• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
15:57 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Здравствуйте. Сейчас я буду орать здесь, потому что я в ярости, а поругаться конструктивно возможности у меня нет. Возможно мне станет легче.


читать дальше

23:38 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Видеть, как разрушается сознание, жутко.
Как стремительно, необратимо, и ты бессилен. Даже если говорить, говорить, удерживать на краю реальности - как будто держать за руку человека, висящего в пропасти, и не иметь сил вытащить его. В какой-то момент он ускользает от тебя.

Я как-то писала, как испугал меня один из залов Kumu, с десятками голов на стеклянных постаментах. Неподвижные лица, которых не коснешься теплом, не коснешься словом. Невозможность согреть. Невозможность коснуться.

Физическое увечье, даже очень страшное увечье, не пугает. Тело - это не ты. Сознание - это ты.

Жутко смотреть, как на человека разом наваливаются все страхи и подозрения его жизни, сгущаются и уплотняются, становятся абсолютными, становятся всем его миром. В этом мире места не остается больше ни для чего. Дни идут как в молоке, просветления становятся все короче, искореженный безумием мир - явленнее, подробнее, осязаемее.
Ты с ужасом видишь, как он подробен, как внутренне непротиворечив, как мгновенно забрасывает длинные, извилистые лианы бреда, оплетаяи захватывая в себя все, чего касается.

Трудно делать выбор за другого. Очень сложный выбор, ты навредишь и в одном, и в другом случае. Ты пытаешься понять, как будет лучше. Ты пытаешься провести самой мягкой тропкой, изо всех сил пытаешься. Безуспешно. Мягких тропок больше нет и ты единолично берешь на себя ответственность за боль дорогого тебе человека.

Возможно, мне было бы проще, если бы этот выбор я делала не одна - но нет, я слышу крики из комнаты и знаю - так лучше, что сейчас здесь только я. Ни маме, ни отцу этого слышать никак не надо. Никогда.
Я все еще стараюсь хранить эту семью как умею.
Я делаю выбор.

На том же диване, на котором столько лет назад на моих руках усыпляли мою единственную и любимую Леди Винтер, санитары связывают руки моей дорогой бабушке, которая рвется, как кошка.

Возможно, это неизбежное наказание, которое должно было прийти - за то, что мы мало любили, не умели терпеть, не умели принимать такое чужое и дикое для нас, не умели слушать язык, который не совпадает и не пересекается с нашим.
А когда я научилась, было уже поздно и невосполнимо.

Пожалуйста, берегите друг друга.
И тех, кто рядом.

15:11 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Потихонечку ставлю теги под старые записи, потому что поняла, что перестала вообще ориентироваться в массиве последних трех лет, периодически выцепляется забавное.
(Как потом рассказала мне мама, госпожу NN во мне, в моем поведении и в моем стиле преподавания возмущало совершенно все, но она всегда опасалась со мной лишний раз связываться)

2013 год, диалог с начальством:
- Катерина Яновна, спасибо большое, дети ваши замечательно выступили, всем очень понравились. Но почему вы репетировали с ними в шляпе?
- Между прочим, даме можно находиться в помещении в шляпе.
- Так. Вы должны подавать детям пример!
- Вот поэтому я красиво одеваюсь. *по пути к двери" Нина Николаевна, я побежала, у меня урок, до свидания!

17:09 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ну и я как обычно уже обо всем однажды писала)

Если долго и самозабвенно работать, быть по большей части добрым, упрямо нащупывать свою и только свою дорогу впереди, так же упрямо искать и когда-нибудь обязательно находить самых своих людей - в конце-концов для того, чтобы быть безоговорочно принятым миром и быть в покое и радости, нужно будет совсем немного.
Чтобы в комнате было светло.
Чтобы вода была вкусной.
Чтбы книга была хорошей.
Чтобы музыкант играл.
Чтобы земля и трава были рядом.

Мой дорогой друг, мы не виделись тысячу лет, нас обоих здорово потрепало, право слово, но мы светлые и смелые.
Много лет назад мы шутили: возможно, люди - то, во что они верят.
Теперь я думаю, что это во многом так и есть. То, во что мы верим - каждый немного в свое - все ярче выступает в наших делах, жестах и лицах.

Что будет с нами еще через десять лет, друг? Мне больше не страшно. Оказалось, мы ничего не терям. Оказалось, действительно меняется только качество. Оказалось, с каждым годом становится легче, хотя и очень трудным путем.

