• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:30 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Все собираюсь написать отчет по Дурмстрангу, смотрю на блокнот из поезда, исчирканный моментами из игры, открываю черновик, смотрю в себя, закрываю черновик.
Еще немного нужно переварить.

Левая сережка - гроздь рябины и черники, подарок Герды Арпад, память о Рябиновой ночи.
Правая сережка - золотой лист, пара к той, что была подарена Лейтису.
Кажется, еще долго я не буду их снимать - и даже плевать, насколько они будут подходить или не подходить ко всему остальному. Более того - кажется, серебристым ключу и листу пришла смена.
В волосах - гребень, который Стефания надела на меня в первый день на Логосе и в котором я проходила до конца семестра. Красные ягоды, белые цветы, зеленые листья.
В символике как в шелках.

В общих благодарностях МГ пишу Вы третий семестр делаете для меня чудо, после которого выходишь в реальность и асфальтовым катком сметаешь все лишнее и завоевываешь необходимое. Я совру если скажу, что без вас бы я никогда не, но это было бы куда труднее, мучительнее и вовсе не так сияюще. Для меня Дурмстранг про то, что для волшебства не нужна волшебная палочка. Формулировка "полигон для тренировки бытия", пожалуй, была самой точной.

На самом деле все это настолько правда, что такого не может быть, потому что быть не может.
__________________
Нельзя сделать на длинную игру персонажа, который сильно на тебя не похож. Но я третий семестр периодически замечаю такие штуки, что оказывается, Бьянка еще больше я, чем мне кажется.
Только сейчас я сообразила, что мой любимый религиозный символ идет из испанской традиции, и это меч на кресте. Он, между прочим, уже не первый год у меня над камином висит. Слева меч на кресте, справа светлый итальянский лик Марии. Исчерпывающая иллюстрация моих отношений с невыразимым, на самом деле.

08:21 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
С Дурмстрангом же как. Каждый раз думаешь - куда вообще прекраснее может быть.
А игра тебе такая - "А вот куда".
Кажется, у меня есть отдельно РИ, и отдельно вообще - эта история.
У меня пока нет возможности написать большой ли красивый пост, но то, что я писала в восемь утра после окончания игры перед тем, как лечь спать, я сюда все же перебью. Потому что невозможно .
________________

И это был свет, и это был Логос


Невозможно измерить количество любви и степень принятия.
В конце-концов очередной семестр заканчивается, ты оборачиваешься и потихонечку, по крупицам начинаешь вспоминать, что сейчас за месяц и год, кто ты и в чем сейчас твоя жизнь. Потихоньку из другой ткани реальности плавно начинают выступать - родные, друзья, проблемы, задачи. Еще неявно, контурами, и то только если сосредоточиться.

Здесь ты даже "по колено в крови и по пояс в любви" (Яблонька, спасибо за формулировку) - действительно только летящая стрела. Воли и силы мне хватает и так, но пространство игры и ее концентрация дает возможность той степени осознанности, импульса и света, которую не могу постоянно удерживать в жизни. Которая часто ослабевает, а иногда и вовсе теряется. Дурмстранг - полигон для тренировки бытия.


Более того - место, в котором для Бьянки есть учитель, которого я не могу позволить себе. Тот, что видит ее насквозь и может ее направить. Тот, что одним предложением может разом дать ясность всему. Которому доверяет бесконечно.

Теперь у нее есть и Логос, к которому она так рвалась и в который наконец влетела. Логос, ее свет и тепло, и семья, и легкость, и звездное небо над головой.
А еще - Стерх, которая всегда за плечом, и Мастер Всадник, и декан пан Гофман, и пан Ректор, и еще волшебные и незаменимые.

Эта сказка для меня давно уже больше, чем ролевая игра. Это пространство структурирования мира. Это плоскость, которая выявляет важное и отсекает лишнее.

Потом я вернусь. И пан Ян останется во мне. И Стерх. И Милана.
И волшебность мира.
И внимание к тому, что вокруг.
И равновесие.
И право исправлять, даже когда кажется, что не мое дело.

