Sina era, аккаунт для впечатлений о выставках, книгах, спектаклях и вообще про всяческое эстетическое


"В человеческой речи для Ангела слишком мало глаголов. На небесах не называют предметы, там описывают их сложные движения и взаимодействия. Руахил знал триста глаголов, характеризующих ветер. Вообще-то, и сам ветер не являлся для него существительным..."
Вадим Назаров, "Круги на воде"
URL
02:23 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Трудный ноябрь продолжается задорным декабрем - 96-летний муж моей бабушки ломает шейку бедра, его оперируют, все в общем неплохо, но теперь я беру на себя выгул их собаки и прочее (еще строю родственников и организовываю нормальную рабочую систему помощи) и еще острее нуждаюсь в лишних часах или хотя бы повышенной продуктивности. Впрочем, ресурса поддержки всем вокруг пока хватает, и хорошо.

Все это конечно пыль и болотная тина, а я буду писать на выдохе, как писала всегда.

Город с каждым, каждым годом украшают все лучше - до восторга живого волшебства, до неочевидных отсылок и сияющего неба - чуть ли не с каждым новым украшением мне кажется, что это как будто все специально для меня делали, так чудесно.
Давно ли я с ужасом ждала новогодних с их чудовищно бевкусной, вырвиглазной пестротой на улицах, давно ли по два месяца обходила стороной Дворцовую, только чтобы не видеть чудовищную елку в очередной раз.

Я очень, очень отчаянно пытаюсь освоить здоровое планирование, распределение приоритетов и вот это все, потому что конечно глубоко очевидно - или так, или просто смерть, я не справлюсь и с крошечной частью того, что хочу и могу. А ведь надо еще за два-три года выровнять все так, чтобы спокойно родить ребенка и не выпасть из жизни совсем - и это прям ох какая непростая задача.

Кажется, понемногу получается выстраивать какое-то сбалансированное общение с людьми - это такая радость, конечно. Какой-то космос, какие они волшебные - те, кто отзывается в сердце моем, и все проще не сомневаться в выборе тех, кто отзывается.

Я снова "душеприказчик вещей" - раздаю хорошие чужие вещи в хорошие руки, очень люблю этим заниматься, на самом деле. Найти, кому лучше подойдет, кому будет полезнее, у кого будет живой. Люблю работать с материальным миром (той его частью, которая нравится мне самой), что уж там.
Бывало, раздавала вещи после чужих переездов, после смертей раздавала, но вот чтобы после ухода в монастырь - это в первый раз, конечно.

И это тоже удивительно - когда кто-то совсем рядом вдруг словно уходит в ту жизнь, которая с тобой так и не случилась, хотя могла бы, в жизнь, которая всегда как будто совсем рядом с тобой, но как будто немного в параллельном мире.
Есть несколько таких несбывшихся, которые до сих пор влияют на меня своим эхом - наверное, у каждого они есть.
Ни о чем не жалею, но столько в этом сладкой тоски.

Восемь литров лимонного варенья со специями, украшенная к праздникам комната, сколько-то километров по Сосновке в поиске веток для свежего рождественского венка, облепиха в морозилке, горчица и мед в холодильнике, отобранные тексты.
Мой город укрыт снегом.
Завтра зажигать третью свечу и рассылать приглашения.

01:15 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
В четвертый день декабря, когда отданы и отосланы все адвент-календари, я беру паузу, стоплю все дела и весь день отвожу на то, чтобы привести в порядок дом после этого сложного ноября.
Четыре пакета выброшенного, каруселевская сумка всего, чему тут не место, и стоит отвезти к родителям, еще немного переструктурирования, вымытые полы - кажется, больше месяца в лучшем случае их подметала.

В общем мне конечно жаль, что я не могу еще больше сократить количество вещей вокруг себя. У меня какая-то куча книг, даже если пытаюсь не держать в бумаге только самое важное, куча инструментов и материалов, походное снаряжение, всякое ролевое - в общем, понятно. Если бы я не выкидывала и не раздавала с неплохой периодичностью все сомнительно необходимое, наверное, я уже давно не умещалась бы ни в какие рамки.

Как всегда легче дышится, как всегда загадываю - сколько получится теперь это удерживать. Впрочем, загадывать бессмысленно - наверняка до следующего аврала.

Очень хочу выдохнуть после трудного ноября, раздать по привычке обещанное за год и не выполненное - время, внимание, дела и вещи, очень хочется много-много работать.
Доделать серию лесных ложечек, которую начала, доделать пробный маяк и сделать до конца года еще один, вырезать запланированное из набросков и начать наконец нормально выкладывать все это в интернет.

Хочется сделать хорошее Рождество, даже целых два, чтобы на одном пели песни, ели гуся и пили горячий сидр со специями, а на другом, наверное совсем камерном, читали рождественские истории и стихи и собирали красивый пряничный домик. Может, даже на мессу поеду - или нет, не могу никак решить.

