• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
11:22 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Оперативность, четкость и изящество отклика дорогого мироздания на сформулированный важный запрос каждый раз покоряет меня.
Вчера сначала спрашивала в дорогой редакции, знает ли кто кого-нибудь из Упсала-цирка, потом по дороге с Васильевского на Невский через Петроградку думала, кто с наибольшей вероятностью может мне помочь.
Потом прихожу к Филу смотреть Джармуша, а он говорит "ко мне сегодня еще девочка, которая работает в Упсала-цирке, придет".
И ты такой Ми. Ми. Ми.

На моем месте корра и за моим столом теперь работает Татьяна, и я искренне считаю, что это лучшее, что могло случиться с моим столом. Рада бесконечно.
Хотя в редакции стало скучно и уныленько, но наш уголочек держится.

Дорогие друзья периодически натыкаются на фотографии вашей непокорной в сети и пересылают их радостно.
Наверное, если вытащить все те хаотические фотографии и видео случайных людей, на которые никто не наткнулся, можно было бы утонуть.
Прикидывать количество разнокалиберного мусора в интернете всегда жутковато.
А фоточки с разного сентябрьского пусть лежат.





Еще "Дня яблок", Оргии Праведников и "Живых улиц"

15:41 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
День уличной музыки был так чудесен, что до вечера я проболталась между площадками, сияя всей собой и совершенно не имея силы воли никуда уходить.

Отлично организованное пространство Манежной-Итальянской-Малой Садовой: удобно, приятно, красиво и грамотно. Вот вам музыкальные площадки с россыпями отличных ребят самых разных стилей, вот вам годные интерактивы для детей, вот вам танцевальная площадка, вот вам мастер-классы, вот вам вкусности и красивости, вот вам спортивная площадка с тренажерами и штангами, вот вам батут, вот вам стихи послушать, вот вам обмен одеждой и растениями, вот, наконец, тут просто можно посидеть на теплом и мягком, полюбоваться и отдохнуть. Есть чем заняться, где сесть, у кого узнать подробности, куда выкинуть мусор и вот все это.
Площадка Леруа Мерлен - конечно, мой фаворит. Дети, забивающие гвозди! Дети, распиливающие доски! Их учили правильно держать молоток! (кажется, здесь было больше восклицательных знаков, чем за всю историю моего дневника).
И, что самое чудесное - здесь и пестрая молодежь, и много хороших детей, и степенные пожилые люди, и даже порой бритоголовые пареньки гоповатого вида. В общем, не хипстерятня на выезде, в какую частенько превращаются такие штуки, а самый настоящий городской праздник. И при этом весь про хорошую музыку, что может быть лучше вообще.
Пересеклась, конечно, с многими знакомыми и друзьями, все были довольны и одобряющи, выхватила много хороших коллективов, приятно до невозможности. При этом все это в такой обволакивающей и теплой friendly атмосфере, что, решив прогуляться с Добрым до другой площадки фестиваля, не соприкасающейся с основным кластером, повернула назад, пройдя метров десять по улице - неуютно же.
Послушали с Аланкуном его славного знакомого и Wild Wild Willage, огонь ребят с правильным градусом безумия. Душевно потрепались с Алиной из "Зеленого викинга" и даже нашли, чем можем быть друг другу полезны.

Мужчина, который транслирует своей маме по скайпу в телефоне выступление группы.
Пожилая пара, которая вдруг присоединяется к танцующим на площадке.
Девочка лет семи, которая смотрит серьезными умными глазами и спрашивает хорошие вопросы.
Артисты, которые уходят в то, что делают, с головой.
Очень много красивых штрихов.

Прямо вот то, что нужно после воскресной мессы.

23:52 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
На самом деле про "Мерцание гладкой яшмы" Цуй Жучжо я еще обязательно накатаю здоровый пост, потому что действительно очень здорово и очень по мне. Только позже, потому что блокнот, который был со мной на выставке, забыла у родителей.
Но если вы любите тонкое переосмысление классической китайской живописной традиции и безграничный покой картин так, как люблю это я - бегите и смотрите. (И - техника рисования тушью пальцами! Тоже традиционная, между прочим) В Питере выставка будет еще 25го, потом отправится в Москву.