Бесконечно много.

_______________________
Летящей стрелой Бьянку назвал пан Гофман.
Имя для персонажа было выбрано в честь единственного арбалета "Бьянка" в Dragon Age.

13:29 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ну, окей, вот мне и исполнилось в полтора раза больше лет, чем мне периодически дают.

И последне десять из них были как за двадцать.
Я много ездила и делала, еще больше любила.
Со мной были лучшие в мире люди.
Я восемь лет учила детей и не очень детей танцевать, думать и писать. Писала про людей, проблемы и политику. Училась в лучшем университете любимого города на полутора факультетах и еще немного - в Академии русского балета. Делала штуки из дерева, скакала галопом по полям и в горах, ездила наугад, шила, делала проводку, играла в РИ, танцевала на доброй половине площадок города, бренькала что-то на гитаре, чуть не вышла замуж, валила лес бензопилой, строила дом, занималась с детдомовцами, очищала озера в Ленобласти, восстанавливала водонапорную башню, лазала по недостроям и заброшкам, ходила стопом. Много читала.
Не уехала в Сирию.
Не стала рваться в Гео.
Не получила физмат образования.
Не пошла в МЧС.
Не ушла в монастырь.
Становилась мягче, где можно и жестче, где необходимо. Научилась прощать по-настоящему.
На меня нападали, мне угрожали, меня пытались подкупать.
Меня берегли, подхватывали, помогали, были рядом, верили в меня.

Это правда были длинные десять лет.
Мое сердце по-прежнему болит за этот мир и за каждого, кому в нем плохо. С переменным успехом я стою свою вахту, отвоевываю у хаоса вершок за вершком. Я далеко не лучший и не самый сильный человек. Я много ошибаюсь. Я все еще не могу решить, какой путь действительно мой. Но я очень стараюсь быть.
Часто у меня это получается.

Я бесконечно люблю тех, кто рядом.
Вы мой свет.

Все еще определяю себя в том числе через "Лебединую сталь" БГ.
И это хорошо.

15:37 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Продолжаю лениво проставлять теги в старых записях (раз уж Яндекс больше ничего не ищет), периодически натыкаюсь на прекрасное.

"- Вы ни в какой партии не состоите? - интересуется у меня завкаф
- Что вы, нет, боже упаси.
- У вас просто взгляд такой. Как у Розы Люксембург."

Думаю, что почему-то перестала писать про кучу интересных штук, хотя штуки никуда не делись. И это, конечно, не годно.
Но повешу все равно про другое, двухлетней давности.

"Я вот все пишу про любовь там, внутреннюю правильность, доброту и бла-бла-бла, но на самом деле все это работает, когда у тебя сил внутренних хватит, чтобы снести пол Нью-Йорка. Когда внутри пульсом бьется дерзость и смелость. Когда ты упрямый. Когда ты умеешь идти прямо и ровно, и ни за кого в этом мире не держаться.
То, что выходило из сплава злости, боли, любви, ненависти, ярости, гордыни, зависти, стремления, непокорства, принципиальности, обиды, максимализма, презрения, еще вороха всего - вороха, куда больше, чем наполовину состоящего из не самых приятных черт человеческих. Но именно там, во всем целиком ты становишься "я". Ты там обретаешь границы свои и отдельность свою, там выбивается та самая смелость, упрямство, самодостаточность и прочее.
И уже только потом, обретя это "я", ты начинаешь учиться обретать мир.
Когда тебе есть что поставить перед этим миром.

Как хорошо цитировала Рос своего лектора, "чем слабее человек, тем он злопамятнее".

Конечно, есть другие пути. Всегда есть другие пути. Я говорю только о том, что знаю.

Возможно, кто-то может идти ко всему этому одним только пониманием, любовью и прочими няшностями. Я не знаю.
Я знаю, что ничто так не вбивает в тебя стальной стержень, как боль, злость, ярость и одиночество.
И я по себе знаю, что без этого стержня няшности не так много стоят и даже искажаются порой до уродства.