Хочется доделать базовый костяк игры и окончательно все понять про команду. А еще - точно распланировать работу над своей игрой и играми ребят (как вообще получилось, что я участвую в подготовке двух, а третью делаю сама, в голове не укладывается).

Хочется посмотреть пару хороших фильмов и сходить в театр.
Гулять со Златой, пить кофе у Саши в красном здании, смотреть фильмы у ребят.
И, пожалуй, написать пару сказок.

Вот и все, пожалуй.
Много, но бывало ведь и больше — даже спектакля новогоднего делать не надо.
Тихонечко топ-топ.

02:02 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Вот уже неделю назад мы с Полем вернулись из Эстонии, погуляли напоследок по Питеру и разошлись по городам, а весь этот ветренно-балтийский покой все еще во мне, столько покоя. Что-нибудь случается, взметнется волна, но рано или поздно снова успокаивается глубиной.

Тут и тишина курортного города в несезон, города со средневековым сердце и широким пустым берегом моего главного моря. И бескрайнее принятие другого, поддержка и забота - удивительное такое, целых четыре дня бесконечно гулять и говорить, и совсем без усталости, раздражения, этого всего. Мне несложно подстраиваться под других, но я всегда быстро устаю от людей - и такое счастье, когда это вдруг бывает не так. И тихий ноябрь как я люблю, влажный и пасмурный. И Таллин, давно наизусть выученный, податливый, меняющийся и все такой же любимый кот, с которым столько живете бок о бок у моря.

И вообще все как я люблю, конечно.

Потихонечку собираю адвент-календари, хожу пешком везде (получается что-то десять- тринадцать километров в день), упоенно работаю в мастерской, зализываю пораненное, ношусь с маминым здоровьем и покоем и думаю, как делать в этот раз Рождество.

А сегодня вечером прихожу домой и вижу в раковине цветы.
Первый раз за пять лет, не считая букета на второе свидание и того, что я попросила купить на восьмое марта.
И правда так часто это ощущение, как будто как у Пелевина - раз, и перешел в параллельный мир, в котором все вроде такое же, но немного по-другому.

Очень хочется делать крутые штуки и чтобы люди, которых люблю, были счастливы.

00:34 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Пришла сюда на этот раз не от радости - как-то много печального, и сразу, и с неожиданных сторон за последние два дня. (пришла и немедленно заметила, что отучилась совершенно писать, первое предложение - и уже ерунда какая-то).
Вчера поплевалась ядом, попела, выпила и немножко поплакала у дорогих друзей, но жаловаться как обычно не жаловалась, а кажется надо. Даже не жаловаться, а позлиться уж скорее, да хотя бы по одному из пяти поводов, хоть самому дурацкому (впрочем, больно от него не меньше),
(зато тут хоть никто не умер и даже не пытается умереть)

бла-бла-бла с немотивированным матом

Впрочем, вот зато сегодня пошли гулять с Сашей по Петроградке (номерные дворы!), отгуляли шесть часов, и как-то и жить можно. А послезавтра садимся с Полем на автобусик и едем в Таллин.
Мои ближние меня хранят)

17:55 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Из хрустального последних недель

Засиживаюсь на дне рождения у Саши, думаю уезжать и вдруг понимаю, что не поможет мне такси. С моими компактными перемещениями давно привыкла, что о мостах нужно беспокоиться только на Ваське и Петроградке, даже в голову не пришло, что весь север вообще-то тоже через Неву.
А, впрочем, и ладно, провожаем последних гостей и садимся говорить до утра в темную комнату, куда светит уличный фонарь - об очень важном, звенящем, корневом. "Это такое счастье, - говорю - мы с тобой ведь такие разные, а все равно друг друга так внимательно слушаем, и слышим, и принимаем". "Чудо какое-то", - кивает Саша.
Мне никогда не приходит в голову, что он годится мне в отцы, потому что во всех наших бессчетных разговорах не мелькает ни намека на неравность. Я не знаю, как так вышло, что Саша всего за пару лет стал, пожалуй, самым близким моим другом в Питере, но это правда чудо какое-то.
Я просыпаюсь от того, что мне на голову светит теплое солнце, прибираю тихонько гостинную и иду варить кофе на кухню, где Аля уже готовит завтрак, потихоньку просыпаются дети. И это почти забытое, очень нежное ощущение семейного завтрака. Саша почему-то рассказывает детям про пражского Голема, я улыбаюсь и думаю о том, что мои друзья и их големы тоже сейчас в Праге. В окна светит солнце и мир очень маленький и очень теплый.

Или вот мы с важным для меня человеком сидим после игры в лодке (темное озеро тихонечко толкает корму, одна бутылка вина на двоих) и говорим обо всем, что не было сказано за последние пять лет, и грусть, досада и неловкость уплывают прочь по темной воде - кажется, это правда самая нелепая история в моей жизни. Край юбки намокает от скопившейся в лодке воды, я отдаю плащ и тихонечко начинаю мерзнуть, но во всем этом столько прозрачного счастья и облегчения, что хочется только, чтобы ничего никогда не заканчивалось.

