже искупалась только после игры, чего уж.
Как всегда отлично - уже в общем-то традиционно - шли с Сашей от электрички до полигона пешком, по заброшенной железной дороге, которой нет, подбирая и читая вслух разбросанные по пути книжные страницы, как всегда уже как будто и наполовину в игре.

Или вот у дорогого московского дружочка беда, говорит "приезжай", и в общем-то не задумываясь едешь, потому что быть рядом - важно. Почему-то вспомнила, как много-много лет назад ночью с какой-то тусовки звонила Соечка, говорила, как ей там плохо, я кивала и вбивала в поиск такси так же не раздумывая. Ничего, в общем-то, за десяток лет не поменялось, только расстояния стали больше, вот и все дела.
И слава богу.

Трава на холмах волнуется, как море. Пусть это будет правильное лето.

23:39 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
В город выдали лета, я бы уже забыла, какой поздней была весна, но в голове до сих пор стоит картинка: разведенный надо льдом и снегом Троицкий мост.

Отцветает сакура и зацветает яблоня - я делаю мастерскую, приучаю себя к ежедневным делам по чек листу (подъем в девять, тренировка, контрастный душ, уборка, хоть полчаса английского, хоть полчаса теории удаются ровно, ежедневный эскиз хромает, а дневник - не этот, свой бумажный - так и не дается обратно в привычку).
Стараюсь как можно быстрее сделать мастерскую.
"У тебя ничего не получится" - шепчет как всегда в голове. "Но я не могу не пробовать" - уже почти индифферетно отвечаю я.

Зацветает вишня, барбарис, черемуха - как легко оказалось учить давно забытый английский не для абстрактных "текстов в оригинале", а из-за хороших книжек по дереву и резьбе, которых нет на русском. Иногда хочется думать - ага, а для зарубежных мастер-классов по хореографии ты язык не учила, значит, это для тебя важнее. Но знаю, что это неправда - просто я стала старше, тотальная ограниченность времени - осязаемее, а желание делать свое дело хорошо - приоритетнее всех других.
Если бы занималась чем-то другим, тоже осмысленным, думаю, все было бы так же. Первостепенно не дело, но человек.

Отцветает яблоня, зацветает каштан - пожалуй, если бы не начала новое дело сейчас, планировала бы ребенка. Всегда думала, что еще слишком мало - не мозгов - жизненной мудрости какой-то, что ли. Сейчас думаю, что ума конечно не палата, но в целом уже можно. Но тут мастерская, учиться быть классным, искать свои линейки и аудиторию... В общем, опять откладывается еще на пару лет.

Расцветает, венчая все, сирень - господи, всю свою жизнь я стараюсь быть лучше, из самой глубины чтобы лучше, быть полезной и делать важное, всю свою жизнь я борюсь с собственной разрушительной центробежной силой, фрагментарным восприятием, тотальной забывчивостью и отсутствием чувства времени. Всем тем, что распыляет меня на молекулы.
Столько лет прошу у тебя только одного - сил, чтобы с этим справиться.
Мне все время кажется, что ничего не меняется, столько обреченности от этого - но иногда я все-таки чудом вижу, что меняется, так сильно, хотя так долго.

Любить тех, кто рядом, и принимать их такими, какие они есть, держать слово, делать свое дело хорошо, не размениваться по пустякам, сохранять достоинство, смотреть на каждого, как на равного.
И быть в конечном счете счастливой.

Город цветет.

17:55 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Я не помню, в какой момент вопрос "Не собираешься ли ты эмигрировать?" стал обычном светским разговором. Я не помню, в какой момент разговоры о политике стали табуированными практически в любом приличном обществе - независимо от того, единомышленники вы, или нет. Если во втором случае риски конфликтов стали катастрофическими, то в первом слишком много боли. А иногда и страха.

Я не помню, в какой момент мы почти перестали шутить шутки про политику. Еще в 2014 году Соня даже собирала счетчик на шутки "про хохлов", когда их стало уж слишком много (нам было страшно, там были наши родственники и друзья, и конечно мы заливали это смехом). А сейчас это кажется какой-то другой реальностью. В какой момент мы вообще перестали шутить? Как будто закрыли гроб крышкой.

Я теперь шучу, что можно спокойно расчертить в блокнотике три графы про моих дорогих друзей : тех, кто уже эмигрировал, тех, кто потихоньку готовится, и тех, кто об этом не думает. Конечно, это не совсем шутка, я вообще-то не знаю, в какой действительно людей будет больше.