Праздновать день рождения три дня уже давно стало традицией, но впервые между первым и последним оказалось целых двадцать два сентябрьских дня. Как-то я решила, что Оргия Праведников, маяк и все остальное - это, конечно, отлично, но без ламповых посиделок с теми, с кем я действительно бок о бок провела год, все это ужасно неполно.
Впервые за много-много лет пеку на собственный день рождения торт, готовлю салат, еду, глинтвейн.
Это как рождественский гусь - просто способ сказать спасибо тем, кто тебе дорог, тем, кто с тобой рядом.
Бачер, Аланкун, Соня, Граф, Кара, Корд, Малява - все вмиг организовываются (Карочка даже забивает на работу), приходят и светят. Очень люблю.

Или стоишь вот вечером на Дворцовой под дождем, ждут чёрные дыры на этом пути, но нужно, мой друг, до рассвета успеть - поет со сцены "Горбунка" Шевчук, и все это очень правильно и хорошо.

Перед большим искушением я почти каждый раз думаю только одну мысль - со своей совестью мне еще всю жизнь жить. И с этого момента делать верно сразу становится невероятно легко.


здравствуй, брат мой, кто независим от гордыни - тот белый маг
мы не буквы господних писем, мы держатели для бумаг
мы не оптика, а оправа, мы сургуч под его печать
старость - думать, что выбил право наставлять или поучать
мы динамики, а не звуки, пусть тебя не пугает смерть
если выучиться разлуке, то нетрудно её суметь
будь умерен в питье и пище, не стремись осчастливить всех
мы трансляторы: чем мы чище, тем слышнее господень смех

(с)

13:15 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Здесь мог бы быть пост про выставку Цуй Жучжо в Манеже, ДДТ или открытие фестиваля документалки "Послание к человеку".

Но я только скажу, что так люблю своих друзей, что вчера пекла им торт до шести. часов. утра.

И это хорошо)

16:30 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Нельзя начать перечитывать структуралистов и так просто остановиться. После нежно любимого и почти научно-популярного Барта с "Мифологиями" откуда-то берется "Тотемизм сегодня" Леви-Строса и понеслась.
Дальше, видимо, заполировать Фуко и остановиться уже)
(И Лотмана. Все лучше с Лотманом).

Это, конечно, из-за Барта в свое время мой диплом резко трансформировался в "мифотворчество как манипулятивная методика в СМИ", а от традиционной схемы "здравствуйте, вот так про манипуляции говорит Кара-Мурза, вот я вам нашел для этого примеры" окончательно не осталось ни рогов, ни ног. Да и начинался он с чего-то вроде "все любят ссылаться на Кара-Мурзу, но я его почитала, он ужасно кособокий, сам постоянно манипулирует читателям и вообще сам себе противоречит и косячит, вот посмотрите". Экзаменационная комиссия радовалась безмерно, а вопросы и обсуждение диплома растянулось впятеро дольше регламента.

И не забуду, конечно, какой-то вопрос про символику вещей и потребительство от нашего социолога, на который я вдохновенно вещала, как мне казалось, свою личную позицию, пока меня не остановила Тамара Юрьевна с "Наверное, достаточно, вы же видите, студент отвечает по книге N автора M (вот Полина подсказывает в комментах, что Бодрияра), материал знает хорошо". Все бы ничего, но книгу я прочитала только через полгода после защиты.

Вообще же со всей умозрительностию концепций, структуралистов, конечно, ужасно люблю. Постижимый механизм - это уруру.
А диплом нужно будет попытаться отыскать и перечитать - хотя бы ради примеров, простиравшихся от "Известий" до курехинского гриба и радиоволны. Да и вообще душевно было.

00:40 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Пока гуляем с Оками по Москве, накрапывает дождь и воздух привычно густеет влажностью. В моем любимом соборчике на 1905 года пусто и наполнено, в тишине лучами сияет свет от деревянного креста, и колонны неровными капителями рвутся вверх. Вся эта возлюбленная готическая структура пространства, которая так структурирует внутреннее. И слова, конечно, приходят самые нужные.

А чуть раньше в Коломенском не было ни души, пахло влажной землей и листьями - это волшебное ощущение, что ты один в целом мире и весь этот мир лежит в твоих руках. После берез, ольхи и ивняка, на которых я проболталась свое детство, лазать по яблоням так легко и удобно, что даже нелепо. Самый гордый и неприступный ствол на поверку оказывается весь в неровностях и трещинках, за которые так удобно цепляться - взлетаешь на самую верхушку, не успев опомниться. Ветки держат крепко, гуляешь по ним, как коза по аргании, выискиваешь последние сладкие яблоки.