Или вот мы с Калем после дня судейства на Мамонт-шоу идем гулять от нашего костра и в какой-то момент приходим на звук гитары к костру, где видим ребят из почти всех команд, которые завоевали сегодня наши сердца. Нам тут же подают глинтвейн и самую вкусную в мире курицу и теснятся, чтобы дать нам место. Все таке молодые, лет двадцать-двадцать пять, пожалуй, радостные и живые. И песни все как на подбор, одна другой лучше - не знаю, сколько мы сидим там, пока Калем не уходит посмотреть, что за шум на главной поляне, а потом Ленчик с Охзаром приходят забирать меня. И еще песни, и вальс с Охзаром под звездным октябрьским небом, и просто танцевать - раз уж тут почти нет людей, которые меня знают. Возможно, последний лесной костер этого года, пожалуй, первый глинтвейн. Желтые березы, холодная и тихая речка, время прямо на глазах меняет свое качество. В мир приходит холод, и так радостно видеть каждую из его примет.

Все еще я ни во что не умею лучше, чем в дружбу.
И это хорошо.

01:18 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
А то говорят я писать совсем перестала

Последние дни много думаю о постепенности и выверенности.
Есть довольно много вещей, с которыми, мне давно казалось, мне не удастся справиться никогда. Поддерживать постоянный порядок дома. Придерживаться постоянного утреннего распорядка. Вести ежедневник. И так далее.
Просто потому что характер моего мировосприятия таков, что я довольно часто и надолго выпадаю из реальности напрочь - в дело, которое делаю, или внутрь своей головы. Пока я там, я не могу следить за окружающим миром вообще, никак, совершенно, потому что нет его для меня вообще.
И даже если я вдруг успела заиметь себе полезную привычку, она за это время исчезнет - не с первого раза, так с пятого.
Это не мешает мне с завидным упорством раз за разом, год за годом, пытаться с этим справиться - не очень веря в успех.

Но на выходных я делала большую уборку на кухне и вдруг осознала, что вообще-то очень медленно в течение тех трех лет, что я здесь живу, все становится лучше, когда-то о таком уровне постоянного порядка я могла только мечтать. И с выработанными привычками это связано только косвенно.
Закрепляются потихоньку только те способы упорядочивать пространство, которые оказываются идеально, божественно, бесконечно удобны лично для меня - и вообще-то прям нетривиальная задача найти каждое из сотен крошечных решений. Все остальное очень быстро отсеивается, как бы мне ни казалось логичным и красивым.

Так же с утром. Сколько бы я ни пробовала выстраивать себе утренний распорядок, он ломался при удобном случае и бессмысленно возводился заново, пока потихоньку не находились органичные детали. Сначала - что вставать мне лучше всего в девять, а ложиться - полвторого. Потом - что начинать надо с бокала воды с лимоном. Ну и так далее.
Сейчас я дошла до почти оптимального сбора утра и выяснила, что все дела дома, экзерсис и немного прочих штук отлично укладываются с девяти до половины первого-часа, потом можно идти к бизнес-ланчу, а потом ехать работать в мастерскую до вечера. Что пытаться выходить
и раньше, и позже довольно бессмысленно и малопродуктивно.

И такого на самом деле очень много.
В информационной гигиене это работает схожим образом - я могу справиться со следующей ступенькой только когда мне это становится очень необходимо.
Сначала перестала читать ленту вконтакта.
Потом твиттер и башорг.
Потом уволилась из редакции, больше не открывала фейсбук и новостные ленты - вообще ни разу.
Потом стала включать авиарежим во время работы.
Потом перестала реагировать на уведомления и сообщения, если не жду чего-то.
Сейчас, наконец, отключила все уведомления от всего, за исключением личных диалогов в телеграме.
И от первого до последнего прошло, на минуточку, четыре года.

Это прям все очень долго и нудно, а не так, как хочется - быстро, стремительно, волево, спланировал - сделал.
Зато работает.

Впрочем, осознание - важная часть эффективности, наверное, теперь получится немного ускорить процессы.
Во всяком случае, очень хочется в это верить)

21:01 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Здесь давно должны быть посты про флойдов и день рождения, но их не будет сейчас, а может и совсем не будет - как это постоянно случается с самым важным)

А пока - меньше дня до трассы, на этот раз - до игры. Мало что в этом сезоне я ждала так, как Road movie, хотя это конечно не то чтобы ролевая игра для меня.
Никогда не играла настолько почти себя.
Знаю главное - Ева - девочка с звездным небом внутри и моральным законом снаружи. И знаю, от чего она бежит.