Даже те из моих ближних, которые всегда были "я никогда не", с какого-то момента, у каждого своего, начали допускать, что это больше не исключено.
Даже для меня, с моей органической врощенностью в мой город, с моей бесконечной потребностью в нем, это больше не исключено. Хотя, будем честны, если бы передо мной стоял выбор, скажем, расстаться со всеми ближними людьми и любимой работой, или уехать из города, я бы скорее выбрала первое.
Хотя мы с Аланкуном конечно смеемся, что этот корабль я скорее всего буду покидать последней.

Для меня честно говоря было две точки невозврата. Первой была реакция людей самых разных социальных общностей на Крым. Я очень хорошо помню то чувство, как будто во мне что-то сломалось, что-то очень важное.
Вторая была накануне теракта на техноложке, когда я вернулась с форума независимой журналистики. Когда я писала текст о нем и рыдала. И после этого рыдала просто не переставая. Хотя, пожалуй, третьей (хронологически второй) была, конечно, охота на НКО, которую я наблюдала во всем объеме, включая судебные заседания, просто она была больше размазана по времени.
Не то, что происходит - неизбежное, бессмыссленное и неостановимое - ломает меня, хотя это конечно очень грустно. Меня ломает то, что происходит в головах у людей.

Я спряталась в домик, ушла из журналистики, ушла из преподавания, не открывала новостей уже почти год, любые разговоры о политике вокруг меня табуированы. Впрочем, того понимания происходящих процессов, которое было у меня год назад, пока хватает, чтобы ничему не удивляться и, когда до меня все-таки долетают какие-то осколки, они без труда встают в картинку динамики.
Я очень хочу остаться в этом городе, угнездиться в той работе, которую я смогу спокойно делать независимо от происходящего вокруг, быть с теми, кто рядом, и любить тех, кто далеко.
И, конечно, очень хочу, чтобы не было войны.

15:11 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Выдохну-ка всякого, что вспомнится из последнего времени - я все еще почти не запоминаю незаписанного, а вообще-то стоит. (пост про деревяшечки тоже когда-нибудь будет, конечно).

Вот например звонит дорогой друг Фил, у которого в очередной раз вписывается Калугин, зовет на внезапный "тайный" квартирник. "Пока не знаю во сколько, мы даже гитару еще не нашли".
Я внезапно подхватываю маму (после того, как с Темным и Петенькой переложили две трети чернового пола - все в пыли и минваате) и везу к Филу, там много знакомых и очень хорошо, правильный такой квартирник, не как у гороховского. Провожаю гостей, на автомате разливаю людям чай и где-то посередине этого всего понимаю, что и здесь чувствую себя дома.
Сидим, конечно, до глубокой ночи, когда бывало иначе.

Или вот звонит Дима - говорит, тут приехал датский фотограф, снимает проект про людей США, России и Китая, выручишь? Я соглашаюсь - как не помочь хорошим людям, все равно дома работаю. Приезжают через час, пою кофе, рассказываю немного баек. А потом Йенс начинает работать, и вдруг проваливаешься куда-то в другую реальность, иного состояния пространства и времени, чем-то напоминает "Зеркало" Тарковского - а еще ощущение со сьемок у Полины.
Еще Йенс удивительно вдумчиво, методично, неторопливо работает с каждым кадром - последние снимаем уже так долго, что я бы очень устала, если бы не эта медитативная, падающая в бесконечность атмосфера. Не знаю, увижу ли когда-нибудь эти кадры, но то, что Йенс показывает мне на маленьком экране - какой-то космос.
Это потом я узнаю, кто это был и как он снимает. Что мне действительно подарили немного космоса.

Или вот почти не собираюсь ехать в этот раз на Бельтайн - хочется леса, а про людей не уверена, но на постигровой встречаю Злату, и через два дня занимаю в девять утра купе в электричке в Громово - на нее, Таса и никто не знает, на кого еще. И поначалу почти жалею - слишком там много людей и как будто отовсюду далеко до тихого леса и очень мало любимых дружочков чтобы перевешивать дискомфорт шума и суеты вокруг. Кажется неуместным и необязательным мое присутствие, даже шуточная коммуникация дается через усилие. Впрочем, почти его и не прилагаю, дышу воздухом, смотрю на воду и сосны. А потом вдруг включается магия и все оказывается на своих местах - костер и гитары любимых людей, и хорошие песни, и чувство, что приходит лето. Следующий день уже журчит и перетекает, прогулки и сборы, ветер на озере, такой хороший Гайдук и делить пенку с такими отличными людьми со всех сторон. И, конечно, лихой выезд на Эрдрау - на полной скорости по ухабистой проселочной дороге, все как я люблю.