Ну и конечно мое любимое - если смотреть с середины верхнего сада, то за обрывом не видно города, только небо и облака. Привыкший к равнинным местам взгляд знает, что если земля обрывается ничем, значит, там либо море, либо залив, либо Ладога. И достраивает море автоматически.
Яблоневый сад на берегу моря. И белый храм над водой.
Коломенское как было местом силы, так им и остается.

На постигровой сижу посередке, слушаю тех, кто справа и тех, кто слева, смеюсь шуткам и почти не говорю - только ловлю в себя всех этих волшебных людей и очень их люблю.

И проваляться все воскресенье у Кьяры, болтая без конца про Дурмстранг и другое ролевое, никуда не идти и не спешить, никому не сказать, что ты в Москве - просто отдыхать, и организовать под вечер ужин и имбирный чай - пожалуй, лучшее, что я умею готовить - все очень хорошо и правильно.

Если не задерживаться в Москве надолго, ее очень даже можно очень сильно любить.

13:35 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Допиваю последнюю кружку кофе из ароматных, горьковатых зерен, которые были куплены на Дурмстранг (по правде говоря, оставалось всего на три кружки - не думала, что сварю столько кофе за четыре дня), мое понимание того, где и кем я хочу работать, сузилось до четкого вектора, и теперь я уперлась рогом и буду стучаться туда, пока меня не возьмут так или иначе, раньше или позже.
На самом деле, как бы я ни вскидывала голову своей самодостаточности, поддержка семьи - это ужасно здорово. Особенно отца, у которого большую часть моей сознательной жизни были четко определенные представления о том, кем я должна быть, и которые я совершенно не собиралась оправдывать.
А потом так - оп, и уруру и гармония. Все всем доказала)

На завтрак - молочная овсяная каша с коньяком и корицей, на улицу - светлая широкополая шляпа с амстердамской барахолки к светлому пончо, на столе - вереск с побережья, камни из моря и яблоки из Коломенского, на ночь - геймановские истории.
В каждое время года больше всего на свете люблю то, что происходит в "сейчас", но ощущение "своего" времени осенью неперешибаемо.

<...>
Предостереженья «ты плохо кончишь» - сплошь клоунада.
Я умею жить что в торнадо, что без торнадо.
Не насильственной смерти бояться надо,
А насильственной жизни – оно страшнее.
Потому что счастья не заработаешь, как ни майся,
Потому что счастье – тамтам ямайца,
Счастье, не ломайся во мне,
Вздымайся,
Не унимайся,
Разве выживу в этой дьявольской тишине я;

Потому что счастье не интервал – кварта, квинта, секста,
Не зависит от места бегства, состава теста,
Счастье – это когда запнулся в начале текста,
А тебе подсказывают из зала.

Это про дочь подруги сказать «одна из моих племянниц»,
Это «пойду домой», а все вдруг нахмурились и замялись,
Приобнимешь мальчика – а у него румянец,
Скажешь «проводи до лифта» - а провожают аж до вокзала.
И не хочется спорить, поскольку все уже
Доказала.

(с) Полозкова

00:14 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Традиция нелепостей с моим участием в мишиных концертах не заканчивается. То узнавала о том, что танцую, увидев свою фотографию на проезжающем автобусе, то прочитав на случайной афише, то Миша обещает перенести начало, чтобы я успела, и забывает. На этот раз приезжаю почти впритык и обнаруживаю, что они сменили площадку (конечно ничего я не читала, на репетициях не появлялась, а сказать мне Миша не сказал).
Но все успела, вышла везде где надо и почти ничего не забыла.
Миша, конечно, невыносим, художественность того, что он делает, для меня часто сомнительна, не раз мы с ним от души ругались, но он без сомнения мой друг "навсегда-навсегда", так что выручаю всегда без вопросов. Как и он меня выручит, если что.

Известная пожилая художница подписывает и дарит мне "Рубаи" Хайяма - сумасшедшие иллюстрации, шрифт, стилизованный под арабскую вязь, и - душа моя - бесконечность сложнейших виньеток и плетений. Говорит, что помнит еще как я танцевала Маргариту в "Воланде и Маргарите". Я ужасно смущаюсь, но приятно до невозможности.
________________________

Любимый купальник обволакивает самой первой кожей, инстинктивно выпрямляешься. Экзерсис после долгого перерыва восхитительно неизбежен - дождаться, пока дома будет пусто, освободить все возможное место, ничего лишнего в тренировочной форме. Лишнее из головы улетучится через три минуты.
Пробежаться по всем мышцам, прочувствовать каждую, с наслаждением ощутить, как из мертвых становятся тугими, потом эластичными, потом легкими. Как движение разливается по телу, снова делая его частью тебя.
Конечно срываюсь в танец несколько раз за занятие - потому что нельзя не.