Но мы смелые, и нам не страшно.
Береги себя, друг.

outlaw’s lullaby
I have lived most of my life surrounded by my enemies.
So I would be grateful to die surrounded by my friends.


засыпай, мой сынок, а покуда ты спишь, вдали
одинокое деревце высится из земли
глубоки его корни, ветви его крепки
у мерцающих крон — цикады да мотыльки

засыпай, моя дочь — в неприступных крутых грядах
под ночною землей твой сон стережет руда
глубоко-глубоко, не достать ни одной норе
посреди темноты — черный порох и акварель.

станет дерево крепкой мачтой, руда — рулём
станут вместе они стремительным кораблем
он пройдет много шрамов, стычек, путей и бед
чтоб потом, потерявшись, как-то попасть к тебе.

засыпай, моя дочь. а покуда ты спишь, учись
видеть боль, погибать за правду, искать ключи
находить своё сердце в звездных пустых морях
понимать и прощать, ни слова не говоря.

засыпай, мой сынок, помни это, сынок, и спи
смерть находит одну, но бежит от десятка спин
и каким бы ты ни был странным, чужим, другим
не бывает того, чтоб тебе не нашлось руки.

засыпай, засыпай. где-то там, у другой черты
спят в далёких домах такие же, как и ты
и не знают о том, что вдали, в световых годах
не видны никому, ждут их дерево и руда.


(с) Джек-с-Фонарем
URL записи
запись создана: 05.05.2015 в 21:43

17:07 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ох, ну что же, здесь лето и закаты и вправду красивы как никогда - флента наперебой постит фотографии, а я хожу по городу и только и делаю, что раскрываю рот и восхищаюсь.

Или вот - "Катапульта" на Крестовском, когда тобой в кресле, без всяких стекол и кабин, выстреливает на 75 метров в небо - прямо в закатное небо, и ты падаешь в него, и тебе даже не страшно, ты только весь замираешь от красоты и скорости, от той меры восхищения, которая вытесняет уже все остальное.
А потом движение резко замедляется и земля переворачивается над твоей головой - и на контрасте с бешеной скоростью, которая была только что, это воспринимается как неподвижность, как будто ты завис где-то в этих закатных облаках, и приходит покой - бесконечный, всеобъемлющий покой.

Или там, на том берегу, где Финский залив уже переходит в Ботнический, и вода уже солоноватая и глубокая, а волны сбивают с ног - выдыхать и давать новой волне поднимать тебя, и плыть дальше и дальше по этому бугристому и беспокойному, оставляя позади дюны, сосны, жесткую голубоватую траву и дикий шиповник.

Или встречать "Аврору" вместе с этой многотысячной толпой, равномерно растянувшейся по всем набережным, хотя ночь и гроза, и радоваться, когда она, железная, немного нелепая и очень родная, проходит на буксирах через разведенный Дворцовый. Радоваться даже, что все эти люди тоже здесь, и что для них это тоже что-то значит.

Встречать перед сном рассвет на крыше Аланкуна, идти по Фурштатской под крупным и густым ливнем, насквозь мокрой, бережно неся домой укутанную коробку с малиной, читать на траве в Сосновке под мягким солнцем, все это.
Четыре новых книги, одна новая дружба, много километров, дождя и солнца. Это хороший июль.

Хвост заката длинный, золотистый и вьется по краешкам улиц. Кто его увидит, у того весь следующий день будут сиять глаза, кто поймает - у того всю неделю руки будут золотыми, а кто оседлает - тому брать в карман одну мечту, одну обиду и два желания и идти на восток.

Вернется - расскажет.

17:25 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Или вот Ночь музыки в Гатчине - парк, сцена на озере, Чайковский и Doors в исполнении симфонического оркестра, отличная компания Доброго, Лисы и Циника, теплая ночь и возможность танцевать себе босиком в отдалении - ну что за чудо.

И обратно нестись в разгорающися над городом рассвет под 150, и ажурные вышки ЛЭП дрожат в воздухе, как будто невесомые, и птицы летят неуверенными клиньями, и вы тоже почти летите насквозь.

Сказки думаются, и с удивлением вижу, что горечи в них по-прежнему куда больше, чем кажется, только она всегда где-то на заднем плане, почти незаметная, но что же без нее будет иметь цену.

