• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:48 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
На самом деле, лицо мое теперь утопает в ладони, когда я открываю собственный дайричек - зубодробительный концентрат напевной лирики делает воистину больно.

Впрочем, тут по-прежнему табуирована вся "политика", потенциально холиварные темы и резкие высказывания (напишешь, а потом объясняй, что имел в виду твой дурацкий корявый язык, да сравнивай семантические поля), я не упоминаю места работы и оставляю в privacy всю личную жизнь - здравствуйте, только что была отцензурирована львиная доза всяких ништяков.
И остается старая десятилетняя привычка садиться писать, когда вальяжно расплываешься по образам и милым деталям.
N лет назад мы смеялись с Рос, что мой дайрик похож на дневник восторженной религиозной дуры - в целом, как-то так, да.


__________________

Бачер приносит домой черешню, и это по-прежнему прямая дорожка в счастливый солнечный летний день голодных 90-х, когда мама, приехав из города на дачу, принесла целую-прецелую тарелку спелой черешни с рынка - настоящее детское чудо.

Потом еще - если успокоиться и стряхнуть с себя всякую херню, завораживает совершенно все вокруг - раскопанная дорога, заброшенные и заросшие клумбы, помойка во дворе - совершенно все подряд. Разъятые привычные вещи роятся историями, наблюдай и не спугивай.

Редакция одного нашего все еще существующего толстого журнала, в которую я попадаю по долгу службы - дыра во времени прямиком в СССР покруче, чем булгаковский дом или что угодно еще, потому как живая. Дореволюционная когда-то роскошная, а сейчас обшарпанная и насквозь прокуренная мебель, отслаивающиеся обои, кипы журналов повсюду, характерные люди, обросшие книгами и бутылками стены старого особняка, несколько комнат которого и заполняет собой редакция.
Ужасно трогательно все это.

15:47 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ну хорошо, это все лирика, а как твои дела - спрашиваешь, - почему теперь почти не пишешь?

Нет, я по-прежнему хочу делиться красотой вокруг, но уж больно у меня это выходит однотонно. Слишком много однотонных строчек, подожди, не спеши. Да и дневник бумажный стала вести - плотные, едва желтоватые страницы, хорошая бумага,чернила. Приятно.
И нет необходимости ни подбирать слова, ни цензурировать.

Впрочем, это все только составлющие дела, как обычно. "Сад закрыт. Никто не знает, почему",- было вчера написано на Катькином.

Как мои дела.
Когда из Комарово я звонила Имичке, на эти несколько минут разговора захлестнуло ее тысячедельной, суматошной и ужасно полезной жизнью, в которой я всего недавно так привольно себя чувствовала.
Я кладу трубку, беру чашку с блюдца, не спеша делаю глоток, аккуратно ставлю ее обратно и перевожу глаза на закатное море. Я все еще счастлива, что я пока не в ней. Возможно - больше не в ней. Время покажет.
Как известно, хорошо плавает рыбка-бананка.

Как мои дела.
Пишу чуточку текстов, хотя последние дни в основном умирала от жары. Говорю с ужасно интересными людьми - гораздо дольше,чем это нужно для текстов. Смеюсь: "я называю это - пользоваться служебным положением. Хожу по домам и говорю с людьми"
Пробую ловить за хвосты сказки и быстро срисовывать с них хоть по горстке слов. Иногда получается.
Готовлюсь к играм - минимум три, надеюсь, что пять - не уверена, что потяну в этот раз по деньгам Дурмстранг и не уверена, что хватит огранизаторского задора, чтобы собрать мини-команду на "Безумного Макса". А без своей команды не хочу.

Очень хочу на дачу. Но пока - два текста, сыгровка, игра, Дракоша с Ареем приехали...
Но все закончится, я останусь в тишине и рано или поздно решу, что все-таки буду делать со своей нелепой жизнью в следующем году (который,как известно, начинается в сентябре).
Впрочем, тишину я ношу в себе и так.

Впрочем, заходи лучше в гости.
Я неплохо варю кофе.