В голове остается только море и ветер над морем.

Почему-то вспоминаю, как танцевала на теплом песке дуэтом со скрипкой одной из сестер Венди на "Расскажи мне о море". Как тело подхватывало скрипку, а скрипка - тело, мелодия и танец переплетались и отталкивались друг от друга, а за спиной Финский залив переходил в Балтийское море.
Я не раз танцевала с музыкантами, которые умеют в дуэт, но эта история про море и скрипку - особенная.
Потому что, конечно, когда я совсем-совсем танцую, я всегда танцую скрипку.
Потому что когда все совсем-совсем, то остается море.

Не умею не танцевать.

17:10 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Четыре ночи, мы с умнейшим и душевнейшим армянином в самосвале, который летит под сотню где-то между Москвой и Питером, обсуждаем под кофе христианство и мусульманство, священные книги и их интерпретации, мировой терроризм, армяно-азербайджанский конфликт и любовь, он рассказывает мне отрывки из армянской истории и объясняет, почему гордится своим народом.
Я хорошо умею рассказывать положенные путешественнику байки, но никогда не использую их в качестве простой и на самом деле предельно честной монеты в отношениях стопщика и драйвера.
Байки, как и все, что я говорю в машине - только способ разговорить собеседника, добраться до его важного и сокровенного, дождаться, чтобы у него по-настоящему загорелись глаза. Человеческое интервью как способ взаимодействия с миром. Легилименция - это конечно же очень просто.

На трассах посреди нигде очевидцы рассказывали мне о чеченских, афганской, грузинской и украинских войнах, жаловались на жен, гордились детьми, восхищались и тосковали по матерям, делились красивыми и сильными историями, рассказывали о деревнях и маленьких городах, об армии, о зоне, о поиске себя, о горах и степях, о любви к дороге, о сокровенных мечтах, о несправедливостях и добрых делах, читали свои стихи и ставили любимые песни.
Объясняли, как готовить национальные блюда, подсекать рыбу, молотить сено и строить дом. Врали конечно тоже, нелепо и бесхитростно, стремясь увидеть в моих глазах отражение того себя, кем они хотели бы быть - и это бесхитростное вранье говорило о них не менее честно, чем самая правдивая правда. Слой за слоем с людей соскальзывала шкурка.
Жали руку, звали сестренкой, предлагали любую помощь навсегда.
Очень многим я ставлю одну из песен Флойдов, которая рифмуется в моей голове с человеком, с которым я только что провела несколько часов. И смотрю, как меняется лицо, и вслушиваюсь в паузу после того, как трек заканчивается. Почти не ошибаюсь.
Для меня автостоп - это действительно гораздо больше, чем способ передвижения.

У Жени, Кьяры и Оками мне давно уже так же спокойно, как и в других местах, которые ощущаю своим , принимающим пространством.
Соигроки Дурмстранга невероятно прекрасные, нельзя так сильно любить людей.
Про Москву еще расскажу.
Или нет.

Хорошего вечера)

19:57 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ощущение "не могу не" в целом сопутствует мне довольно в большом количестве вещей.
Но, кажется, чаша "не могу не преподавать" все же, наконец, перевешивает радикально.

Галечка ужасается - "Но вы же так хорошо пишете!". Я объясняю что-то про преподавание как самое важное из того, что я умею, но на самом деле все проще. Внутренняя потребность, которая бьется изнутри, просто есть, и ничего с ней не сделаешь.
Рябиновая сережка, сережка золотистого листа.


(я скоро перестану писать про Дурмстранг, правда-правда)

Вчера вечером заезжаю к Оленьке - думаю, ненадолго, а потом в два ночи пью у Марыськи "Ночи Кабирии", вот все это.
Дала Женьке согласие выезжать в делегации Дурмстранга в Хогвартс, сегодня ночью еду трассой в Москву, потому что в понедельник там постигровая.
Люблю эту сказку невозможно.

Пусть тут немного телефонофоточек Бьянки будет, что ли.