Заходила в редакцию, новый корр, который вынужден читать мои тексты пачками, врубаясь в проблемы, наговорил мне кучу хорошего, я смутилась так, что тут же врезалась в стол.
Редактор шутит
"- Кто не умеет себя презентовать и зарабатывать деньги????
- .....
- Я спросил, КТО НЕ УМЕЕТ СЕБЯ ПРЕЗЕНТОВАТЬ И ЗАРАБАТЫВАТЬ ДЕНЬГИ???
- ....
- Я ДАМ МИЛЛИОН ДОЛЛАРОВ ТОМУ, КТО ПРИЗНАЕТСЯ, ЧТО У НЕГО НЕТ НАВЫКОВ САМОПРЕЗЕНТАЦИИ!
- ... Извините, я с журфака СПбГУ, мне пора идти читать зарубежку".

Думаю разные крутые штуки, волнуюсь, что меня на них не хватит, бравая поддержка Соечки через океан помогает собраться с силами и, может, все и выйдет.

"Я в прошлый раз после того, как пил в редакции, очнулся без бумажника и паспорта", - рассказывает новый корр. "Смотри-ка, а мы и правда похожи", - смеюсь я, имея в виду свою привычку все везде терять и оставлять. "Ага, только ты еще нож в сумочке носишь", - замечает редактор.

Зато сделала себе за вечер складной столик из фанеры, на удивление довольна линией "столешницы".
Все лучше с электролобзиком и хорошей музыкой, право слово.

17:29 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Я не люблю засыпать дома одна и обычно в этих случаях просто не ночую дома, но просыпаться одной в солнечный день в светлой комнате, с небом из окон, в тишине и покое - это такая радость, не передать. Тихо ходить босиком по дому, конечно, в белом (все больше и больше люблю белое), напевать, варить кофе, получать удовольствие от каждого звука и прикосновения, улыбаться не переставая.

Совершенно никуда не хочется выходить. (Думала ли я год назад, что когда-нибудь скажу такую фразу).

Читаю чудные цыганские сказки, которые дала вчера Машка, решила до осеннего Дурмстранга пожить все же на фрилансе.

"Большой добрый великан" - упротая трава, лешин день рождения вышел годным.
Люди ужасно крутые.

13:19 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Стоп Питер-Таллин-Питер - это всегда выходит какое-то легкое и веселое мероприятие без фур, на перекладных легковушках, с заездами в эти крошечные городки ("Ты не была в этой крепости? Ну мы сейчас быстренько завернем, посмотришь") - потому что ну ребята, меньше 250 км плюс граница, скорость под сотню, куда вообще торопиться.

А в Таллине - моя чудесная Лосенька с мужчиной, и мы живем в маленькой квартирке с широкими подоконниками прямо в здании старого вокзала, под окнами стоят тихие и длинные синие поезда, пустая станция с аккуратными скамейками и большие вокзальные часы. А несколько раз проезжают новые, сияющие черным с оранжевым, привозят вайфай, которого нет дома, и на ту пару минут, которую они стоят на нашей станции, мы кучкуемся у окна и быстро смотрим все необходимое - и этого неизменно оказывается достаточно.

Таллин - опять город, в который я приезжаю не торопиться и выдыхать, пить кофе на любимом месте, купаться в море, читать книжки, сидеть на ступеньках и рассматривать людей, сочинять сказки, укрываться от туристов в тихих двориках старого города, садиться на случайные автобусы и смотреть, куда они меня привезут, потому как маршруты трамваев уже давно знаю наизусть.

Танцевать одной в огромной пустой башне под здоровенной крышей, пить ликер в Пирите на закате, любоваться парой лебедей с лебедятами, которые приплыли в пустую бухточку в Копли, в то время как наверху, по рельсам, которые казались заброшенными, медленно проезжает зеленый вагончик рабочего трамвая.

Обратно границу перехожу к половине двенадцатого, а дальше на светлом июльком небе поднимаются облака костров - села празднуют Ивана-Купалу, и ныряешь куда-то в это детскую, волшебную ночь, самую волшебную ночь всего года.

Все будет правильно.

17:04 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Пока вчера ночью сидела у Скальда с работой, лимончелло и гитарой, окончательно решила, что надо в Таллин, пожалела только, что за заграном надо домой заезжать. Так что рассекаю просторы Эстонии, понятия не имею, где буду ночевать, ем мороженку, любуюсь полями, перечитываю Вино из одуванчиков и предвкушаю, как вечером окунусь в Балтийское море.