Достаю шляпу, которая много лет была для меня дорожной. Достаю серую кофту, которую надеваю очень редко и при таком специальном самоощущении, которое когда тебя нет. Надеваю ключ на шею, созвездия в уши и джинсы для верховой езды.
Разрисоваю игровой блокнот звездным небом над озером и еловым лесом.
В первый раз в жизни заплетаю волосы в косу.

Ребята едут с концептами, всякими крутыми идеями, вот это все.
Меня зовут Ева и я еду на трассу.

Я не уверена, что играть с таким уровнем искренности стоит, но я кажется готова.
И, пожалуй, это самая важная игра этого сезона.

Все дороги ведут в небеса сквозь самую темную ночь, мы же все это знаем.

23:53 

Про эмиграцию, рыб и музыку

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ладно, я подозревала, что однажды Бачер уже серьезно спросит меня, переехать в какую страну с нормальной инфраструктурой и возможностью работать на английском я готова, если так не хочу в Америку, но не думала, что это случится так скоро.

Все еще не готова покидать мой благословенный ни при каких условиях, впрочем - к добру или к худу.
_______________________

Ходили в океанариум, и среди всех пестрых, больших и маленьких, круглых и плоских меня как всегда действительно заворожили огромные медленные серые рыбы.
Наверное, однажды приду туда, просто сяду перед их аквариумом и буду сидеть целый день.
Еще конечно, божественная пластика у ската, но и он живет вместе с огромными серыми рыбами.

Когда мы в прошлый раз ходили в зоопарк, там тоже отдала сердце печальному орангутангу и огромным серым рыбам - от них меня всегда не оттащить. (Ну и понятное дело котята ягуара - черный и пятныстый, которые игрались с тазиком, но это какие-то запрещенные приемы)
_______________________________

В формате возвращения к истокам прошлась по Стингу - выяснила среди прочего, что в детстве, выбирая из песен только часть слов, конструировала какой-то свой смысл. Например, песня "It's probably me" всегда была для меня про то, что твой единственный друг - ты сам. "You ask yourself, who'd watch for me, my only friend, who could it be", вот это все.
Забежала в Savage Garden - обнаружила, что единственная песня, которая тронула меня вовсе не из-за детских воспоминаний - печальная "Two beds and coffеe maсhine", которую в школе вообще особо не замечала. Какое-то пронзительно-печальное осознание в этот момент, что наверное ты и правда взрослый. "Another ditch in the road - you keep moving, another stop sign - you keep moving on. And the years go by so fast wonder how I ever made it through". Впрочем, оптимистичная "Affirmation" все еще тоже заходит, значит, все в порядке.

А Дольский, единственная музыка на русском из моего детства, кажется, все еще говорит про меня слишком много и очень уж похож на точку сборки.

Почти все о нравственном законе внутри в каждой строчке. Не знаю, как там теперь вставляют аудиозаписи в посты, поэтому сложу просто несколько текстов, все равно никто слушать не будет.
Не то чтобы я не знала их наизусть, но так хочется, чтобы здесь тоже лежали.


"Он будет часто умирать, чтоб чью-то совесть растревожить, он должен боль и грех познать, чтоб успокаивать сердца"

"Когда по взгляду и по вздоху поймешь, что сделалось с душой. Когда тебе с другими плохо, а им с тобою - хорошо".

"И меры счастью нет, и смысла в обладаньи - все сквозь тебя, как Космос тихо протечет.
И оправданье жизни - только в состраданьи,
в желаньи размышлять - другое все не в счет".


Да что там, правда же в каждом слове люблю.

Песенка внутреннего серебра раз


Песенка внутреннего серебра два


Песенка внутреннего серебра три

Да и хватит на сегодня.

00:55 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
"Как так вообще вышло, что ты выросла не истеричкой?", - удивляется мама, которая так хорошо знает, с каким характером я росла.
"Очень, очень много работы над собой", - смеюсь я.

Август переваливает за середину, спокойный, размеренный август без ролевых игр, поездок и прочих переживаний и дедлайнов.
Я встаю на даче раньше всех, медленно и тихо брожу по лесу вокруг дома под густым и теплым утренним светом. Август тоже тихий - птицы заканчивают петь. Я думаю об удивительной роскоши своего, пусть такого маленького леса, светлого второго этажа с летучими мышами под коньком, балкона, спокойного одиночества и карт-бланша на все вообще.

С ребятами садимся смотреть Гамлета с Камбербетчем - они смотрят впервые, для меня - кажется, четвертая или пятая постановка, впрочем, вживую я смотрела только фокинского.
Для меня слишком много истерики в этом Гамлете, тем более обидно, что такая палитра полутонов переливается в более сдержанных моментах - впрочем, кажется, без истерики сейчас играть не модно.
Удивительно сделана смерть Офелии, такая жемчужина. Вообще много хорошего, но состав, пожалуй, и правда слабоват - впрочем, мне зашло.