Тык милоты

Зареванный пафос

И Логос!

@темы: Кэти как украшение интерьера

15:18 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Добрая порция моего благословенного города быстрым шагом - то, что нужно на этапе формулировки своего следующего куска пути.
Солнце в разрывах, мозаичный двор и качели у Спаса, настоящий Летний сад за новоявленными после реконструкции решетками и дедушка Крылов, который в моей голове смыкает пару десятков времен, автобиографий и воспоминаний.
В Русский или Эрмитаж пока медлю, а в Фонтанный не заглянуть - грех. Слушаю голоса очевидцев, вчитываюсь в газетные вырезки на стенах, купаюсь в словах в Белом зале, говорю о важном со смотрительницами.
Пожалуй, все еще самый живой музей города.

Я говорю про работу с разными крутыми людьми этого города, и кажется, все постепенно вырисовывается.
В общем-то даже не сомневалась, что после семестра Дурмстранга очень быстро разберусь, что мне теперь надо от жизни и что я ей могу дать.

В воскресенье мессу будет вести мой любимый пастор, и я, конечно, вся предвкушение.

Один из самых радостных послеигровых моментов - автобус с полигона, я свернулась на коленях у Реды и думаю о том, что оставляю мой Логос, мою ветвь и семью позади. И сразу следом - вспоминаю, сколько своих людей ждет меня в моем благословенном и некоторых других городах и странах. Которые без колебаний пойдут за мной, когда я позову их. Которые всегда без вопросов примут и всегда помогут. Как и я их без сомнения. Которые такие свои, что как так можно вообще. Мой Логос, который всегда во мне, всегда со мной и за мной.

Все это счастье, конечно.

И кофе в красивой кружке с блинчиками с медом. Этот неловкий момент, когда ловишь себя на том, что выбираешь мед не из-за вкуса, а из-за цвета, ощущения и символьного ряда. И получаешь от него по этому поводу много удовольствия. Ой все).

18:00 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Я начну с игроцкого, на самом деле.

Конструируя персонажа, я обычно формулирую в голове несколько ключей, которые определяют его, и то, как в это играть.
Пожалуй, главным ключом Бьянки была непримиримость. Острота конфликта. Категоричность.
То, от чего я давно отказалась, пытаясь услышать каждого и вникнуть в него, стремясь видеть людей, а не их проекции.
И в то же время чего мне все равно не хватает. Потому что огонь правды (относительность которой я чертовски хорошо понимаю) во мне все равно никуда не делся. Вообще. То, что мама зовет "обостренным чувством справедливости", то, за что любимый главный редактор зовет солдатиком, то, из-за чего моим ближним и мне снятся сны про мои осмысленные смерти.
В целом я научилась непротиворечиво балансировать между этими характеристиками личности, хотя при малейшей возможности выбора привыкла проходить самой мягкой тропкой понимания и принятия. Что, честно говоря, далеко не всегда считала правильным среди себя.

Конечно, дорогое Мироздание Дурмстранга не знало об этом, когда огорошило меня новостями: теперь моя непримиримая Бьянка не может становится причиной конфликта, не может принимать сторону в конфликте, не может уходить от конфликта и обязана пытаться разрешать любой, о котором узнает. Это такая специальная магия игры.
Так перед началом семестра я оказалась перед задачей, с которой не справилась до конца в реальном мире. И которую мне предстояло решать девочкой Бьянкой, на десять лет младше меня. На которую насильственно пересадили то, к чему она, мне казалось, была органически не приспособлена.

Далее - от лица Бьянки. Про все остальное, а потом про это. (В жизни не писала таких ГИГАНТСКИХ отчетов)

Глава первая, трудная. Долгая дорога домой

читать дальше


Глава вторая, легкая. Семья

читать дальше

Глава третья, невозможная. Путь мира

читать дальше

Эпилог
читать дальше

20:30 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Все собираюсь написать отчет по Дурмстрангу, смотрю на блокнот из поезда, исчирканный моментами из игры, открываю черновик, смотрю в себя, закрываю черновик.
Еще немного нужно переварить.

Левая сережка - гроздь рябины и черники, подарок Герды Арпад, память о Рябиновой ночи.
Правая сережка - золотой лист, пара к той, что была подарена Лейтису.
Кажется, еще долго я не буду их снимать - и даже плевать, насколько они будут подходить или не подходить ко всему остальному. Более того - кажется, серебристым ключу и листу пришла смена.
В волосах - гребень, который Стефания надела на меня в первый день на Логосе и в котором я проходила до конца семестра. Красные ягоды, белые цветы, зеленые листья.
В символике как в шелках.