Пока ждала утром метро, чуть не расплакалась от того, как хорошо сразу.

Видела аиста с аистенком.

Забыла взять палантин.

В полуразрушенной церкви в Нарве гулко, прохладно, и только витражи светятся.

Привезу историй.

Счастливая, как черт знает что.

Отправлено из приложения Diary.ru для Android

01:05 

ПРИ "РенТВ"

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Давайте я просто начну с того, что на этой игре игровыми методами убили мастера. Неиграющего мастера, мастера в качестве демиурга.
По-моему, это лучше всего характеризовало происходящее.

Больше благородного треша

Отчет рейнджера по Земле

12:29 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Иногда мне кажется, что уже не всегда обязательно ехать куда-то - так четко в деталях, красках и ощущениях я вижу перед собой те места, в которых была, и некоторые из тех, в которых не бывала.
Пересекать воображением места, в которых была счастлива - одна из моих любимых игр, и качество передачи и детализация растет с каждым годом.

Кажется-кажется, а потом сидишь посередине полюшка, вокруг тебя высокая трава колышется и солнце садится, и эта мера восторга и любви к жизни из ниоткуда - как это вообще работает, почему всегда работает.

После внезапно глубокорабочей недели выехала на дачу, где почти все время проторчала или в мастерской, или у токарного станка, а потом, почти не приходя в сознание еще одной сверхрабочей пятницы, уехала на "РенТВ", которая вдруг удалась на отлично.

Вопрос "чего я хочу на этот раз от жизни" потихоньку проясняется, хотя чем медленнее он это делает,тем больше риск устроиться "ну и ладно, давайте к вам, что ли", потому как не могу столько без постоянной регулярной работы. (хотя, казалось бы, всего-то полтора месяца)

Котики, давайте гулять, у меня, по ходу, более-менее свободная неделя.
(Ну если ничего не упадет, как обычно).

22:16 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Возвращаю сама себе кармические долги.

Вот вам еще кусочек маяка.


- Он плывет, плывет!
- Мы точно-точно все проверили, плывет!
Инге и Кораблик, толкаясь, почти что кубарем скатились по лестнице.
- Да кто и куда, ребята, давайте-ка по очереди - рассмеялся Лодочник. Кошка, испуганно отпрыгнувшая в сторону от двери, теперь вовсю демонстрировала невозмутимый вид. А Тетушка Сольвейг, покачав головой, опустилась на ближайший стул.
- Остров!
- С лесами! Горбатый!
- Плывет! Мы второй день наблюдаем, правда-правда плывет!
- Это еще что за новости -нахмурилась тетушка Сольвейг. - Куда это годится, чтобы острова по весне плавали.

читать дальше

@темы: Пока горит огонь на маяке, игры в литературу

18:27 

Гигантомахия 2016

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
(Пользуясь внезапно упавшей на меня болезнью и полной неспособностью писать что-то осмысленное)

На самом деле я, конечно, люблю вот эти все "у нас роль освободилась, забирай", как меняться не глядя - что попадется, то назначается удачей.
Я вообще люблю случайности.

Девять лет игр и все равно - в первый раз настолько отрицательный персонаж, первая боевка.
Я беспокоилась, что не вытяну - не только "злодейство", что в целом сложнее, но и главное, основополагающее Сфенебии - неспособность быть одной ни в каком смысле. (Будем честны, я бы и не вытянула, если бы не тусовочка второго дня у Аида, на которой я заткнулась, забилась в угол и прикидывалась бревном, потому как понимала: иначе вторых суток концентрированного нон-стоп общения я не выдержу).

Не по злому умыслу, но по большой ошибке.
Любовь, Рок, Возмездие.

читать дальше

Это было чертовски здорово. Подъем обыденности до эпичности, говорящий город плотным облаком, бесконечные неслучайные совпадения. Переоценка мира с каждой открытой красной бумажкой. Пьяненький незнакомый мужчина, читающий нам с Машкой стихи и называющий Сашу гигантом. Разрисованный богами вагон метро. Взгляд, сгущающийся до эмоции.

И после - идти под утро домой, улыбаться фуре "Гигант" на Дворцовой, гладить по змеям-волосам медуз на решетке Летнего, слушать последних ОП.
И чувствовать себя чертовски живой.