здравствуй, брат мой, кто независим от гордыни - тот белый маг
мы не буквы господних писем, мы держатели для бумаг
мы не оптика, а оправа, мы сургуч под его печать
старость - думать, что выбил право наставлять или поучать
мы динамики, а не звуки, пусть тебя не пугает смерть
если выучиться разлуке, то нетрудно её суметь
будь умерен в питье и пище, не стремись осчастливить всех
мы трансляторы: чем мы чище, тем слышнее господень смех

14:17 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
В город пришел сильный северный ветер и сразу стало легко.
Как бы я ни храбрилась стойко пережитыми как-то в Екатеринбурге +45, верхняя граница моего комфорта по-прежнему проходит на +17, хорошо, +18 с ветром, на крайний случай +19 с ветром у воды. Все, что выше +20 в городе, все мое существо классифицирует как "ад".

Понимаешь, зачем на самом деле все это время на твоих окнах висела плотная темнокоричневая тюль - конечно, круглосуточно раздернутая, потому что какой смысл в занавешенных окнах. Зато когда на улице жара, а в доме еще осталось немного прохлады с ночи, можно закрыть окна, задернуть шторы и сидеть в затемненном теплом свете, зная, что все это защищает тебя от ада.

Крошечный стеллажик для книг, построенный когда-то на скорую руку (были экзамены и ужасно раздражали книги, завалившие стол) и покрашенный морилкой под вишню, переехал сюда, и дом сразу стал роднее и уютнее.

здравствуй, брат мой, кто независим от гордыни - тот белый маг
мы не буквы господних писем, мы держатели для бумаг
мы не оптика, а оправа, мы сургуч под его печать
старость - думать, что выбил право наставлять или поучать
мы динамики, а не звуки, пусть тебя не пугает смерть
если выучиться разлуке, то нетрудно её суметь


Еще - когда понимаешь, что от дома до Комарово всего час езды, грех не ездить туда иногда под вечер. Чтобы гулять почти по пояс в уже совсем теплой воде далеко от берега, оставляя за собой дорожку взметенного ила и смотреть сквозь прозрачную воду на диковинные дорожки улиток, струящиеся петлями, восьмерками и змейками по неизвестной логике, красивые, как музыка. Осторожно обходить их - жалко.

Бывают времена, когда я почти постоянно читаю внутри себя наизусть какое-нибудь стихотворение. Одно. Это хорошие времена.

будь умерен в питье и пище, не стремись осчастливить всех
мы трансляторы: чем мы чище, тем слышнее господень смех


Пока густеют фиолетовые, вишневые, розовые и желтые цвета на небе и в воде, перетекая через белесо-голубоватый в темно-синий жалеть, что, как обычно, под рукойнет камеры, апотом махнуть рукой - все равно все дело в оттенках, а оттенки у меня никогда не выходят точными.

И потом - выходитьиз моря через дюну на верхнюю терассу ресторана с черепичной крышей и собственным почти-маяком, с трогательно заросшими лебедой корзинами под можжевельник, пить кофе, смотреть на чаек, море и догорающий закат и думать, что такого правильного места, как это, не находила на берегах Финляндии, Эстонии, Голландии и Калининградской области.
А через час - через час я буду дома.

Целиком

14:46 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Или вот еще прекрасное - позавчера сажусь на трамвай от Горьковской, а там сияющая кондуктор поздравляет всех с днем города, шутит, рассказывает истории и говорит хорошие слова. И как- то все это ужасно правильно.

И гулять потом до половины четвертого ночи с моим дорогим редактором и Светланой, и засыпать у Сони с Аланкуном, и дочитывать Достоевского - тоже все ужасно правильно.

Тут, конечно, должен быть "Питер" ДДТ, но с кончиной простоплеера мне совершенно влом искать ему замену.
Иногда мне кажется, что в какой-то другой реальности я сама себе придумала такой почти что идеальный город, чтобы потом в нем вырасти и жить. Мне кажется, самое разумное объяснение.

14:13 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Немного лоскутного одеялка.

Еду работать в Петергоф в маршрутке, полной школьников. Стоит полная тишина - все играют в телефоны и планшеты. Я обескуражен.