В общих благодарностях МГ пишу Вы третий семестр делаете для меня чудо, после которого выходишь в реальность и асфальтовым катком сметаешь все лишнее и завоевываешь необходимое. Я совру если скажу, что без вас бы я никогда не, но это было бы куда труднее, мучительнее и вовсе не так сияюще. Для меня Дурмстранг про то, что для волшебства не нужна волшебная палочка. Формулировка "полигон для тренировки бытия", пожалуй, была самой точной.

На самом деле все это настолько правда, что такого не может быть, потому что быть не может.
__________________
Нельзя сделать на длинную игру персонажа, который сильно на тебя не похож. Но я третий семестр периодически замечаю такие штуки, что оказывается, Бьянка еще больше я, чем мне кажется.
Только сейчас я сообразила, что мой любимый религиозный символ идет из испанской традиции, и это меч на кресте. Он, между прочим, уже не первый год у меня над камином висит. Слева меч на кресте, справа светлый итальянский лик Марии. Исчерпывающая иллюстрация моих отношений с невыразимым, на самом деле.

08:21 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
С Дурмстрангом же как. Каждый раз думаешь - куда вообще прекраснее может быть.
А игра тебе такая - "А вот куда".
Кажется, у меня есть отдельно РИ, и отдельно вообще - эта история.
У меня пока нет возможности написать большой ли красивый пост, но то, что я писала в восемь утра после окончания игры перед тем, как лечь спать, я сюда все же перебью. Потому что невозможно .
________________

И это был свет, и это был Логос


Невозможно измерить количество любви и степень принятия.
В конце-концов очередной семестр заканчивается, ты оборачиваешься и потихонечку, по крупицам начинаешь вспоминать, что сейчас за месяц и год, кто ты и в чем сейчас твоя жизнь. Потихоньку из другой ткани реальности плавно начинают выступать - родные, друзья, проблемы, задачи. Еще неявно, контурами, и то только если сосредоточиться.

Здесь ты даже "по колено в крови и по пояс в любви" (Яблонька, спасибо за формулировку) - действительно только летящая стрела. Воли и силы мне хватает и так, но пространство игры и ее концентрация дает возможность той степени осознанности, импульса и света, которую не могу постоянно удерживать в жизни. Которая часто ослабевает, а иногда и вовсе теряется. Дурмстранг - полигон для тренировки бытия.


Более того - место, в котором для Бьянки есть учитель, которого я не могу позволить себе. Тот, что видит ее насквозь и может ее направить. Тот, что одним предложением может разом дать ясность всему. Которому доверяет бесконечно.

Теперь у нее есть и Логос, к которому она так рвалась и в который наконец влетела. Логос, ее свет и тепло, и семья, и легкость, и звездное небо над головой.
А еще - Стерх, которая всегда за плечом, и Мастер Всадник, и декан пан Гофман, и пан Ректор, и еще волшебные и незаменимые.

Эта сказка для меня давно уже больше, чем ролевая игра. Это пространство структурирования мира. Это плоскость, которая выявляет важное и отсекает лишнее.

Потом я вернусь. И пан Ян останется во мне. И Стерх. И Милана.
И волшебность мира.
И внимание к тому, что вокруг.
И равновесие.
И право исправлять, даже когда кажется, что не мое дело.

Бесконечно много.

_______________________
Летящей стрелой Бьянку назвал пан Гофман.
Имя для персонажа было выбрано в честь единственного арбалета "Бьянка" в Dragon Age.

13:29 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ну, окей, вот мне и исполнилось в полтора раза больше лет, чем мне периодически дают.

И последне десять из них были как за двадцать.
Я много ездила и делала, еще больше любила.
Со мной были лучшие в мире люди.
Я восемь лет учила детей и не очень детей танцевать, думать и писать. Писала про людей, проблемы и политику. Училась в лучшем университете любимого города на полутора факультетах и еще немного - в Академии русского балета. Делала штуки из дерева, скакала галопом по полям и в горах, ездила наугад, шила, делала проводку, играла в РИ, танцевала на доброй половине площадок города, бренькала что-то на гитаре, чуть не вышла замуж, валила лес бензопилой, строила дом, занималась с детдомовцами, очищала озера в Ленобласти, восстанавливала водонапорную башню, лазала по недостроям и заброшкам, ходила стопом. Много читала.
Не уехала в Сирию.
Не стала рваться в Гео.
Не получила физмат образования.
Не пошла в МЧС.
Не ушла в монастырь.
Становилась мягче, где можно и жестче, где необходимо. Научилась прощать по-настоящему.
На меня нападали, мне угрожали, меня пытались подкупать.
Меня берегли, подхватывали, помогали, были рядом, верили в меня.