(Перечитывать после всего в контексте веллеровские "Легенды Невского проспекта", к слову - тоже беспримерно круто. Античность всегда уже здесь)

00:48 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
На самом деле, лицо мое теперь утопает в ладони, когда я открываю собственный дайричек - зубодробительный концентрат напевной лирики делает воистину больно.

Впрочем, тут по-прежнему табуирована вся "политика", потенциально холиварные темы и резкие высказывания (напишешь, а потом объясняй, что имел в виду твой дурацкий корявый язык, да сравнивай семантические поля), я не упоминаю места работы и оставляю в privacy всю личную жизнь - здравствуйте, только что была отцензурирована львиная доза всяких ништяков.
И остается старая десятилетняя привычка садиться писать, когда вальяжно расплываешься по образам и милым деталям.
N лет назад мы смеялись с Рос, что мой дайрик похож на дневник восторженной религиозной дуры - в целом, как-то так, да.


__________________

Бачер приносит домой черешню, и это по-прежнему прямая дорожка в счастливый солнечный летний день голодных 90-х, когда мама, приехав из города на дачу, принесла целую-прецелую тарелку спелой черешни с рынка - настоящее детское чудо.

Потом еще - если успокоиться и стряхнуть с себя всякую херню, завораживает совершенно все вокруг - раскопанная дорога, заброшенные и заросшие клумбы, помойка во дворе - совершенно все подряд. Разъятые привычные вещи роятся историями, наблюдай и не спугивай.

Редакция одного нашего все еще существующего толстого журнала, в которую я попадаю по долгу службы - дыра во времени прямиком в СССР покруче, чем булгаковский дом или что угодно еще, потому как живая. Дореволюционная когда-то роскошная, а сейчас обшарпанная и насквозь прокуренная мебель, отслаивающиеся обои, кипы журналов повсюду, характерные люди, обросшие книгами и бутылками стены старого особняка, несколько комнат которого и заполняет собой редакция.
Ужасно трогательно все это.

15:47 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ну хорошо, это все лирика, а как твои дела - спрашиваешь, - почему теперь почти не пишешь?

Нет, я по-прежнему хочу делиться красотой вокруг, но уж больно у меня это выходит однотонно. Слишком много однотонных строчек, подожди, не спеши. Да и дневник бумажный стала вести - плотные, едва желтоватые страницы, хорошая бумага,чернила. Приятно.
И нет необходимости ни подбирать слова, ни цензурировать.

Впрочем, это все только составлющие дела, как обычно. "Сад закрыт. Никто не знает, почему",- было вчера написано на Катькином.

Как мои дела.
Когда из Комарово я звонила Имичке, на эти несколько минут разговора захлестнуло ее тысячедельной, суматошной и ужасно полезной жизнью, в которой я всего недавно так привольно себя чувствовала.
Я кладу трубку, беру чашку с блюдца, не спеша делаю глоток, аккуратно ставлю ее обратно и перевожу глаза на закатное море. Я все еще счастлива, что я пока не в ней. Возможно - больше не в ней. Время покажет.
Как известно, хорошо плавает рыбка-бананка.

Как мои дела.
Пишу чуточку текстов, хотя последние дни в основном умирала от жары. Говорю с ужасно интересными людьми - гораздо дольше,чем это нужно для текстов. Смеюсь: "я называю это - пользоваться служебным положением. Хожу по домам и говорю с людьми"
Пробую ловить за хвосты сказки и быстро срисовывать с них хоть по горстке слов. Иногда получается.
Готовлюсь к играм - минимум три, надеюсь, что пять - не уверена, что потяну в этот раз по деньгам Дурмстранг и не уверена, что хватит огранизаторского задора, чтобы собрать мини-команду на "Безумного Макса". А без своей команды не хочу.

Очень хочу на дачу. Но пока - два текста, сыгровка, игра, Дракоша с Ареем приехали...
Но все закончится, я останусь в тишине и рано или поздно решу, что все-таки буду делать со своей нелепой жизнью в следующем году (который,как известно, начинается в сентябре).
Впрочем, тишину я ношу в себе и так.

Впрочем, заходи лучше в гости.
Я неплохо варю кофе.