Все еще помню тот-самый-монолог почти наизусть на английском. Все еще помню половину пьесы почти наизусть на русском.
Кажется, рыдаю над ним с каждым годом все больше.

Хочется теперь пересматривать "Розенкранц и Гильденстерн мертвы", а потом - все хорошие постановки Гамлета по очереди. И вообще в театр хочется очень сильно. Пора Ветру звонить.

В городе уже чуется осень, такая радость это все.
Сегодня впервые после долгого, светлого и жаркого лета наливаю себе вечером не воду, а горячий шоколад, достаю светильники.
Ноюще-тоскливо и очень хорошо.
Я, кажется, совсем отвыкла от пустой квартиры ночью.

Вокруг и внутри совершается так много, у меня совсем нет времени на столько слов.
Да и ладно, в общем-то.
Мне кажется, что у меня ничего никогда не получится, но заказываю сосновой доски на пол и снова сажусь за эскизы.

Скоро осень.

19:09 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
- Иди погуляй
- Нет, я сейчас прикручу держатель для стола и наконец-то поработаю, потому что какая-то работа постоянно отвлекает меня от работы.

Думала приехать на дачу болтать ножками и заниматься эскизами, планированием, таблицами и этим всем, но пока перекрыли с отцом часть крыши шифером, сделала из каких-то обрезков столик на балкон и покосила траву немного.
Типичная Кэти на даче.
Но я полна решимости вернуться к первоначальному плану.

Наконец решили, что с веранды я переселюсь на второй этаж - там у нас с мамой место для экзерсиса и раньше жила бабушка.
Теперь стремительно хочется все переделать, устроить место для сна под козырьком над балконом, сделать книжную полку и навезти себе хорошего, чтобы всегда было под рукой, сделать большой удобный стол и светильники конечно же, свет - очень важно.
Очень хочется, чтобы в следующем году была возможность приехать сюда на месяц - делать все это и домик на дереве. Да и в этом году хотелось, но не вышло.

Спала прямо на балконе, открываешь глаза - а над тобой яркий-яркий Млечный путь. На меня как вчера упали эти августовские звезды, так до сих пор хожу и переживаю их. Совсем оказывается забыла, как это бывает здесь, невероятное что-то.
Сняла с левого уха сережку с Кассиопеей, которую делал Джесс, подставила близко-близко к созвездию - точь-в-точь, такое счастье.

На этой земле, среди деревьев, растут только дубы, незабудки и дикий виноград, но как же я все это люблю.

23:41 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
На Троицком мосту шквальный ветер, действительно трудно удержаться на ногах, над Петропавловкой полыхают молнии, облака - как декорации, прекрасны до дрожи.

Созваниваюсь, наконец, с Шагги, которую заочно люблю еще с Великой войны, и вдруг щелкает тот самый золотой синхрон, говорите сбивчиво, перебиваете и подхватываете, и все - продолжение и разделение, и все полет.
Так редко это бывает последние годы - да пара человек всего. Это десять лет назад все было проще, когда ты был еще неоформившемся клубком, неясные границы, сверхгибкие системы.
Но с каждым годом уходит лишнее, становишься жестче и четче, отливаешься в олове, потом в железе, а потом и в стали. Все еще принимаешь и любишь если не всех, то почти, но вот это - когда вдруг один продолжает другого, кажется, без зазора, когда твоя сложная и выстроенная система вдруг встречает комплиментарность без усилий - это все реже и реже, все ценнее и ценнее (хотя, казалось бы, куда).

На руках идеальный блокнот для Road Movie, завтра я еду с ним на дачу, и это конечно очень нужная сейчас игра.

Все снова меняется, но кажется, никогда еще не было настолько, мастерская обретает плоть и форму, я соскальзываю в новую организацию жизни, мне страшно и сладко.

И пока есть несколько человек, которые спасают меня от звенящего одиночества, которое ношу в себе всю жизнь и которое тоже становится острее с каждым годом, все хорошо.

00:11 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
После двухлетнего перерыва столько радости снова садиться на велосипед. Город сразу весь на ладони, разгоняться - вечное счастье.

Тело мое, оказалось, помнит еще предыдущую машинку, попроще. Очень трудно привыкнуть к хорошим тормозам на обоих колесах - если резко вжать, останавливается как вкопанный с любой скорости - а рефлексы-то реагируют на опасные ситуации по старой памяти.
Так что уже успела перелететь через руль - на ногах пятнадцатисантиметровый синяк и россыпь мелких, разодранная коленка и все как всегда, отделалась легким испугом.

Впрочем, и это пройдет. От дома до мастерской (и кстати почти до Аланкуна тоже) ведет прямо от дома единственная велодорожка в моем центре - по Фонтанке доезжаю почти до Семимостья, а там уже рукой подать. От мастерской до дома - по уже пустым вечером Мойке и Грибоедова. А еще можно взять небольшой крюк и поехать через Марсово, Дворцовую, Александровский и Конногвардейский - в общем, или вдоль воды, или под деревьями.