И, да, я как-то уже писала: "мне все чаще кажется, что нужно именно пройти сквозь грех - чтобы не отказаться, а перерасти, и тогда только уже не вернуться, и тогда только прощать и сострадать без кривизны души".

И не просто так моя любимая присказка: "Но это - не путь воина", да.

Мои отношения с Мирозданием выстраивались так. И ни на что бы я это не променяла, на самом деле. Несмотря ни на что."

13:45 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
"Люди приходят и уходят, я сижу с Рос в уголке дивана и пью чай. Ну или виски, это неважно.
Мы уже много лет растем на глазах друг у друга. И эта такая очень константа бытия" - пишу я два года назад.
И все так, конечно.

Я ловлю моего любимого брата между Дрезденом и Москвой - вино из одуванчиков во фляжке, яблоки из Кенинга в рюкзаке, и в очередной раз совершенно не понимаю, как так случилось, что два разных человека могут быть настолько про одно. И как так, что так просто друг друга видеть и понимать.

"Не самый худший из пиздецов на моей памяти", - смеюсь я. И думаю о том, что насколько окружающие люди сложные и ебанутые с нашей точки зрения, настолько же, наверное, мы сложные с их. А друг для другие такие невозможно понятные и нормальные.

"Совсем тупых своих друзей я бы с Кэтичкой знакомить не стала" - замечает Рос своей ученице. И объясняет Соне, что маркер того, что я начинаю злиться, обижаться или что-то еще идет не так - когда я вдруг становлюсь очень вежливой. Меня складывает, потому что я понимаю, что правда же.

Безусловно самый родной человек.

@темы: Тебе не кажется, что мы только что обменялись ржавыми гайками?

13:31 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ну и тут тоже будет.

2 сентября у меня в очередной раз случится день рождения, и Оргия Праведников милостиво избавила меня от выбора, где быть в этот вечер. В клубе "Аврора" будут давать "Книгу Воскресения" на материале обеих частей "Для тех, кто видит сны".

В общем, если ОП вам любы, айда на концерт, а потом гулять по городу. Если мосты, могу положить спать у себя)
Ну или только гулять, ясное дело.

Наша родина - небо, и в нем не прочертишь границ, вот все это)
Обнимаю.

неизменный необязательный вишлист

14:24 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
В общем, да, Скальд правду сказал, игры Раймона и Лустберга - это такие специальные игры, после которых очень много думаешь.
Очень годно поиграли.
Дети ролевиков - отличные дети)

Остатки лета ссыпаются песком и обращаются водой, скоро будет поезд на Урал - 35 часов на то, чтобы осмыслить все это странное лето.
Закрывать окна, открывать варенье, развлекаться головоломками, дочитывать рассказы Бредбери и почти совсем решить, что делать дальше.
Сохрани, господь, всех тех, кто в сердце моем укрыться успели. А точнее - пронеси их хаос мимо камней.

16:31 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
И еще - моментами.

Через сумерки в поле идет игреневая кобыла - рыжая с белой гривой, рядом неловко трусит пегий жеребенок. За их спинами возвышается остов замка Шаакен, над головами идет на посадку пассажирский самолет. Я лежу в высокой траве далеко от всех и смотрю в небо.

Высовываюсь из окна машины, и в лицо ударяет густой запах сухой травы и влажной земли. Вдруг понимаю, как мало этим летом была в полях, кружит голову невозможно, мимо строгой линией летят старые немецкие ясени, кое-где прореженные снарядами Второй мировой, коршун или лунь - не умею толком разбирать - разворачивается на крыле совсем близко к машине.