Или вот иду немного прогуляться днем с дорогим буддистом, а потом вдруг - оп, и час ночи, и взахлеб болтаем на кухне, как всегда, в общем.
Или бесконечно гулять с Сашкой по каким-то странным местам.

Или случайно оказываюсь на дне рождения Охзара - и вроде не то чтобы мне тут прямо место, но почему нет, и очень хорошо и уютно, сидела бы и сидела в уголочке, если бы не работа в станочной на следующий день - значит, важная техника безопасности - поспать.

Вообще конечно после месяца подготовки к игре немного странно встречаться с людьми и ничего вместе не делать, не крафтить, не придумывать - вот это все. Без огонька, что ли. Но вот гулять - всегда важное дело, и слава богу)

22:07 

В основном про РИ

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Без двух минут май, совершенно не получается ориентироваться во времени, потому что внезапно стало почти постоянно светло.

Открыла ролевой сезон киберпанком, бесценный очень тяжелый опыт. Вывозить команду, которую не сам подбирал,радиостанцией-стримом в условиях сломавшейся внутренней сетки. Стремительно переключаться на газету, что я ненавижу до дрожи, да и все наши наработки оказались неприменимы. Довеском упавшая в бездну мораль котанов, которых я не могла бросить и уйти делать себе игру, Когда было совсем тяжело, шла на мосточки к Вуоксе, садилась у воды и дышала. И как-то сразу - да ну что я, это всего лишь ролевая игра, зато вот котаны у меня такие классные, и вообще. И идешь спокойно решать проблемы дальше.

Вообще при всем очень хорошее послевкусие осталось - славная база, славные люди, я много и полезно вложился. Грустно, что на полигоне было четыре человека, которые поехали из-за того, что поехала я, и почти все остались расстроены. Но в общем-то, я их и не тянула - кроме того, которому зашло. Еще грустно за мастеров - вот уж кто пострадал больше всех.

Да и ехала в основном чтобы потестить командную работу по генережке-подготовке и прочему с Аланкуном, тут все классно и очень полезно. Даже с удивленинм обнаружила, что могу быть не только организатором и модератором, но и неплохо выдавать идеи. Ужасно довольна тем, что придумала в ходе мозгового штурма ключевую идею нашего довольно огненного концепта и еще всяких важных штук. И антураж организовала хороший, правда, даже думать не хочу, сколько денег потратила на игру.

Много легкости после этого всего, хочется играть в свое удовольствие и внезапно кажется, что можешь почти все.

Посокрушалась, что не поехала на "западный фронт" (конечно игра мечты) зато из-за этого махнула рукой, написала Юське и та добавила мне персонажа в давно забитую Калью на ТБ, потому что музыкальный движок и немного вестерн.
Впервые придумала конкретную дрим-роль - смерть, которая живет среди людей как человек. И почти ей и поеду на игру по песням БГ - разве что там не будет функционала. Ну а полный концепт полежит до какой-нибудь другой подходящей игры.

Очень много какой-то хуйни происходит, зато многому учусь. Вот например границы наконец-то выставляю на отлично.

Все конечно к лучшему.

00:24 

Многострок про Куршскую косу

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Я ужасно много пишу в эту поездку, прямо как в далекие времена еще до редакции, когда не было ни дня без текста - сбивчиго, потокового, как я люблю.

Но вот была на Куршской - и все, не знаю, как с этим быть, как вообще про нее писать? Я третий раз здесь (но первый - на литовской половине), и вот иду по сосновому лесу к балтийскому берегу с дюной и кажется, что помню, как это, когда ты на косе. Что помню - это лучшее место в мире, и волнуюсь, когда отчетливой становится пустота за деревьями, как будто мне шестнадцать и иду на первое свидание с мальчиком, который нравится. Но потом поднимаюсь на песчаную гору - и ноги подкашиваются. Ничего я не помню, ничего на самом деле не помню. Оседаю прямо на песок, и только и могу, что перебирать его пальцами и смотреть вперед, а там песчаные холмы, все узорчатые от ветра, золотая и багряная прошлогодняя трава, тонкие цепкие ветки, а потом - сбег, пляж, и море во все стороны. Боже мой, ну почему это так действует на меня?