Когда выезжаю на Исаакиевскую, вдруг начинается салют, а на последнем залпе - моем любимом, с долго-долго осыпающимися с небв звездами - зажигается подсветка вокруг площади, и это какое-то хрупкое волшебство, как будто специально для меня.

Вдруг слушаю всякое из детства - Битлов днем и Стинга вечером, перечитываю Аврелия, мастерская начинает быть на что-то похожей, в холодильнике всегда вода с лимоном и мятой, кофе варю с апельсиновой и лимонной цедрой, мятой и розмарином.
Кофе с апельсином и розмарином - это ранняя весна, отель на Цветном, откуда мы ходили есть ясное дело в маркет плейс, деревянные ставни и солнце.

Сделаю себе над верстаком метровую пробковую доску. Потому что могу.

И пусть на стенах будут чайки.


Perhaps this final act was meant
To clinch a lifetime's argument
That nothing comes from violence and nothing ever could
For all those born beneath an angry star
Lest we forget how fragile we are

13:29 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
"Из существующих вещей одни находятся в нашей власти, другие нет. В нашей власти мнение, стремление, желание, уклонение – одним словом все, что является нашим. Вне пределов нашей власти – наше тело, имущество, доброе имя, государственная карьера, одним словом – все, что не наше.

То, что в нашей власти, по природе свободно, не знает препятствий, а то, что вне пределов нашей власти, является слабым, рабским, обремененным и чужим.

Итак, помни: если ты станешь рабское по природе считать свободным, а чужое своим, то будешь терпеть затруднения, горе, потрясения, начнешь винить богов и людей. Но если ты будешь только свое считать своим, а чужое, как оно и есть на самом деле, чужим, никто и никогда не сможет тебя принудить, никто не сможет тебе препятствовать, а ты не станешь никого порицать, не будешь никого винить, ничего не совершишь против своей воли, никто не причинит тебе вреда. У тебя не будет врагов, ибо ты неуязвим" .


(Эпиктет, Энхиридион)

23:36 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
(тут всякая херня для себя, просто мотайте дальше)

После долгого выходного (Рудена, стеклодувная мастерская, пить гранатовое вино со льдом, слушать об Архангельске больное, ощупывать меру своей открытости) я захожу в кофейню, где часто завтракала сырниками с кофе по дороге в редакцию.

Эспрессо все еще почти идеален - очень густой, плотный, мягкий, с раскрывающейся бутоном горечью.
Я смотрю на свои руки - они не дрожат.
Может, впервые я действительно прощаю себя за уход из журналистики.

блаблабла.

14:34 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Моя любовь встречает меня ливнем - первым ливнем за месяц, а то и два. Он начинается, как только я выхожу из аэропорта, а аномально высокая температура, которая держалась все время, пока меня не было, стремительно падает до адекватных +20.

Я коротко сплю в пустой квартире и почти без раздумий пишу Саше - он стремительно заканчивает дела и мы идем пить кофе и гулять, как хотели перед Временем приключений. Я не буду говорить, что мне не волнительно говорить с ним про дрмстрнг - вся эта боль слишком близка к моей пожизненной боли, все это так важно для меня, а мы вообще-то очень расходимся с Сашей во многих позициях. Но вдруг, к моему вечному изумлению, мы снова совершенно сходимся в главном.

Город свеж и легок, мы идем там, где растут деревья - "Ты сейчас настолько открытая, что страшно", и говорим, говорим о важном, обсуждаем и поясняем подолгу, чтобы услышать и принять чужой дискурс.

Во всем этом много счастья того, что на самом деле ты не один. Поль, Реда, Шагги, Саша.

В Новой Голландии мы смотрим на воду и Саша рассказывает, как они строили баррикаду в 91м, сколько в этом было искреннего идеализма и сколько неизбежного разочарования потом. Я смеюсь сквозь слезы - "А ты говоришь, не хочешь играть в белую эмиграцию, ты же сейчас рассказываешь то же самое по сути". Думаю, что до сентября обязательно нужно перечитать сердце мое Осоргина.

Я снова вспоминаю Анну Морель, которую играла на "Отверженных", которая почти не колеблясь умерла на баррикадах. Ей действительно было так важно все, что они говорили, и не было в ее словах и действиях лукавства, но она бы не пошла на смерть, не будь там ее любимого брата. Еще девять лет назад, когда все было по-другому, и мне искренне казалось, что вот сейчас будет что-то меняться - если бы что-то произошло, я была была конечно на баррикаде или подле нее, но не за чистую идею (хотя это тоже вообще-то очень важно), а потому что там тогда точно были бы те люди, которые были мне дороги. И, будем честны, во многом дороги именно потому, что были бы там.
Потому что остальное - пыль и болотная тина.
Не то чтобы что-то поменялось.