Их руководительница читает в телефоне православную молитву "На выигрыш в лотерею". Не смеяться ужасно трудно. На соседнем месте пожилая преподавательница видимо матмеха исписывает нелинованные, чуть желтоватые листы математическими доказательствами.

На территории Стрельны водитель включает рацию, и я вдруг через их русский слышу, какие напевные, какие сказительные их родные языки. Какие дивные интонировки, какая ритмика. Языки, как будто созданные для того, чтобы рассказывать предания и легенды.

Параллельно вспоминаются такие характерные и такие милые фразы с трасс. "Скамеечка, ты в канале? У тебя задняя фара не работает". "Братишка, подожди, сейчас пропущу". "Ребята в канале, давайте без мата, у меня девочка в машине".

Моноспекталь по "Старухе" Хармса очень странный. Вернее, как раз совсем недостаточно странный для постановки Хармса. Хотя находки есть очень приятные, и всякие аллюзии на художников, и всякое такое.
Но мне всегда казалось, что спектакль по книге (как и любое другое "вторичное" искусство) важен тем, что он дает тебе свое прочтение текста. Дает новые смыслы, обращает твое внимание на какие-то незаметные, но сущностные детали. Тут, кажется, как-то не слишком сложилось.

@темы: VIII фронтальное окультуривание

01:25 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
А в городе дождь, конец мая и цветет, кажется, все, что только умеет цвести - сирень, черемуха, каштаны, и еще другие, которых я совсем не знаю, так что только можно дышать и дышать бесконечно - фантастический воздух.

И какая радость - когда есть дело, когда на твое предложение говорят - ну, напиши репортаж, а вот еще есть темка, кстати, хочешь? Конечно, хочу, черт возьми, конечно, хочу.

Меня местами ужасно кроет от того, что я прощаюсь с детьми - и с этим, конечно, нужно что-то делать. Кроет до того, что я пью посередине ночи с Соней ментоловую водку, или что там это было, и объясняю, что не так, и проговариваю, и она проговаривает какие-то важные вопросы, которые приобретают другой оттенок, когда ты не сам себя спрашиваешь, а кто-то спрашивает тебя.

Мне не хватает работы, уже не хватает детей, но на Питер накатывает самое светлое время города, и все Марсово поле в сирени, и скоро, совсем скоро я смогу, наконец, поехать на дачу, вытачивать и пилить там свои деревяшки, пить молоко, окунаться в холодную воду и слушать, слушать тишину.

А пока мы с Тайчиком поздним вечером забредаем по тропинке от сломанной ограды в заброшеный сад посередине города, досматриваем с Аланкуном самый лучший Gravity falls, не можем встретиться с Полиночкой, гуляем с Аленой по набережной и едим лучшее в городе фисташковое мороженное, празднуем день рождения Корда и играем в Шляпу, гуляем с Доной по Таврику, говорим с моим дорогим буддистом через большую часть континента по скайпу, тихо пьем чай на кухне с Фениксом и его новоиспеченной супругой - в общем, делаем все то, что порядочным людям положено делать в мае месяце.
Не закрывать окна, очень много гулять, пить воду литрами.
И самые неразрешимые проблемы становятся не такими уж и неразрешимыми.

12:41 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Утро после удачного спектакля - самое спокойное утро в мире.
Спать пока не выспишься, долго лежать, сморя на солнце и прислушиваясь к покою внутри себя, завтракать мороженым, пить любимую воду, читать сказки про муми-троллей. Следить из окна за тенью, которая все ближе подползает по тротуару к дому и ждать, когда теплое солнце дойдет до твоего подоконника. А до тех пор - наслаждаться прохладой, потому как решительно невозможно надевать что-то теплее легкого сарафана в такое утро.

Это был хороший спектакль. Мы правда закончили эту долгую-долгую историю на самой высокой ноте, и это делает все правильным.
Всю мою сознательную жизнь "Пирамида" была для меня когда-то половиной жизни, когда-то еще весомее, когда-то чуть менее. Но это уж точно был самый бессменный кит, на котором плыл мой мир.
И, с одной стороны, я страстно хотела последние годы, чтобы мама ушла - потому что в этой системе и с этим начальством работать уже давно стало невозможно. С другой - для меня это означало бы потерю самого важного дела в моей жизни. Потому что забирать весь коллектив и всю организацию на себя я не стану. Это как минимум было бы неправильно.
Я думала, что для меня это будет чертовски тяжело

Но сегодня я сижу на подоконнике и никакой неправильности внутри меня нет. Мы всепридумаем что-нибудь новое, и сделаем, ну а тамведь действительно давно стало невозможно работать.