Еще же минут пятнадцать назад ложилась на мягкий мох (муравьи еще не проснулись), смотрела в небо с соснами и думала, что когда говорю: море - имею в виду конечно берег. Красные высокие сосны (сплетенные корни, шум в кронах), желтые дюны со всей этой безупречной каллиграфией ветра, низкий дикий шиповник, цепляющий подол, трава - свежая и прошлогодняя всегда вперемешку, всех оттенков желтого, коричнего, такая дышащая, и вот эти колосья, на рожь похожие - никогда не запоминаю, как они называются - еще разноцветный мох, не пестро разноцветный, а благородный такой, и конечно галька гранитная, а местами чтобы камни и валуны. И только вместе со всем этим - само море, мутное, зеленоватое, осязаемое, яшма на просвет.

Все это такое графичное, идеальное - дух захватывает, у меня же все карты памяти забиты сотнями фотографий - волны песка, росчерки травинок, цветная галька, я могу фотографировать на берегу бесконечно, каждый сантиметр, здесь все всегда идеально. И смотреть, смотреть, смотреть. Я много чего люблю, но берег Балтики - всегда верх моей эстетики.

Я даже когда ловлю эту мою любимую фантазию, уже такую объемную, столько в ней подробностей - где я живу на берегу северного моря, чиню сети, встречаю рыбаков, где деревня вся пахнет рыбой и трудом, и руки мозолистые и привычные, леденеют от холодной воды - это мечта не о море, но о его береге конечно.
А дюны косы - это, ну, как будто эссенция вот этой всей моей любви. И светит откуда-то солнце (еще утром прогноз был ни-ни), и песок сверху нагретый, и кажется, что сейчас лето, такое холодное лето, как я люблю, за спиной ведь от мхов и сосен столько зелени, а впереди только солнце и сияние воды. Все тонкое, звонкое ледяное крошево осталось где-то на набережной Клайпеды, от которой отчаливал паром, а здесь только лето, и песок, и мы всегда будем живыми.

Забываю сразу про все планы (морской музей, хижина рыбака, еще бы на автобус вглубь), все становится мелким и неважным, и брожу часами, ошалевшая от красоты и счастья (невралгия, не выдержав окончательно, размеренно брызгает болью по ребрам, но как-то несильно и чуть ли не аккуратно), по дюне, по берегу, снова по дюне. Собираюсь было уходить, но на полдороги пытаюсь представить себе все то, на что только что смотрела - чтобы не забыть снова, и вдруг понимаю, что не могу, пугаюсь ужасно и иду обратно. Я обязательно, обязательно должна запомнить, должна уметь вызывать это из памяти, такое сложное, токое, с такой нюансировкой - ох, ну хоть как-нибудь.
И продолжаю шататься, запоминать - как хорошо, как это я забыла, что здесь так хорошо, лучше всего в мире.

10:22 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
В окно из моей комнаты (большое, двустворчатое) надо смотреть, сидя на кровати. Тогда видны только черепичные крыши одна за другой, за ними чуточку деревьев, за ними подъемные краны, а дальше ничего, потому что дальше море. Вернее, тонкая полоска Куршской и море.
Я даже выходить никуда не хочу - ну, днем ненадолго на косу, конечно - ничего не хочу, только сидеть на кровати, читать и рисовать, и иногда поднимать глаза, чтобы видеть вот это - крыши, краны, чайки и море. (которого не видно, но это не имеет никакого значения).
Хочется попасть в какую-нибудь временную петлю, чтобы меня никто не знал, не ждал, только самой всех помнить в сердце и работать в маленькой комнатке со светлой мебелью и деревянным полом, и смотреть на крыши, за крышами - море.

Последние несколько месяцев мне казалось, что я разлюбила ездить, путешествовать, никуда не хочу. А оказывается - моя организация просто больше никак не может целыми днями только гулять, смотреть, внимать - нужно обязательно делать что-то, много делать. Раньше меня хватало на несколько дней, иногда даже на неделю, на Алтае - на две, потом только накатывало, я спешила домой. Мол, это же поездка, в поездке ведь надо столько всего успеть - ну вот разве что писать понемногу ок. Фу ты, глупость какая.

И про дом все поняла - самое главное, чтобы было светло, и окно с видом на крыши (третий год живу на Гагаринской, третий год сердце каждый раз сжимается, когда смотрю за окно), и удобный стол для письма и работы.
Да, мне конечно нужно, чтобы было красиво, соразмерно, не излишне, чтобы вкладываться в дом, как нож в специальную шкатулку - везде обнимает.
Но главных секрета конечно три - крыши и небо из окон, удобный стол и светло.