Заросли полыни, малины и крапивы заканчиваются покосившимся забором с колючей проволокой, я аккуратно подбираю широкий подол и перелезаю через него, приземляясь во влажную темную землю. Злата и Добрый остаются в сумерках по ту сторону, я наступаю так, чтобы крапива не жгла голые ноги и мягким шагом иду к отяжелевшей к сентябрю яблоне. Яблоки сладкие, тонкокожие, крупные, собираю в подол как сияющий янтарь, сокровищем.

Высота Мюллера (ну конечно того самого садовника Мюллера - понимаем мы), пахнет деревом, концом августа и Балтикой, свежий чабрец в руках, ребята достают инструменты и тихонечко играют, по обе стороны раскинулось море - шшшшш, молчи, слушай всей кожей, смотри всем сердцем, вбирай в себя. Совсем скоро будет твоя дюна, а пока молчи и слушай, и предвкушай, и любуйся.
Место-которого-не может-быть, тонкая коса песка посередине моря, дюны уходят на восток.

Огромные, в полнеба сети для птиц, и беспременно шутящий экскурсовод-сотрудник в оранжевой футболке. По беспомощным вопросам в своей голове понимаешь, как мало, как ничтожно мало ты знаешь - со всеми этими тоннамми прочитанных когда-то книг - все еще почти ничего. Кожа зяблика прозрачная, как кошкин коготок, выпархивает, окольцованный, стремительно и на взлет.

В машине тесно и весело, голос расправляется и встряхивается, очень, ужасно любишь всех этих людей, с которыми так хорошо (а всего недавно они разворачивались и возвращались через ночь обратно к морю - просто потому что ты потеряла дурацкую повязку на голову, которая тебе так чертовски дорога), и песни хорошие и правильные.

Ночью в поезде просыпаешься на остановке - привычка трассы просыпаться, когда останавливается машина - и видишь за окнами пустые лесовозки, рвущиеся в небо, как инопланетный тростник, и вагоны для сыпучих, похожие на вереницу инопланетных животных, сосредоточенных и угрюмых. Сквозь небо по диагонали падает яркая звезда, гравий под колесами кажется россыпью алмазов.

15:48 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Когда я в прошлый раз возвращалась из Калининграда, я не могла отделаться от мысли, что мне некуда возвращаться.
В этот раз по ту сторону рельс меня ждет светлый дом с испанским маяком на полке, фотографией Нат Кинг Коула в прихожей, вереском, книгами, мхом и камнями с разных рек и морей.

Из почтового ящика я достаю очень правильную открытку - тоже из Калининграда, от Реды, которая была там чуть раньше меня.
Дома надеваю легкий, светлый и свободный хлопок. Дома солнце светит в окна. Дома любимый травяной чай в зеленой кружке.
Дома человек, который дает тебе всю ту пропасть свободы, котора тебе так нужна, и еще немножечко сверху.
Домой хочется возвращаться.

Калининград, Шаакен и конечно же Куршская коса, умные, добрые и хорошие люди, с которыми так хорошо и от которых так спокойно уходить, когда нужно быть одному.
Лезть за сладкими яблоками через забор и крапиву, танцевать на площадке на дюне Эфа и в старом замке, целый час петь песни из советских фильмов на троих и распеться так, что без малейшего труда брать "Эхо", завтракать в "Усадьбе королей" и на маяке, рвать по дороге яблоки и сливы, прогуливаясь по утрам, встретить трех кабанов и найти цветущий чабрец. И, конечно, плавать в море, и нырять, и водить хоровод в воде, и притащить очередную партию камней - гладких, светлых и пестрых.

Очень хорошие дни.

Четыре последних аккорда - Контакт, дача, день рождения и Дурмстранг. И наступит новый год.