Мы очень хорошо все это закончили. Лучшим спектаклем из всех.
Иногда пора уходить и начинать новую сказку.

18:19 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
На самом деле я немножечко не здесь, потому что в эту субботу 14 мая у нас с детьми будет весенний спектакль.

Он будет последний, поэтому я почти на все забила и сделала все (ну, почти все) как всегда хотела. По-моему, получилось хорошо, светло и по-доброму.

Приходите, я буду рада. Тем более, что больше такого не будет)
Из моих любимых бонусов, например - восстановили чудесные "Дворцовые интриги" отличным составом в Лисоньку со мной, Настю и Алису. И еще немного сюрпризов будет.


Ленсовета 14, 3 этаж (м. «Московская»), в 18-00.

23:31 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Окей, ладно, я попробую сформулировать.
Это все очень имхо, просто мне так кажется.

Просто можно праздновать день победы, а можно праздновать день окончания войны.
И это категорически разные подходы. Потому что первое - это праздник войны. А второе - это праздник мира.

И когда толпа людей стоит и радуется колоннам боевой техники, которая умеет хорошо и быстро (лучше всех и быстрее всех!) убивать людей - это праздник войны.
Когда молодежь красуется в пилотках и позирует с автоматами - это праздник войны.
Когда кинохронику показывают под бравурные марши и вовсю палят из петропавловских пушек - это праздник войны.
Можно продолжать долго. И это какая-то невероятная, страшная, жуткая дикость. Это то, чего, мне кажется, не может быть, что не должно быть, что абсурдно.
Но есть.

Есть нотки, которые я воспринимаю, нотки памяти. Бессмертный полк. Журавли над Фонтанкой и Грибоедова.
Это хорошие нотки, очень правильные.
Но я не вижу праздника мира. Я вижу красные знамена, одежду и технику цвета хаки вместо белых голубей.
И я очень сомневаюсь,что это лучший путь для того, чтобы войны больше не было.

13:36 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Я очень сложно отношусь к Дню победы.

Моя прабабушка смогла вывезти мою бабушку из Ленинграда задолго после начала блокады, по Дороге Жизни. Недалеко разорвался снаряд, прабабка чуть не потеряла ногу от заражения крови, бабушка потерялась и попала в детский дом. Дальше там долгая история про мою героическую прабабку, которая ловила немецких шпионов, вызволяла дочь, отбивала разграбленную комнату у красных офицеров, вот все это.
Сестра-близнец моей бабушки до эвакуации не дожила. Все родственники и друзья прабабки тоже погибли. Ее муж, командир батареи, защищавшей Ленинград, два месяца не дожил до снятия блокады.
Моего сосланного прапрадеда вместе с другими репрессированными еще в начале войны бросили "на пушечное мясо". Он погиб в первые же дни. Реабилитирован посмертно.

Деревню другой моей прабабки захватывали немецкие войска. Когда я слушаю рассказы бабушки, меня каждый раз поражает, что при всей ее ненависти к немцам, жившим в их доме, очевидно, что это были куда менее жестокие и голодные времена, чем те, что настали после их освобождения советскими войсками. В конце-концов они с матерью и братьями уезжали к тетке на Украину и уже там погибали от тифа, голода и холода. Из восьми живыми вернулись трое - бабушка и два ее брата, сиротами. Шестиклассница бабушка заработала ворох болячек, куриную слепоту, и школу закончить уже не смогла.

Скорее всего, другая часть моей семьи сражалась по другую сторону фронта. Но о них мне спросить некого.

Я не знаю, чем это заканчивать.
Память - это важно. Это ужасно важно.
Ура-патриотизм - это страшно. Очень.
И мне все кажется, что для того, чтобы "больше никогда", День победы должен бы "отмечаться" иначе.