В эту поездку так часто слезы на глаза наворачиваются от чего-нибудь хорошего, как будто вернулась в трепетные девятнадцать (еще недавно шла из колледжа и думала, что стала настолько менее эмоциональной - ну да, а потом чуть не расплакалась от того, что желтая глухая стена дома во дворе такая красивая и в трещинках) - наверное, потому что нет никого рядом, а еще отказалась от многого слишком давившего, и что-то вроде "все плохое уже случилось, теперь можно выдохнуть и просто пить чай".

01:01 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Хорошо, у нас есть чуть больше недели до конца марта, кажется, я действительно поправилась, пью шираз в милейшей сьемной комнате в Клайпеде и играю в тетрис про свою мастерскую. Вполне конкретный тетрис - мне надоело все перерисовывать, так что я вырезала базовые крупные предметы из бумаги и теперь пытаюсь логично впихнуть невпихуемое в 10 квадратных метров. (Ко всему многочисленному моему и вынесенной на чердак циркулярке и ленточке приплюсовываем верстак Рудене и хранилище для стекла, как с этим всем быть вообще).

Я, конечно, как всегда - приехав в Клайпеду, Куршскую решила оставить на завтра - первый день погулять по городу и дойти до моря с другой стороны. Кто же знал, что длинную полоску моря занимают какие-то терминалы, краны и прочая закрытая территория, и к "морю вот тут рядышком" я буду идти семь километров плюс-минус вдоль серой стены сначала по советским серым пятиэтажкам с развешанным во дворах бельем, потом мимо каких-то стадионов, потом вообще по сосновому лесу. Ни о чем не жалею (особенно отлично была сидеть на земле под соснами, прислонившись к стволу, и читать Бродского, пока мимо мееееееедленно меееедленно катится длиннющий состав цистерн), но было своеобразно и колоритно.
Зато потом выходишь к дюнам - и ох, здравствуй, родное, я закончилась, все.
И маяк белый в синюю полоску высокий-высокий.

И соловьи после заката поют.

20:22 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Везде какая-то сумасшедшая весна, с неба льет солнце, ноги легкие и ведут куда нужно, куклы местных мастеров забирают сердце, католический костел пустой и светлый, можно сидеть прямо на солнце на улице, рисовать бабочкины крылья и читать книжку, и даже руки не замерзают. Еще поезда и длиннющий бетонный забор, разрисованный детьми, и котики, и городская скульптура везде, и река широкая-широкая, и куча драконов на домах (один модерновый дом даже в черепах баранов, я даже не думала, что модерн так может!).
Поймала идеальный ритм - стремительная прогулка, за пару часов успеваешь просто пропасть сколько всего, потом падаешь куда-нибудь с кофе и рисуешь/пишешь/читаешь еще пару часов. А, ну и конечно всякие магазинчики с авторскими штуками теперь мой маст си - там идея понравится, там сочетание материалов, здесь линия.

Хочется быть во всем легкой, смешливой и невесомой, махать рукой на беды свои и немножко чужие, причем так, чтобы никого не задевать еще, но во всем ни хера не получается и не получится. Где-то я легкий мотылек конечно, а где-то груженый танкер, что поделать.

Немного картинок в сториз инстаграма, будет больше, но когда, если завтра в Клайпеду, совершенно непонятно)

00:27 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Рига показывает улочки "на другую сторону", играет песни, которые я только что слушала в плеере, отзывается колокольным перезвоном, когда я вступаю на площадь, от которого хочется сесть и плакать. А я всего на полчаса вышла прогуляться.
Думаю, в этот раз у нас с ней все получится.

Мой хостел опять (и опять случайно) находится совсем рядом с цирком - на этот раз в соседнем доме. Наверное, пора перечитывать "Тишину" и Бёлля. Но пока читаю "Рассказы о розе" Никки Каллен и трудно было выбрать книгу удачнее. От красоты хочется плакать.

В предыдущем посте почему-то не упомянула Стинга, хотя все конечно немножечко вокруг него. Мало помню из подросткового возраста, моя память неплохо вытесняет все слишком больное, оставляя многократное эхо, но вот в деталях например врезалось, как приходила из школы, хотела умереть, ставила диск Стинга, падала лицом в диван и понемногу обволакивало, баюкало и становилось легче. How fragile we all are, и все это конечно not the shape of my heart.
You ask yourself, who'd watch for me
My only friend, who could it be
It's hard to say it
I hate to say it, but it's probably me.


Да и, кроме того, из всех, кого я слушала после, так же безупречно точно в строй души попадал только Нопфлер.
Флойды - совсем другая история, Флойды - это "ну вот ты и пришел домой, open your heart".