13:34 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Написала честный отчет по Безумному Максу, в котором популярно объяснила своим игровым партнерам, почему не надо так играть в Макса, пришла на постигровую, думала, будем фырчаться, а нет, все обнимали, извинялись и оправдывались. Котики такие, ой все.
Еще с удивлением узнала, что после игры из-за меня дрались в баре. Наехали на нашего доктора, который ходил мне с концерта за соком. Чтобы он, мол, меня не трогал и ко мне не подкатывал. Кто это был, не идентифицировала, но с доктором (который женат и чья жена была вот тут рядышком) мы очень смеялись. Неловко, когда за тебя решают твои несуществующие проблемы)

Вообще последнее время слишком прямая и резкая даже для себя, часто начинаю рычать, если по делу. Так что еду в Кенинг с хорошими людьми - выдыхать, танцевать и плавать в Балтике.
Зато дома в основном шелковый котик.

Еще немного, и буду писать что-нибудь нормальное)

Ну и я конечно не могла не))

Дирижабли и безрассудство

13:03 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Когда я не могу никого видеть и ни с кем разговаривать, оказываюсь вечером с кружкой вина в дорогой редакции, утыкаюсь в любимого главного редактора и с наслаждением слушаю всех этих умных и очень хороших людей вокруг. И это, конечно, много про меня говорит.
Галя вдруг так хвалит за интервью, что хочется провалиться куда-нибудь далеко под землю и думаешь - черт, может, я и правда иногда немного умею в слова.

Мой дорогой буддист присылает из Индии подарки - тонкий белый хлопок рубашки, расшитый зеленым, желтым и коричневым, струящийся и сияющий палантин - шелк и шерсть, раскинувшая крылья сова и блокнот с плотными едва сероватыми страницами, в которых проступают золотые лепестки и волокна. "Чтобы ты почувствовала, что я на самом деле рядом".
С его родителями хорошо и спокойно, мы сидим и болтаем на кухне почти до закрытия метро. Чертовски люблю родителей моих друзей, они как правило и сами удивительные. А когда его отец показывает мне свои работы, я замираю и вся падаю куда-то в них - удивительная красота, очень живые.

Или вот как-то еще раньше было - гуляли с моим дорогим руфером, девочка в сари рисовала на улице мандалы цветным песком, а мы, конечно, говорили обо всем сразу, а потом он приводит меня в мастерсткую к своему лучшему другу-художнику, я устраиваюсь на полу и падаю в картину на стене. "Как думаешь, как она называется?" - спрашивает художник. Я немного медлю, а потом начинаю говорить, что вижу. И знаю, что вижу точно, без всякого искусствоведения, одним сердцем и разумом. Потом мы обсудим еще очень много, и это такой восторг - говорить не с теми, кто много знает про искусство, а с теми, кто его действительно видит. "Сюда гости приходят очень редко, но метко", - улыбается художник. Мы пьем один из лучших чаев в моей жизни, передавая чашу по кругу, и я любуюсь тем, как эти двое дополняют друг друга, как вместе они гармоничнее, чем по отдельности.

Да что мне вообще может быть страшно или не по силам с моими волшебными друзьями.

18:37 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Мне пока нечего вам сказать, я чертовски заебалась, держите вот фоточку.

Всех обнимаю, никого не хочу видеть)



01:42 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
бла бла бла

Сохраните гибкость вашего разума.
Сохраните ширину вашего сердца.
Берегите друг друга. Берегите того, кто рядом.
"Смерть есть смерть, и до нее какое-то время".

"И после того, как не понял сложного и не осуществил, начинаешь открывать простые вещи.
Что спать на воздухе лучше.
Что жить среди зелени лучше.
Что надо поднять упавшего.
Что надо впустить в дом переночевать.
Что надо угостить каждого, кто вошел.
Что надо принести, если попросят.
Что надо заплатить первым.
Что надо сварить бульон для больного, даже чужого.
Что надо не раздражаться на раздражение.
Землю надо любить. Воду надо любить.
Чистый воздух надо любить.
Детей надо захотеть.
Бросить все лишнее. Выбросить хлам.
Остаться с одной женщиной.
Смеяться, если смешно. Громко.
Плакать, если больно. Тихо.
Оскорбить может только плохой человек. Хороший уйдет от твоей обиды.
Надо восстановить свой род и посмотреть, кто там был, чтобы знать, откуда ты.
Не стесняться ходить к врачам.
Ходить на могилы. Смерть есть смерть. И до нее какое-то время".