@темы: обрывки

15:33 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
На самом деле Стругацкие с их безграничным и заражающим вдохновеннием познания - то, что нужно для внезапоно обрушившегося на город лета, когда, по совести, хочется только смотреть на свет, смотреть на зелень, впитывать всей кожей тепло и хорошо бы уезжать поглубже на природу.
Причем организм, который твердо помнит, что все лето в году вполне может ограничиться неделей-двумя, вопит во все уши, что нужно срочно использовать каждую минутку по ее прямому назначению - для наслаждения.

Пока не приходят Стругацкие и не сдвигают решительно на место не выдержавшую массированной атаки систему ценностей.
(Что, конечно, никак не мешает уезжать из города подальше на праздники, или по полчаса пить кофе с цедрой, красным перцем и гвоздикой, устроившись на открытом солнце на собственном подоконнике).

Ну да, а Стругацкие - потому что я все же еду на "Контакт. Часть I" Раймона и Лустберга, и это одна из лучших новостей за последнее время.

15:43 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Танцевать до "я больше не могу", а потом еще час, любить всех, легко знакомиться и сходиться, петь без зазрения совести, гулять по утрам далеко за лагеря, вот это все. Отлично вышло.

На этом Бельтайне, куда сорвалась в последний момент, выяснилось, что снова могу общаться с людьми и получать от этого удовольствие.
После двух лет стабильного "нет мира, кроме тех, к кому я привык", когда и общалась-то спокойно только с Рос, Аланкуном, Соней, Графом, Карой и Кордом. Сначала работа в редакции сжирала все ресурсы коммуникабельности, а потом несколько месяцев я восстанавливалась.

А тут как-то все сложилось - и любимое Петяярви, и стоянка вместе с чудесными Mint Rebellion, и Злата, и Лиса с Циником, и много солнца и тепла, и кофе с можжевельником, и внезапные гусли в руках, и мастер-класс по танцам, и лимончелло, и девочка-астроном из Пулково, и тихий и далекий "ЗЗ", и все эти бесконечные случайные встречи с друзьями и знакомыми.
И ощущение, что все вокруг оберегает тебя, и ты, конечно, готов оберегать всех вокруг.
Очень много любви.


15:56 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
(подумала я себе все это вальяжненько, провалялась полтора часа и встрепенулась собираться на Бельтайн. Так и не умею в спокойный отдых)

Отправлено из приложения Diary.ru для Android

15:03 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Над каналом Грибоедова повесили белые силуэты журавлей. Я очень, очень сложно отношусь к девятому мая, и меня несколько передергивает от празднично украшенного Невского и ура-патритизма во все поля, но журавли над водой очень хороши. Только белые силуэты один за другим - целый пролет, и тонкая красная лента между ними. Больше никакой символики, спасибо, никаких слов. Добавить одно-единственное слово, всунуть куда-нибудь георгиевскую ленточку - и все, обратится в дикую пошлость.
А так - хорошо, правда очень хорошо, лаконично и правильно.

Сначала разворачиваются листья у каштанов, следом идут березы и тополя. Завтра, наконец, откроются закрытые на просушку Летний, Михайловский и Таврический - можно будет возвращать любимые маршруты прогулок.

В этом году дымкой любовалась сначала в Москве, а через полторы недели - у нас.

По улицам и площадям вовсю струится запах корюшки. Мне всегда казалось, что запах корюшки - это как невидимая свежая вода, которая захлестывает город по крыши.

В китайском дворике расцветает сакура.

Недавно шла от редакции до дома, пешком, через половину набережных Невы, под густым дождем, без зонтика, только в шляпе и наушниках. Уже не помню, сколько лет почти никогда не ношу зонтика. Один мой друг смеется: первая степень петербуржца - носить зонтик постоянно, вторая - не носить никогда. Я всегда ворчу, что наша дождливость на две трети мифична (нет, конечно, осадков больше из-за огромной площади Финского, а дальше - моря под боком, но не настолько), но все же даже с практической стороны полезность зонтика в городе, где дождь идет скорее горизонтально, чем вертикально, ничтожно мала.
К тому же вода - это только вода.
Как не любить воду, которая падает с неба.