16:58 

Про дорогу, музыку и недоверие

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Через полчаса после того, как отъезжаешь от вокзала, в тебе расцветает покой. Хотела сказать, безмятежность, но на самом деле мягкость. Может, потому что в дороге ты ни за что не отвечаешь. И дорога - это такое легальное право просто смотреть в окно и наблюдать, как плывут мысли. Я так и не начала снова медитировать, а вообще-то зря.

Выходишь в холод из автобуса без пальто, только в флиске, и вдруг понимаешь, что наконец-то поправился. За ужасно длинный месяц я почти забыла, как это - когда у тела есть силы. На работу, на занятия, боже, да хотя бы на годную терморегуляцию). Всегда интересно, когда я начну ощутимо и безвозвратно терять силы из-за возраста. Как я буду с этим справляться?
У нас всех так чудовищно мало времени. Какая-то крошка. Даже не так важно, в тридцать лет длиной эта крошка или в семьдесят. Одна из ключевых идей моей внутренней самоорганизации: неважно, остался ли мне месяц или нескольно десятков лет, это все равно чертовски мало.
___________
Я слушаю много очень разного. Но в дорогу фоновым листом почти всегда беру примерно одно и то же. Нопфлер и Кокер, Клэптон и Кэш, Дилан и немного Битлов - вот все это gently. иногда скандинавов. Что-то, просто продолжающее тебя. Что-то, похожее на воду или влажный воздух.
Ну и конечно, то, что ты слушал подростком, остается с тобой навсегда.
______________
Наверное, как и всех, больше всего из колеи меня выбивает месседж "я тебе не верю", в какой форме он бы ни прозвучал. Потому что после этого не можешь вообще-то ничего. Бесполезно переубеждать, клясться или что-то еще. "Я тебе не верю" - это та окончательная стена, которая может только сама собой растаять со временем, но и то редко бывает. Я склоняюсь к мысли, что после этого надо просто разворачиваться и уходить, как больно тебе ни было бы терять того, кого ты оставляешь. Потому что не может быть никакой дружбы или любви в моем понимании одновременно с "я тебе не верю".
Когда-то в подростковом возрасте (а, может, и раньше), я придумала для себя штуку, которая до сих пор облегчает мне эту боль. Когда становилось совсем тяжело, я думала: "Зато когда-нибудь мы все умрем и встретимся где-нибудь, зная, что на самом деле было в наших жизнях, посмотрим на эту херню и вместе посмеемся". Я не имею никакого мнения о посмертии, не могу сказать, что верю во что-то или не верю, но если бы я его придумывала, то это была бы такая светлая пауза, где ты сможешь обняться со всеми, кого любил и кого не очень, побыть с ними чем-то единым, любящим, всевидящим и всепонимающим, передохнуть и пойти в следующее удивительное приключение в какой-нибудь век.

10:55 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Немного о Москве.
КОФЕ РУССИАНО, СЕРЬЕЗНО?

А теперь о других животрепещущих новостях.
- Весна в Москве даже не думала начинаться
- Новогодние украшения не только до сих пор не убраны, но даже светятся, ДНЕМ ТОЖЕ
- Соль ВЕЗДЕ
- Улицы действительно убираются на порядок хуже, чем в Питере
- За идеальной зимой в Москву видимо надо приезжать в середине марта
- Меня впервые за не знаю сколько (лет?) обрызгала машина и ноги тоже промокли первый раз с ноября, привет.

Ну а вообще это все такой задорный и немного нелепый бонус трек к зиме, ни о чем не жалею.
Собиралась ни с кем, ни с кем, ни с кем не видеться, но все равно в итоге вчера вечером пила шампанское с Полем, а сегодня утром планируем по чашке кофе с Оками - как так вышло вообще?)
Впервые за десять лет (и больше двадцати приездов) я живу в центре, прямо напротив цирка, и модерновые деревянные окна выходят на Цветной бульвар. Моей хрустальной мечтой остается пожить несколько дней в арбатских переулочках когда-нибудь летом - это засело в моей голове еще позапрошлым летом, когда я долго-долго бродила там, гладила слона в музее-мастерской Голубкиной, и мне казалось (до сих пор кажется), что наконец-то все правильно почувствовала про Москву, и с тех пор люблю ее совсем.

Вечером Сатриани.

13:57 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Снилось, что разбираю блокадные документы на одной из дач Ленобласти. Запомнила одну записку: "Сделали второй прорыв кольца. Но здесь тоже нет ни еды, ни детских игрушек".