Кажется, здесь, в дайриках, затухает жизнь, и это как ничто дает мне спокойствие снова писать все, что в голове - легкость от ощущения, что в общем-то читать и не будут.

Три недели августа - время очень много работать

03:52 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Сижу в Кольцово, смотрю на нежный рассвет и слушаю Боуи.

Опускаю шляпу ниже, чтобы не видно было, что плачу - на этот раз от щемящей безвекторной любви.

Позади очень, очень тяжелая игра, игра про очень больное и сущностное. Еще позади горы, солнечный Екат, послеигровые гуляния и день рождения Ласьки, много слез про игру и реальность, долгие переезды, много вина и кофе.

Короткие и важные фразы с сестренкой. Плакать у Реды на коленях. Лежать под звездами на мостках над шумящей плотиной и говорить по телефону с Полем. Впервые за десять лет порвавшаяся цепочка на крестике - как-то пока я писала отчет. Выслушанные до дна "Горгород", "Соль" и "Время N".

Но на самом деле ты поднимаешься на горный хребет, легко взлетаешь по курумнику до самого верха и перед тобой раскидывается долина, озеро, крошечная деревня где-то далеко и волны гор на горизонте - ты смотришь на все это, на белую каменную реку под твоими ногами и понимаешь, что никакой боли в тебе нет, что все оборачивается несущественным, истаивает в облаках, и больше нет ничего, кроме людей, которых ты любишь, ради которых и благодаря которым на самом деле вообще - ты. Людей, города и того, что ты делаешь.

Горы - это такое специальное место, которое просто берет и перетряхивает твой мир без твоего участия вообще.

Ты смотришь на долину под ногами и нет больше ничего, кроме любви. Вдруг становится вообще невозможно держать в голове ничего кроме этого.

Работай и люби.
И перечитывай стоиков)
Больно все равно будет всегда, и это - живое. Твоя любовь не больше твоей боли, но и не меньше ее, и это уже бесконечно. В общем-то они конечно только две стороны одного.

Через двадцать минут самолет домой.

Отправлено из приложения Diary.ru для Android

05:48 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Мы летим по трассе за Челябинск к Зюраткулю, племянница сонно напевает что-то про лето, сестренка с ее родителями обсуждают что-то про университет, а я тихонечко слушаю Горгород в наушниках (второй день) и снова перебираю в голове все то, что было на игре, коснулось напрямую и прошло где-то на отдалении.

Мне очень хочется написать историю персонажа, но, кажется, для этого мне нужно на день сесть в тихой комнате.

Поиграв про 1940 и про терроризм я пытаюсь понять, была ли я права, отказавшись ехать на миленину "Блокаду".
Все еще мне кажется, что да, потому что нет вообще никакой дистанции между моим сердцем и вот этим всем. Потому что нельзя играть в главную точку своей собственной сборки.

Мы много говорили об этом с Сашкой, который тоже не поехал - если бы была хоть какая-то дистанция, если бы это была та же суть, но другое время, другая страна - пусть мы все отлично понимали бы, про что мы играем на самом деле, мы бы конечно поехали.

Я, честно говоря, даже в "бессмертном полку" не могу участвовать, даже смотреть не могу. Хотя идею люблю очень сильно и очень рада, что это есть.

За окнами холмы вырастают в горы, рядом со мной дорогой и любимый человек, большинство моих любимых людей живы и ходят по этой земле.

Я не знаю, что там будет дальше с моей жизнью, внутри себя я думаю, что не справилась с ней - и не знаю, как вообще можно было справиться.

Быть рядом с теми, кто любит тебя, кто нуждается в твоей любви.
Делать столько, сколько можешь.

Скучаю по преподаванию на самом деле ужасно.




Отправлено из приложения Diary.ru для Android

01:49 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Когда твоя женщина резчик.

- Что-нибудь взять в магазине?
- Бинт
- Опять?
- Нет, чуть-чуть совсем. Просто артериальное что-то задела, кровь очень работать мешает(

(Из мира "дорогая, почему в раковине опять точильные камни" , "дорогая, почему в постели опять стружка" и "дорогая, сделай что-нибудь с тем, что кухня вся в досках" )

Вообще давно умею так зажимать порезы рукой, чтобы не мешало работать пока кровь сама не остановится, конечно))

18:02 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
(еще немного всякой хуйни)

Можно бы сказать, что это тоже к предыдущему посту, но на самом деле не совсем.

Когда я возвращаюсь с ВП поздно вечером (столько говорили с утра, потом помогали собирать полигон, ждали Лекса и неспешно гуляли до электрички через лес), пишет Сонечка - "Я думала, ты не в городе, приезжай" - у Сонечки день рождения. Я думаю, ну и с фига ли, окунаюсь в душ и ребята вызывают мне такси.