Это правда были длинные десять лет.
Мое сердце по-прежнему болит за этот мир и за каждого, кому в нем плохо. С переменным успехом я стою свою вахту, отвоевываю у хаоса вершок за вершком. Я далеко не лучший и не самый сильный человек. Я много ошибаюсь. Я все еще не могу решить, какой путь действительно мой. Но я очень стараюсь быть.
Часто у меня это получается.

Я бесконечно люблю тех, кто рядом.
Вы мой свет.

Все еще определяю себя в том числе через "Лебединую сталь" БГ.
И это хорошо.

15:37 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Продолжаю лениво проставлять теги в старых записях (раз уж Яндекс больше ничего не ищет), периодически натыкаюсь на прекрасное.

"- Вы ни в какой партии не состоите? - интересуется у меня завкаф
- Что вы, нет, боже упаси.
- У вас просто взгляд такой. Как у Розы Люксембург."

Думаю, что почему-то перестала писать про кучу интересных штук, хотя штуки никуда не делись. И это, конечно, не годно.
Но повешу все равно про другое, двухлетней давности.

"Я вот все пишу про любовь там, внутреннюю правильность, доброту и бла-бла-бла, но на самом деле все это работает, когда у тебя сил внутренних хватит, чтобы снести пол Нью-Йорка. Когда внутри пульсом бьется дерзость и смелость. Когда ты упрямый. Когда ты умеешь идти прямо и ровно, и ни за кого в этом мире не держаться.
То, что выходило из сплава злости, боли, любви, ненависти, ярости, гордыни, зависти, стремления, непокорства, принципиальности, обиды, максимализма, презрения, еще вороха всего - вороха, куда больше, чем наполовину состоящего из не самых приятных черт человеческих. Но именно там, во всем целиком ты становишься "я". Ты там обретаешь границы свои и отдельность свою, там выбивается та самая смелость, упрямство, самодостаточность и прочее.
И уже только потом, обретя это "я", ты начинаешь учиться обретать мир.
Когда тебе есть что поставить перед этим миром.

Как хорошо цитировала Рос своего лектора, "чем слабее человек, тем он злопамятнее".

Конечно, есть другие пути. Всегда есть другие пути. Я говорю только о том, что знаю.

Возможно, кто-то может идти ко всему этому одним только пониманием, любовью и прочими няшностями. Я не знаю.
Я знаю, что ничто так не вбивает в тебя стальной стержень, как боль, злость, ярость и одиночество.
И я по себе знаю, что без этого стержня няшности не так много стоят и даже искажаются порой до уродства.

И, да, я как-то уже писала: "мне все чаще кажется, что нужно именно пройти сквозь грех - чтобы не отказаться, а перерасти, и тогда только уже не вернуться, и тогда только прощать и сострадать без кривизны души".

И не просто так моя любимая присказка: "Но это - не путь воина", да.

Мои отношения с Мирозданием выстраивались так. И ни на что бы я это не променяла, на самом деле. Несмотря ни на что."

13:45 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
"Люди приходят и уходят, я сижу с Рос в уголке дивана и пью чай. Ну или виски, это неважно.
Мы уже много лет растем на глазах друг у друга. И эта такая очень константа бытия" - пишу я два года назад.
И все так, конечно.

Я ловлю моего любимого брата между Дрезденом и Москвой - вино из одуванчиков во фляжке, яблоки из Кенинга в рюкзаке, и в очередной раз совершенно не понимаю, как так случилось, что два разных человека могут быть настолько про одно. И как так, что так просто друг друга видеть и понимать.

"Не самый худший из пиздецов на моей памяти", - смеюсь я. И думаю о том, что насколько окружающие люди сложные и ебанутые с нашей точки зрения, настолько же, наверное, мы сложные с их. А друг для другие такие невозможно понятные и нормальные.