В удивительно мироощущенчески точном "Путеводителе по переименованному городу", который я люблю в каждом слове, Бродский пишет: "Блокада - самая трагическая страница в истории города, я думаю, именно тогда имя "Ленинград" было наконец принято выжившими жителями как дань памяти мертвых: трудно спорить с могильными надписями. Город неожиданно стал выглядеть состарившимся; словно бы История наконец признала его существование и решила наверстать упущенное здесь своим обычным способом: нагромождением трупов".

Вроде бы я уже третье, четвертое и пятое одновременно поколение тех, кто прошел через блокаду (не все, как водится, насквозь), но не то чтобы в моем мироощущении правомерность имени "Ленинград" связано хоть с чем-то другим. Даже неделимая вселенная ленинградского рока, совершенно особый мир, созданный Ленинградом и создававший Ленинград - тоже производная, и это эхо из нее не исчезает никогда.
То же с моими эмоциями относительно соответствующей строчки в паспорте или с внутренним ощущением от того, что про себя я всегда идентифицируюсь ленинградкой.
--------------------------
Близость выборов, когда мне не удается избежать мыслей о них, вгоняет меня в тоску и желание рыдать, а за последнее время я дважды на политические вопросы вслух отвечала, что моя политическая позиция - внутренняя эмиграция, и я не хочу и не буду об этом говорить. Мне трудно было смириться с этим и тем более сказать вслух, потому что несмотря на все доводы разума, внутренне это все равно воспринимается как поражение и слабость. Я закрываю глаза, думаю о том, что больше не хочу рыдать каждый вечер, о том, как много есть других очень важных вещей и выдыхаю.

"Это город, где как-то легче переносится одиночество, чем в других местах, потому что и сам город одинок. Странное утешение черпаешь в сознании, что вот эти камни не имеют ничего общего с настоящим и еще меньше с будущим. Чем глубже погружаются фасады в двадцатый век, тем неприступнее они выглядят, не обращая внимания на эти новые времена и их заботы".

22:25 

Мозаика про весну, актуальный стафф и немного Бродского

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Вот я вроде поправляюсь, первый раз за долгое время выхожу на улицу и вдруг обнаруживаю себя в весне - город стоит весь мокрый и в лужах, снег обреченно почернел и скукожился, лед с крыш лежит полупрозрачными осколками под ногами, а на газонах открылась трава. Здесь мало про весну, как про нее любят писать, но все про предчувствие ледохода, прозрачное небо и уверенную, не показную силу. Как будто волк, который долго плыл через реку, выскочил на берег, вот-вот начнет отряхиваться так, что брызги разом полетят во все стороны, но сейчас стоит на камне и смотрит на тебя в упор, и холодная вода бежит по шкуре.

Шла по мокрому асфальту и вспоминала, откуда знакомость всего этого, но скоро узнала - это же перед финалом "волшебной зимы" было.
"Пришла весна, но вовсе не такая, какую он себе представлял. Вовсе не та весна, что освободила его от чуждого и враждебного мира, а весна -- естественное продолжение того нового и удивительного, что он преодолел и с чем сумел освоиться."

В этой голове только и разговоров, что о море и о дереве - для ремонта в мастерской надо много подготовить и немного подкопить, а на носу поездка в Ригу. Какая Рига на пять дней, зачем, никуда не поеду. А потом вспоминаю, ведь Рига - это почти Клайпеда, а Клайпеда - это Куршская коса, а лучше Куршской косы не знаю места на этой земле. Тем более в марте, когда никому не нужно северное море.
Тут же нахожу в Клайпеде комнату мечты и стремительно бронирую ее на две ночи (значит, три дня), и теперь в голове шумит море, ноги мягко погружаются в дюны, сосны шумят и совершенно все в песке.
Можно переводить траты на путешествия в доски и циркуляные пилы, но мое северное море бесценно.
Читаю "Келломяки" Бродского уже почти наизусть - не все четырнадцать, но многие.

Мелкие, плоские волны моря на букву "б",
сильно схожие издали с мыслями о себе,
набегали извилинами на пустынный пляж
и смерзались в морщины. Сухой мандраж
голых прутьев боярышника вынуждал порой сетчатку покрыться рябой корой.
А то возникали чайки из снежной мглы,
как замусоленные ничьей рукой углы
белого, как пустая бумага, дня;
и подолгу никто не зажигал огня.


Кроме моря и дерева в голове еще слова. Пять месяцев до того, как поеду в Дурмстранг деканом Логоса - много ли? Почитываю и послушиваю нейролингвистику, ищу, где что было у Лотмана (сколько ж ты написал!), балуюсь Вайлем, хочу перечитать Хайдеггера и откопать свой собственный диплом (хотя на удивление помню его и так), что-то выписываю в блокнот, накидываю в голове черновики структуры лекций, которые еще тысячу раз поменяю, и ищу место во всем этом своему персонажу, пока неясному и ускользающему.