здравствуй, брат мой, кто независим от гордыни - тот белый маг
мы не буквы господних писем, мы держатели для бумаг
мы не оптика, а оправа, мы сургуч под его печать
старость - думать, что выбил право наставлять или поучать
мы динамики, а не звуки, пусть тебя не пугает смерть
если выучиться разлуке, то нетрудно её суметь
будь умерен в питье и пище, не стремись осчастливить всех
мы трансляторы: чем мы чище, тем слышнее господень смех

14:17 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
В город пришел сильный северный ветер и сразу стало легко.
Как бы я ни храбрилась стойко пережитыми как-то в Екатеринбурге +45, верхняя граница моего комфорта по-прежнему проходит на +17, хорошо, +18 с ветром, на крайний случай +19 с ветром у воды. Все, что выше +20 в городе, все мое существо классифицирует как "ад".

Понимаешь, зачем на самом деле все это время на твоих окнах висела плотная темнокоричневая тюль - конечно, круглосуточно раздернутая, потому что какой смысл в занавешенных окнах. Зато когда на улице жара, а в доме еще осталось немного прохлады с ночи, можно закрыть окна, задернуть шторы и сидеть в затемненном теплом свете, зная, что все это защищает тебя от ада.

Крошечный стеллажик для книг, построенный когда-то на скорую руку (были экзамены и ужасно раздражали книги, завалившие стол) и покрашенный морилкой под вишню, переехал сюда, и дом сразу стал роднее и уютнее.

здравствуй, брат мой, кто независим от гордыни - тот белый маг
мы не буквы господних писем, мы держатели для бумаг
мы не оптика, а оправа, мы сургуч под его печать
старость - думать, что выбил право наставлять или поучать
мы динамики, а не звуки, пусть тебя не пугает смерть
если выучиться разлуке, то нетрудно её суметь


Еще - когда понимаешь, что от дома до Комарово всего час езды, грех не ездить туда иногда под вечер. Чтобы гулять почти по пояс в уже совсем теплой воде далеко от берега, оставляя за собой дорожку взметенного ила и смотреть сквозь прозрачную воду на диковинные дорожки улиток, струящиеся петлями, восьмерками и змейками по неизвестной логике, красивые, как музыка. Осторожно обходить их - жалко.

Бывают времена, когда я почти постоянно читаю внутри себя наизусть какое-нибудь стихотворение. Одно. Это хорошие времена.

будь умерен в питье и пище, не стремись осчастливить всех
мы трансляторы: чем мы чище, тем слышнее господень смех


Пока густеют фиолетовые, вишневые, розовые и желтые цвета на небе и в воде, перетекая через белесо-голубоватый в темно-синий жалеть, что, как обычно, под рукойнет камеры, апотом махнуть рукой - все равно все дело в оттенках, а оттенки у меня никогда не выходят точными.

И потом - выходитьиз моря через дюну на верхнюю терассу ресторана с черепичной крышей и собственным почти-маяком, с трогательно заросшими лебедой корзинами под можжевельник, пить кофе, смотреть на чаек, море и догорающий закат и думать, что такого правильного места, как это, не находила на берегах Финляндии, Эстонии, Голландии и Калининградской области.
А через час - через час я буду дома.

Целиком

14:46 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Или вот еще прекрасное - позавчера сажусь на трамвай от Горьковской, а там сияющая кондуктор поздравляет всех с днем города, шутит, рассказывает истории и говорит хорошие слова. И как- то все это ужасно правильно.

И гулять потом до половины четвертого ночи с моим дорогим редактором и Светланой, и засыпать у Сони с Аланкуном, и дочитывать Достоевского - тоже все ужасно правильно.

Тут, конечно, должен быть "Питер" ДДТ, но с кончиной простоплеера мне совершенно влом искать ему замену.
Иногда мне кажется, что в какой-то другой реальности я сама себе придумала такой почти что идеальный город, чтобы потом в нем вырасти и жить. Мне кажется, самое разумное объяснение.

14:13 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Немного лоскутного одеялка.

Еду работать в Петергоф в маршрутке, полной школьников. Стоит полная тишина - все играют в телефоны и планшеты. Я обескуражен.

Их руководительница читает в телефоне православную молитву "На выигрыш в лотерею". Не смеяться ужасно трудно. На соседнем месте пожилая преподавательница видимо матмеха исписывает нелинованные, чуть желтоватые листы математическими доказательствами.

На территории Стрельны водитель включает рацию, и я вдруг через их русский слышу, какие напевные, какие сказительные их родные языки. Какие дивные интонировки, какая ритмика. Языки, как будто созданные для того, чтобы рассказывать предания и легенды.