19:27 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
К тем, кто следит и волнуется - бабушка переведена обратно в психиатрию, мама встречена с самолета и проведена у меня на руках через все эти ваши стадии горевания (тридцать часов без сна, корвалол, вот все это), я норм, хоть и перетряхнуло меня все это знатно, конечно. Слава богу, мамы тогда рядом не было, когда все случалось, это главное. Слава богу, что в Гринпис я так и не пошла работать, а то кто бы с этим всем носился.
В моей жизни есть несколько лейтмотивов, которые повторяются с изрядной периодичностью, почему один из них - вот такое вот дерьмо, вопрос не ко мне.
Хотя, конечно, по-прежнему что нас не ломает, делает нас светлее.

Хорошего и доброго тоже моря и океаны вокруг, на самом деле, за что спасибо дорогому мирозданию и моим бесценным.

Все еще использую одежду как артефакт. Влезаю в светлые джинсы и серый псевдокардиган, что делаю чертовски редко, может, пару раз в год. Та самая одежда, которая номинируется моим сознанием, как пауза, отсутствие, переваривание, фаза глубоко внутреннего плавления. Из двух колец - легкого и светлого с белым камнем и массивного серебра с черным гагатом выбираю второе - не надевала года три.

Время собирать камни, гранить камни и дополнять ими мозаику наших с миром взаимоотношений.
Это был чудовищно длинный июль. Но, кажется, сделала все, что должно.

17:06 

ПРИ "Боги, люди и Я"

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Тем не менее война войной, а обед по расписанию.
Между всем этим умудрилась съездить на "Боги, Люди и Я", и съездила, надо сказать, отлично. Ящик виски и всех обратно, конечно.

В целом на БЛЯ я ехала играть в ритуальчики и поиск компромисса.
А играла в личный выбор и семью - что люблю больше всего, на самом деле. Ну и в поиск компромисса конечно тоже. И немного в дочки-матери на выживание)
Еще ехала играть в пластический образ дикаря. Из-за общего пиздеца, который случился в моей жизни за неделю до игры, разработать его подробно не удалось, но даже получившееся меня порадовало. Хотя в "городском" виде длинной юбки выдерживать его было очень трудно, потому как нелогично, и в городе меня периодически выбивало, но на своей локации вышло, кажется, неплохо. Очевидно буду экспериментировать дальше.
Ну и забавно было через минут 15 после начала игры обнаружить, что мой персонаж видимо получился подростком.

На этом вводную заканчиваю, поехали. Персонажное, эпизодами.
Тамила, курет, в городе представлялась как Ата.

Прелюдия

Город

Казнь

Выбор

Последняя встреча

Семья


Вообще конечно было очень круто. Хотя встраиваться в игровой процесс после того, как сгонял утром третьего дня в город и обратно, очень трудно.

Таро на играх всегда заходят неплохо. Выйти с персонажем, одно из двух главных желаний которого - стать сильным, и вытащить "Силу" старшего аркана - это прям хорошо.

Правда очень жаль, что не удалось развить дальше линию с шаманом из-за его смерти. Подозреваю, конечно, что закончилось бы это тем, что южане убили бы или меня, или его, или нас обоих, тем не менее.

Ну и смертельно жалко смазанный из-за внезапного парада финал. Квест "закрыть все сюжетные арки за 15 минут" отчасти удалось выполнить, но очень скомкано и левой пяткой. Прямо ужасно жалко, могло бы быть хорошо и красиво.

На самом деле, было много крутых сцен и кроме того, что я описала, но правда чересчур многобукаф, описала почти только основную свою линию. А сколько еще было побочных. Игроки чудные, мастера крутые. Спасибо всем огромное.

15:57 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Здравствуйте. Сейчас я буду орать здесь, потому что я в ярости, а поругаться конструктивно возможности у меня нет. Возможно мне станет легче.