Умирают, кружась и смеясь, светотени,
Разбиваясь о старый гранит.
Я присел у воды на сырые ступени -
Пусть тебя этот город хранит.
Отражается чёрной шеренгой-неволей
Колоннады злой шёпот в глазах.
Пресс титана сведен - море пота и соли,
Мойка в мраморных белых узлах.
Волн, несущихся мимо Авроры к закату,
Где, пространством скуля на цепи,
Как к хозяину, богу, еде, земле, брату
Рвётся небо к тебе подойти.


Писать что-то связное, когда в жизни нет отчетливой доминанты, не очень получается. Тут что-то потанцевала, тут что-то написала, там детей построила, котлеток вкусных приготовила, там еще поработала, поболтала ножками на набережной в хорошей компании. Никакого приоритета.
Пока хорошие ребятки то с одной стороны, то с другой, зовут на Бельтайн, я как-то больше склоняюсь к тому, чтобы взять палаточку и тихонько уехать на Ладогу или залив. А то там плясать, смеяться, куча людей- ой, все. Хотя, может, за сегодня отвальяжничаю, передохну (действительно устала) и сорвусь все-таки.
На самом деле все хорошо и правильно.

Мокрых серых прохожих пугливая стая
Вспыхнув крыльями, скрылась во тьме.
Я сквозь стены иду и в руках согреваю
То, что дорого, дорого мне.
По земным и небесным скитаясь дорогам,
Я храню эту каплю тепла.
И пока она есть, я доволен немногим,
Наша жизнь, дорогая, светла.

01:40 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
(Здесь мог бы быть пост про Москву, про отличных профессоров геофака, про кофе или про точку равновесия. Но я зашла в родную редакцию).

Скормила любимому главреду привезенную из Москвы горгонзоллу и выдала, наконец, клоунский нос, который припасла еще перед Новым годом.
А еще поигралась со своим автопарком из киндер-сюрпризов, повозила Светлану на кресле по редакции и душевно посидели на кухне золотым моим составом, даже Сережа забежал ненадолго.

Что я об этом могу сказать -

(спасибо Тане за кадр)

Если бы не больная спина и узкопрофильность, от которой ужасно устаешь - вернулась бы за милую душу, право слово.
Люблю их.

12:50 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
В целом - много сплю, много делаю, пытаюсь победить авитаминоз и незакрытые хвосты, думаю, довольно скоро разберусь и с одним, и с другим.

Прекрасное расцвечивает все до неприличия.

Позавчера, например, узнала, что такое "предложение, от которого невозможно отказаться". То, какое предложение заняло эту нишу, в очередной раз много объяснило мне о себе.

А вчера шли по набережной Фонтанки с Аланкуном, Карой и Дедушкой после смешного квеструма и "Книг и кофе", ели ужасно вкусное мороженое из мороженицы, где говорили по-итальянски. А впереди, у Аланкуна, именинника ждет маленький упоротый сюрприз - меч в криво вырезанном, и от этом еще более трогательном картонном "костре" - из Дарк Соулса, конечно, и шарики, блины, и разноцветная надпись "Потрачено" через всю комнату.
Жмуришься от солнца и удовольствия, болтаешь спокойно, а какой-то кусочек сознания все время смотрит на тебя немного удивленно - это правда все с тобой? И отличные друзья, и весна в благословенном городе, и дом за спиной, и даже вкусная мороженка.

И даже работа, которую ты хочешь работать.
Но это уже совсем другая история.

00:25 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Что-то меня понесло.
И так его любила, а как поселилась рядом - ой, все.

Проезжаю мимо любимого, раскинувшего крылья Михайловского корабля-замка, понимаю, что не так.
Колоннада под главным шпилем - как звонница.
Звонница без колокола. Дом без хозяина. Неприкаянный.

Случайный цвет. Говорят, Павел загадал покрасить стены в цвет перчаток фаворитки. В каких войдет в зал, таким и будет.
Случайное убранство. Торопясь, сюда саранчой тащили сюда все, что можно было перекинуть с других строек- паркеты, камень, скульптуры. Карма останется за дворцом - когда он десятилетиями будет стоять пустым и гулким, отсюда будут тащить на другие нужды - мрамор, двери, вещицы.