"Совсем тупых своих друзей я бы с Кэтичкой знакомить не стала" - замечает Рос своей ученице. И объясняет Соне, что маркер того, что я начинаю злиться, обижаться или что-то еще идет не так - когда я вдруг становлюсь очень вежливой. Меня складывает, потому что я понимаю, что правда же.

Безусловно самый родной человек.

@темы: Тебе не кажется, что мы только что обменялись ржавыми гайками?

13:31 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ну и тут тоже будет.

2 сентября у меня в очередной раз случится день рождения, и Оргия Праведников милостиво избавила меня от выбора, где быть в этот вечер. В клубе "Аврора" будут давать "Книгу Воскресения" на материале обеих частей "Для тех, кто видит сны".

В общем, если ОП вам любы, айда на концерт, а потом гулять по городу. Если мосты, могу положить спать у себя)
Ну или только гулять, ясное дело.

Наша родина - небо, и в нем не прочертишь границ, вот все это)
Обнимаю.

неизменный необязательный вишлист

14:24 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
В общем, да, Скальд правду сказал, игры Раймона и Лустберга - это такие специальные игры, после которых очень много думаешь.
Очень годно поиграли.
Дети ролевиков - отличные дети)

Остатки лета ссыпаются песком и обращаются водой, скоро будет поезд на Урал - 35 часов на то, чтобы осмыслить все это странное лето.
Закрывать окна, открывать варенье, развлекаться головоломками, дочитывать рассказы Бредбери и почти совсем решить, что делать дальше.
Сохрани, господь, всех тех, кто в сердце моем укрыться успели. А точнее - пронеси их хаос мимо камней.

16:31 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
И еще - моментами.

Через сумерки в поле идет игреневая кобыла - рыжая с белой гривой, рядом неловко трусит пегий жеребенок. За их спинами возвышается остов замка Шаакен, над головами идет на посадку пассажирский самолет. Я лежу в высокой траве далеко от всех и смотрю в небо.

Высовываюсь из окна машины, и в лицо ударяет густой запах сухой травы и влажной земли. Вдруг понимаю, как мало этим летом была в полях, кружит голову невозможно, мимо строгой линией летят старые немецкие ясени, кое-где прореженные снарядами Второй мировой, коршун или лунь - не умею толком разбирать - разворачивается на крыле совсем близко к машине.

Заросли полыни, малины и крапивы заканчиваются покосившимся забором с колючей проволокой, я аккуратно подбираю широкий подол и перелезаю через него, приземляясь во влажную темную землю. Злата и Добрый остаются в сумерках по ту сторону, я наступаю так, чтобы крапива не жгла голые ноги и мягким шагом иду к отяжелевшей к сентябрю яблоне. Яблоки сладкие, тонкокожие, крупные, собираю в подол как сияющий янтарь, сокровищем.

Высота Мюллера (ну конечно того самого садовника Мюллера - понимаем мы), пахнет деревом, концом августа и Балтикой, свежий чабрец в руках, ребята достают инструменты и тихонечко играют, по обе стороны раскинулось море - шшшшш, молчи, слушай всей кожей, смотри всем сердцем, вбирай в себя. Совсем скоро будет твоя дюна, а пока молчи и слушай, и предвкушай, и любуйся.
Место-которого-не может-быть, тонкая коса песка посередине моря, дюны уходят на восток.

Огромные, в полнеба сети для птиц, и беспременно шутящий экскурсовод-сотрудник в оранжевой футболке. По беспомощным вопросам в своей голове понимаешь, как мало, как ничтожно мало ты знаешь - со всеми этими тоннамми прочитанных когда-то книг - все еще почти ничего. Кожа зяблика прозрачная, как кошкин коготок, выпархивает, окольцованный, стремительно и на взлет.

В машине тесно и весело, голос расправляется и встряхивается, очень, ужасно любишь всех этих людей, с которыми так хорошо (а всего недавно они разворачивались и возвращались через ночь обратно к морю - просто потому что ты потеряла дурацкую повязку на голову, которая тебе так чертовски дорога), и песни хорошие и правильные.

Ночью в поезде просыпаешься на остановке - привычка трассы просыпаться, когда останавливается машина - и видишь за окнами пустые лесовозки, рвущиеся в небо, как инопланетный тростник, и вагоны для сыпучих, похожие на вереницу инопланетных животных, сосредоточенных и угрюмых. Сквозь небо по диагонали падает яркая звезда, гравий под колесами кажется россыпью алмазов.

Благоприятные приметы для охоты на какомицли

главная