читать дальше

23:38 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Видеть, как разрушается сознание, жутко.
Как стремительно, необратимо, и ты бессилен. Даже если говорить, говорить, удерживать на краю реальности - как будто держать за руку человека, висящего в пропасти, и не иметь сил вытащить его. В какой-то момент он ускользает от тебя.

Я как-то писала, как испугал меня один из залов Kumu, с десятками голов на стеклянных постаментах. Неподвижные лица, которых не коснешься теплом, не коснешься словом. Невозможность согреть. Невозможность коснуться.

Физическое увечье, даже очень страшное увечье, не пугает. Тело - это не ты. Сознание - это ты.

Жутко смотреть, как на человека разом наваливаются все страхи и подозрения его жизни, сгущаются и уплотняются, становятся абсолютными, становятся всем его миром. В этом мире места не остается больше ни для чего. Дни идут как в молоке, просветления становятся все короче, искореженный безумием мир - явленнее, подробнее, осязаемее.
Ты с ужасом видишь, как он подробен, как внутренне непротиворечив, как мгновенно забрасывает длинные, извилистые лианы бреда, оплетаяи захватывая в себя все, чего касается.

Трудно делать выбор за другого. Очень сложный выбор, ты навредишь и в одном, и в другом случае. Ты пытаешься понять, как будет лучше. Ты пытаешься провести самой мягкой тропкой, изо всех сил пытаешься. Безуспешно. Мягких тропок больше нет и ты единолично берешь на себя ответственность за боль дорогого тебе человека.

Возможно, мне было бы проще, если бы этот выбор я делала не одна - но нет, я слышу крики из комнаты и знаю - так лучше, что сейчас здесь только я. Ни маме, ни отцу этого слышать никак не надо. Никогда.
Я все еще стараюсь хранить эту семью как умею.
Я делаю выбор.

На том же диване, на котором столько лет назад на моих руках усыпляли мою единственную и любимую Леди Винтер, санитары связывают руки моей дорогой бабушке, которая рвется, как кошка.

Возможно, это неизбежное наказание, которое должно было прийти - за то, что мы мало любили, не умели терпеть, не умели принимать такое чужое и дикое для нас, не умели слушать язык, который не совпадает и не пересекается с нашим.
А когда я научилась, было уже поздно и невосполнимо.

Пожалуйста, берегите друг друга.
И тех, кто рядом.

15:11 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Потихонечку ставлю теги под старые записи, потому что поняла, что перестала вообще ориентироваться в массиве последних трех лет, периодически выцепляется забавное.
(Как потом рассказала мне мама, госпожу NN во мне, в моем поведении и в моем стиле преподавания возмущало совершенно все, но она всегда опасалась со мной лишний раз связываться)

2013 год, диалог с начальством:
- Катерина Яновна, спасибо большое, дети ваши замечательно выступили, всем очень понравились. Но почему вы репетировали с ними в шляпе?
- Между прочим, даме можно находиться в помещении в шляпе.
- Так. Вы должны подавать детям пример!
- Вот поэтому я красиво одеваюсь. *по пути к двери" Нина Николаевна, я побежала, у меня урок, до свидания!

17:09 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ну и я как обычно уже обо всем однажды писала)

Если долго и самозабвенно работать, быть по большей части добрым, упрямо нащупывать свою и только свою дорогу впереди, так же упрямо искать и когда-нибудь обязательно находить самых своих людей - в конце-концов для того, чтобы быть безоговорочно принятым миром и быть в покое и радости, нужно будет совсем немного.
Чтобы в комнате было светло.
Чтобы вода была вкусной.
Чтбы книга была хорошей.
Чтобы музыкант играл.
Чтобы земля и трава были рядом.

Мой дорогой друг, мы не виделись тысячу лет, нас обоих здорово потрепало, право слово, но мы светлые и смелые.
Много лет назад мы шутили: возможно, люди - то, во что они верят.
Теперь я думаю, что это во многом так и есть. То, во что мы верим - каждый немного в свое - все ярче выступает в наших делах, жестах и лицах.