Это была не самая простая зима, дважды ударила чертовски больно, от такого не оправляются, а только встраивают в себя и живут с этим дальше, что делать-то. Я упрямо старалась заниматься новым и малознакомым, мне было очень страшно и все еще страшно, но вроде все стоит того. Было много тепла и дорогих людей, и теплых вечеров, и всего этого бесценного.

Фрагментов про людей

В сухом остатке у меня новый расчерченный планер, все еще больное горло и очень мало сил, забронированный номер в отеле на Цветном бульваре на нас с Бачером и билеты на Сатриани и Петруччи, мечта о мастерской и Клайпеде и список нон-фикшн, соперничающий со списком рабочих планов.
Многое меняется, когда начинаешь работать с вещами.
И это хорошо.

Необязательно помнить, как звали тебя, меня;
тебе достаточно блузки и мне - ремня,
чтоб увидеть в трельяже (то есть, подать слепцу),
что безымянность нам в самый раз, к лицу,
как в итоге всему живому, с лица земли
стираемому беззвучным всех клеток "пли".
У вещей есть пределы. Особенно - их длина,
неспособность сдвинуться с места. И наше право на
"здесь" простиралось не дальше, чем в ясный день
клином падавшая в сугробы тень
дровяного сарая.

21:25 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Больше всего люблю приходить в бассейн в выходные перед закрытием. Чтобы оставаться до половины одиннадцатого - когда вода совсем пустеет. Последнюю пару дорожек перед выходом я представляю, что я огромная столетняя морская черепаха. Плыву под водой медленно-медленно, едва перебирая руками, воображаю прочный кожистый панцирь, огромный океан во все стороны, и в голову приходит тишина.

Я очень люблю воду. Люблю пить ее, восхитительно плотную, большими глотками из больших бокалов, чтобы чувствовать, как она обволакивает гортань и видеть прозрачность в своих руках. Люблю дождь, и когда город становится водой со всех сторон. Чертовски люблю, когда воздух такой влажный, что кажется, будто дышишь водой.
Каждый день хоть какое-то время я просто стою под душем, думая только о воде, которая бежит по коже. По выходным иногда, решаю, что молодец, хорошо поработала и устала, даю себе волю и стою или сижу так бесконечно. Полчаса, час. Если бы голова моя была беспечна, не знаю, сколько часов я могла бы провести так. Мне стремительно надоедает просто сидеть или просто лежать, но под душем выключается все и я просто хочу, чтобы это никогда не кончалось.

Как я недавно училась плавать

21:35 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
День, когда организм перестанет складывать меня через раз в ангину из-за переживаний, чувства вины и прочей негативной сверх-эмоционалки, будет очень счастливым. Впрочем, он этим занимается почти всю мою жизнь, и спасибо, что теперь хоть не через каждые полторы недели.

Да и ангина (на самом деле обострение хронического тонзилита) - не самый плохой вариант, пей себе чаек с вареньем, ешь граммидин и витамин С, если через три дня лучше не будет - немного напалма амоксиклавом и все ок. Если бы сами переживания лечились бы так легко, как было бы славно.
День, когда я перестану болеть на ногах, более вероятен, и тоже будет очень счастливым. Впрочем, вот сейчас мне на вторые сутки стало так не очень, что я только вышла поглядеть на насквозь белый Летний, зашла в магазин, а потом весь день дремала как сурок, прерываясь на горячее молочко с медом и куриный бульончик.
Хотя, кого я обманываю, не потому что стало совсем не очень (эка невидаль), а потому что днем очень дебильно и довольно сильно заехала себе стаместкой по пальцу, последний раз так в сентябре делала, наверное. Мастер всегда говорит - если вы не сильно адекватны, работать инструментом нельзя, нет, вообще нельзя. Надо быть котиком и слушаться мастера.

Как всегда в феврале не хочу, чтобы зима заканчивалась, хочу, чтобы всегда был снег, и по рекам можно было ходить и бегать на лыжах, и чтобы светало в девять и мороз по утрам. Но все это конечно потому что я, как всегда в феврале, на самом деле совершенно не помню, что такое весна, а когда она начнется, буду ей радоваться и узнавать ее заново. Наверное, так живут маленькие дети, которые любят все времена года.

Благоприятные приметы для охоты на какомицли

главная