И надпись, которую готовили для Исаакия - тоже навесили над дверью, чтобы поскорее закончить. Говорят, тогда городской блаженный предрек - жить здесь государю столько дней, сколько букв в ней. Так и вышло: сорок букв, сорок дней.
Говорят, в такой срок душа отлетает от дома, от мира.

Тысячи людей на стройке, четыре года павлово детище тянуло силы со всего города - ради сорока дней жизни.
Дом без хозяина.

В нем есть скорбность особняков, на которых красуются даты построек - первое десятилетие 20 века. Но те, что вскоре потеряли хозяев, были захвачены ошалелыми от крови и власти героями и дармоедами, растащены и расхищены, вскоре затянуты чадом тесных коммунальных кухонь и бесконечной пустотой коридоров - те все же для кого-то стали домом, стали родными окнами, стали любовью и нелепой защитой фанерных межкомнатных перекрытий.

Он - остался стоять пустым и лишним, посередине нелепого рва, единственный замок среди дворцов, брошенный, удивленный и растерянный. Потом - сменяющиеся студенты Инженерного училища, потом...

Заходишь с другой стороны - парадный, симметричный фасад классицизма сбивает скобочившийся шпиль, нелепый изъян больного разума. Мета хозяина, брошенного чудного ребенка.

Рядом почти всегда звенят монеты- туристы и местные пытаются закинуть хоть одну на постамент Чижику. Звяк - канула в воду.
Следующая.
Следующая.

Минутами, днями звенят монетки, льются деньги-время в гостеприимное чрево Фонтанки.
Один, два, три - сорок. Все в воду, и тишина над водой. Как ничего и не было.

И только с другой стороны, раскинув широко округлые крылья, несется вдаль неприкаянный, высоко взметнувший мачту-шпиль летучий корабль-Михайловский.

Искать хозяина.
Искать себя.

22:44 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Вчера в оконном сеансе медленного скандинавского телевидения почти весь день показывали метель - огромными хлопьями снега. Сегодня - солнце и безоблачное небо.
Зауютилась прямо перед окном в небо в необъятном зеленом кресле-мешке на соразмерной своей кухоньке, где ветряные мельницы, сосна, вереск и шотланоклечтые скатерки, потихонечку делала дела.
Что-то мне кажется, врасту я в это место.

Через час - поезд в Москву, завтра БГМ, послезавтра что-нибудь еще.

Жалуюсь, что времяот времени ленюсь последние две недели, как тварюшка бессовестная - на самом деле, у меня что-то совсем мало физических сил в этом апреле. В зале с детьми периодически начинает кружиться голова. Наверное, витаминов мне действительно катастрофически не хватает.

Варю крепкий кофе с лимонной цедрой и гвоздикой.
Пью воду с лимоном.

Вот вам кусочек Таганая.
Вероятно, не самый живописный вид, но на самом деле эти деревья в долине были совершенно верескового цвета. И тут я, конечно, закончилась.

Когда видишь что-то действительно красивое, не хочется больше никуда идти, ничего говорить, ничего делать. Хочешь просто неподвижно стоять вечность и смотреть. И еще смотреть. И еще.
Никогда не знала, что с этим делать.


20:40 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Когда платишь за постой в таганайском приюте, тебе дают квитанцию. На квитанции написано:

Учреждение ФГБУ "Национальный парк "Таганай", г. Златоуст, ул. Шишкина, 3А
Принято от Яковлевой Катерины Яновны
В уплату За реализацию цели


Я думаю повесить ее на стенку. Можно даже в рамочку.

01:55 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Мои питерские котики.

Если кто-то, как я, упустил момент начала навигации - она началась с 10го, мосты разводят по обычному расписанию.

Я вот обнаружила, что все, уже вообще весна во все поля, чудом влетая в такси на Литейный за миг до того, как рабочие начали ставить барьеры.

Желаю и вам успевать в этом сезоне, и хорошо бы не так экстремально).

Ну и с открытием Невы всех нас

Благоприятные приметы для охоты на какомицли

главная