Параллельно вспоминаются такие характерные и такие милые фразы с трасс. "Скамеечка, ты в канале? У тебя задняя фара не работает". "Братишка, подожди, сейчас пропущу". "Ребята в канале, давайте без мата, у меня девочка в машине".

Моноспекталь по "Старухе" Хармса очень странный. Вернее, как раз совсем недостаточно странный для постановки Хармса. Хотя находки есть очень приятные, и всякие аллюзии на художников, и всякое такое.
Но мне всегда казалось, что спектакль по книге (как и любое другое "вторичное" искусство) важен тем, что он дает тебе свое прочтение текста. Дает новые смыслы, обращает твое внимание на какие-то незаметные, но сущностные детали. Тут, кажется, как-то не слишком сложилось.

@темы: VIII фронтальное окультуривание

01:25 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
А в городе дождь, конец мая и цветет, кажется, все, что только умеет цвести - сирень, черемуха, каштаны, и еще другие, которых я совсем не знаю, так что только можно дышать и дышать бесконечно - фантастический воздух.

И какая радость - когда есть дело, когда на твое предложение говорят - ну, напиши репортаж, а вот еще есть темка, кстати, хочешь? Конечно, хочу, черт возьми, конечно, хочу.

Меня местами ужасно кроет от того, что я прощаюсь с детьми - и с этим, конечно, нужно что-то делать. Кроет до того, что я пью посередине ночи с Соней ментоловую водку, или что там это было, и объясняю, что не так, и проговариваю, и она проговаривает какие-то важные вопросы, которые приобретают другой оттенок, когда ты не сам себя спрашиваешь, а кто-то спрашивает тебя.

Мне не хватает работы, уже не хватает детей, но на Питер накатывает самое светлое время города, и все Марсово поле в сирени, и скоро, совсем скоро я смогу, наконец, поехать на дачу, вытачивать и пилить там свои деревяшки, пить молоко, окунаться в холодную воду и слушать, слушать тишину.

А пока мы с Тайчиком поздним вечером забредаем по тропинке от сломанной ограды в заброшеный сад посередине города, досматриваем с Аланкуном самый лучший Gravity falls, не можем встретиться с Полиночкой, гуляем с Аленой по набережной и едим лучшее в городе фисташковое мороженное, празднуем день рождения Корда и играем в Шляпу, гуляем с Доной по Таврику, говорим с моим дорогим буддистом через большую часть континента по скайпу, тихо пьем чай на кухне с Фениксом и его новоиспеченной супругой - в общем, делаем все то, что порядочным людям положено делать в мае месяце.
Не закрывать окна, очень много гулять, пить воду литрами.
И самые неразрешимые проблемы становятся не такими уж и неразрешимыми.

12:41 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Утро после удачного спектакля - самое спокойное утро в мире.
Спать пока не выспишься, долго лежать, сморя на солнце и прислушиваясь к покою внутри себя, завтракать мороженым, пить любимую воду, читать сказки про муми-троллей. Следить из окна за тенью, которая все ближе подползает по тротуару к дому и ждать, когда теплое солнце дойдет до твоего подоконника. А до тех пор - наслаждаться прохладой, потому как решительно невозможно надевать что-то теплее легкого сарафана в такое утро.

Это был хороший спектакль. Мы правда закончили эту долгую-долгую историю на самой высокой ноте, и это делает все правильным.
Всю мою сознательную жизнь "Пирамида" была для меня когда-то половиной жизни, когда-то еще весомее, когда-то чуть менее. Но это уж точно был самый бессменный кит, на котором плыл мой мир.
И, с одной стороны, я страстно хотела последние годы, чтобы мама ушла - потому что в этой системе и с этим начальством работать уже давно стало невозможно. С другой - для меня это означало бы потерю самого важного дела в моей жизни. Потому что забирать весь коллектив и всю организацию на себя я не стану. Это как минимум было бы неправильно.
Я думала, что для меня это будет чертовски тяжело

Но сегодня я сижу на подоконнике и никакой неправильности внутри меня нет. Мы всепридумаем что-нибудь новое, и сделаем, ну а тамведь действительно давно стало невозможно работать.

Мы очень хорошо все это закончили. Лучшим спектаклем из всех.
Иногда пора уходить и начинать новую сказку.

Благоприятные приметы для охоты на какомицли

главная