Я не была у них больше двух месяцев - долгая история, почему так сложилось. И нет, это обычно с дорогими моими друзьями я вижусь раз в несколько месяцев (если не в пару лет), и это нормально, а у Аланкуна последние годы я как правило бываю не реже, чем раз в неделю. Потому что друзья друзьями а семья семьей, да и дом есть дом, куда уж.

И вот открываю машинально дверь, поднимаюсь на полуэтаж, где с гитарой, чтобы не мешать соседям, сидят Аланкун и Соня, Бачер, Оля, Рожка и Слава - и вдруг вижу в глазах моих дорогих столько любви, нежности и радости, что просто опешиваю, кажется, на меня вообще никогда не выливали разом столько сконцентрированной любви.
Никто ничего не говорит, потому что сколько бы ни казалось, что все наоборот, здесь принята безусловная тактичность и бережность к ближнему, только обнимают очень-очень крепко и говорят глазами столько, что куда вообще больше.

Все это блузко куда-то к воспоминанию на патронус, на самом деле.

Нет ничего кроме любви)

14:50 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Если на Рен-тв Саша с Охзаром запустили в народ очередной "закон ролевого движения" "С Кэти все становится лучше", то посиделки после "Времени приключений" принесли локальное волшебное "Нравственный закон внутри и звездое небо в кофе, который сварила Кэти".
Мне отчетливо не хватает симметричных формулировок для дорогих друзей, но пока идеальные подбираются).

Вообще столько радости последнее сремя приносит все обрамляющее питерские игры - не передать.
На Рен-ТВ меня и Бонда везет Злата (это был единственный шанс мне поговорить с мастерами ВП до игры лично), мы весело закупаемся в Ленте ("Остановитесь, мы едем в лес на полтора дня") и высаживаемся для радости на кладбище поездов.
На полигоне, правда, внезапно каких-то незнакомых людей больше, чем знакомых (незнакомые на славикоигре, что вообще происходит? Оказалось, локация москвичей заехала раньше), я говорю "ой" и ухожу немедленно спать в палатку. В любой непонятной ситуации - иди спать в палатку!

Когда просыпаюсь, уже приехал дизель, все встает на свои места, всех рада видеть, помогаю пертянуть сорвавшийся тент, всякого по мелочи - как обычно.

Сама игра славная и френдли - все про то, как первую половину работаешь на команду, вторую - команда работает на тебя. (Зоя потом говорит - я все хотела к тебе подойти, смотрю - вокруг тебя опять стая, ну понятно, Кэти как обычно). Мой порог асоциальности все еще очень низок и в какой-то момент я ухожу погулять в лес, а потом подремать в палатке. Просыпаюсь неспешно и вальяжно, Ленчик тут же подцепляет танцевать, как прибегает мой тим-котичек и с прекрасным "Извини, некогда объяснять" трижды стреляет мне в лоб. Персонажа автоматически выкидывает на Изнанку, где уже собралась вся моя команда и доделала корабль. Получилась отличная и задорная история, а свой Фаерфлай я все-таки получила, и мы радостно улетели на нем из мира с падающей четвертой стеной.

А после красивого запуска корабля такая славная ночь - финальный парад я конечно смотрю с плеч Ленчика, и столько чудесных баек, и гулять с разными котами от костра к костру, и у каждого - любимые лица и отличные истории. Очень хорошо за дальним костром у Кошака, Змея и ребят - тихо и душевно. Хорошо у главного - гитара по кругу и веселый шум, даже у москвичей, к которым заходим со Славиком, тоже в общем неплохо. Обниматься со всеми любимыми столько, что даже мой вечный тактильный голод мило сворачивается урчащим клубочком. А на рассвете конечно идем гулять по карельскому лесу с Сашей, говорить сразу обо всем, и так тихо и хорошо.

На Времени приключений тоже - от заезда пораньше и всяческой помощи мастерам и до воскресного дня - сплошное ощущение, что тебя передают с одних теплых рук на другие. Утро воскресенья - сплошная любовь, Саша как всегда будит меня к кофе, подползает прекрасная Скво, раздобыв еды, и мы вдруг падаем в какую-то бескрайнюю дискуссию о ролевых играх, истории России, литературном процессе, поэзии - ну вот это все. Люди вокруг понемногу меняются, почти не принимая участия, а мы все говорим и говорим, удивительным образом не сходясь в пристрастиях, но совершенно в унисон звуча в характеристиках. Это потом до меня дойдет, что вообще-то это был разговор трех бывших журналистов. Очень люблю обоих, конечно.

Честно говоря, ролевые игры в тот момент, когда я к ним вернулась, уже не были для меня ни способом социализации, ни инструментом поиска людей - я просто очень люблю играть. И уж точно "тусовка" не была для меня ценностью - да и все еще вообще не.

А получилось само собой как-то так, и это так волшебно конечно.

Благоприятные приметы для охоты на какомицли

главная