Что будет с нами еще через десять лет, друг? Мне больше не страшно. Оказалось, мы ничего не терям. Оказалось, действительно меняется только качество. Оказалось, с каждым годом становится легче, хотя и очень трудным путем.

Но мы смелые, и нам не страшно.
Береги себя, друг.

outlaw’s lullaby
I have lived most of my life surrounded by my enemies.
So I would be grateful to die surrounded by my friends.


засыпай, мой сынок, а покуда ты спишь, вдали
одинокое деревце высится из земли
глубоки его корни, ветви его крепки
у мерцающих крон — цикады да мотыльки

засыпай, моя дочь — в неприступных крутых грядах
под ночною землей твой сон стережет руда
глубоко-глубоко, не достать ни одной норе
посреди темноты — черный порох и акварель.

станет дерево крепкой мачтой, руда — рулём
станут вместе они стремительным кораблем
он пройдет много шрамов, стычек, путей и бед
чтоб потом, потерявшись, как-то попасть к тебе.

засыпай, моя дочь. а покуда ты спишь, учись
видеть боль, погибать за правду, искать ключи
находить своё сердце в звездных пустых морях
понимать и прощать, ни слова не говоря.

засыпай, мой сынок, помни это, сынок, и спи
смерть находит одну, но бежит от десятка спин
и каким бы ты ни был странным, чужим, другим
не бывает того, чтоб тебе не нашлось руки.

засыпай, засыпай. где-то там, у другой черты
спят в далёких домах такие же, как и ты
и не знают о том, что вдали, в световых годах
не видны никому, ждут их дерево и руда.


(с) Джек-с-Фонарем
URL записи
запись создана: 05.05.2015 в 21:43

17:07 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ох, ну что же, здесь лето и закаты и вправду красивы как никогда - флента наперебой постит фотографии, а я хожу по городу и только и делаю, что раскрываю рот и восхищаюсь.

Или вот - "Катапульта" на Крестовском, когда тобой в кресле, без всяких стекол и кабин, выстреливает на 75 метров в небо - прямо в закатное небо, и ты падаешь в него, и тебе даже не страшно, ты только весь замираешь от красоты и скорости, от той меры восхищения, которая вытесняет уже все остальное.
А потом движение резко замедляется и земля переворачивается над твоей головой - и на контрасте с бешеной скоростью, которая была только что, это воспринимается как неподвижность, как будто ты завис где-то в этих закатных облаках, и приходит покой - бесконечный, всеобъемлющий покой.

Или там, на том берегу, где Финский залив уже переходит в Ботнический, и вода уже солоноватая и глубокая, а волны сбивают с ног - выдыхать и давать новой волне поднимать тебя, и плыть дальше и дальше по этому бугристому и беспокойному, оставляя позади дюны, сосны, жесткую голубоватую траву и дикий шиповник.

Или встречать "Аврору" вместе с этой многотысячной толпой, равномерно растянувшейся по всем набережным, хотя ночь и гроза, и радоваться, когда она, железная, немного нелепая и очень родная, проходит на буксирах через разведенный Дворцовый. Радоваться даже, что все эти люди тоже здесь, и что для них это тоже что-то значит.

Встречать перед сном рассвет на крыше Аланкуна, идти по Фурштатской под крупным и густым ливнем, насквозь мокрой, бережно неся домой укутанную коробку с малиной, читать на траве в Сосновке под мягким солнцем, все это.
Четыре новых книги, одна новая дружба, много километров, дождя и солнца. Это хороший июль.

Хвост заката длинный, золотистый и вьется по краешкам улиц. Кто его увидит, у того весь следующий день будут сиять глаза, кто поймает - у того всю неделю руки будут золотыми, а кто оседлает - тому брать в карман одну мечту, одну обиду и два желания и идти на восток.

Вернется - расскажет.

Благоприятные приметы для охоты на какомицли

главная