• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
13:55 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
И еще ролевого, дико извиняюсь.

С одной стороны, уже вовсю думаю персонажа в Белые горы (традиции, горцы, Кавказ, вот все это, помноженное на толкиновскость - плохая примета пить винище на кухне у Жени с Кьярой, к играм приводит), с другой - два дня разговоров в Москве про Дрмстрнг не могут не отсвечивать.
Письмо Бьянки брату с утра последнего дня игры - довольно безобидный отсвет.
Услышать случайно цоевскую "Кукушку" в красивой оранжировке для моего голоса, почему-то проассоциировать ее с Драгошами, выучить и спонтанно сочинить под нее же небольшой танец на основе чар - впрочем, уже клиника)

Письмо

00:26 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ну вот еще из Москвы - про социализацию.

Я все еще не могу толком общаться в большой компании, но уже не чувствую себя неловко, неудобно, неуютно -заняв удобную позицию, наблюдать почти за всеми, слушать обрывки фраз, любоваться жестами и глазами, чувствовать себя вполне на месте.

Все еще дико тяжело, ударом в солнечное сплетение воспринимаю поток тяжелого негатива от человека, на которого мне в целом не плевать, даже если поток направлен не в меня. Но уже не упражняюсь в обвинениях себя во всем на свете. Делай что считаешь правильным и не будь мудаком, остальное - выбор людей вокруг тебя.

Поняла, как дико давно я не общалась с новыми людьми не по работе, вот это мое любимое, когда расспрашиваешь незнакомое и слушаешь даже не ответы, а то, что за ответами, отмечаешь особенности пластики и работы мышц и опять же полуинтуитивно смотришь в то, что за ними.

Ну а с городом важно оставаться наедине, хотя бы на полдня - с любым городом. Обязательно.

Отправлено из приложения Diary.ru для Android

15:22 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Давление времени и истории, вернее, их многомерное тысячеслойное плетение, чувствуется в Москве как нигде, эта превышающая способность воспринимать концентрация времен и их единовременная явленность.
Это здесь я когда-то оперлась об угол кирпичной стены лестницы собора Василия Блаженного и почувствовала, как моя ладонь легла точно в глубоко вытертую в камне миллионами прикосновений выемку. И в этот момент, только в этот, по-настоящему осознала, что в истории больше, чем 300 лет, и все эти века обрушились на меня разом, и я влюбилась в этот вечный город.

В густом и теплом солнечном свете я сворачиваю с Арбата (там еще этот прекрасный мужчина с ситаром, и разговоры про джаз, этнику, андеграунд, национальные мотивы и жизнь вообще - вот все это), сворачиваю в арбатские улочки, узкие, тихие, без лишних людей и вывесок, и теплые настолько, что сразу все понимаешь про "ах Арбат, мой Арбат, ты моя религия", и все остальное, обхожу и проживаю каждую, и музей-мастерская Голубкиной, суть через форму, сыпкая глина, чуть напоминающая тальк на Тальковом камне, и бородатый смотритель "да вы потрогайте слона, он любит, правда. Это еще Роден говорил - хорошую скульптура хочется потрогать".

Где-то здесь я люблю Москву настолько, что становится понятно - пора уезжать, пока это, хрупкое, не рассыпалось.

Впереди еще несколько часов, в которые я буду поглощать этот город всей собой, и любить людей рядом со мной, и пить белое вино - а потом уйду трассой, неся все это полной чашей.

И нырну в родной город, как в воду, и раскроются жабры, и в очередной блаженный раз почувствую, как сильно я дома.
Где, кстати, весна.
И Москва будет сиять во мне теплотой.

18:07 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Мало что я люблю так, как состояние, в котором любовь к миру переходит определенную границу и становится вдохновением. То есть побуждением к действию и активным огнем внутри, если быть точным.

Москва на этот раз оборачивается ко мне стороной, которую я почти не пробовала на зуб, и я что-то вдруг влюблена в нее всей душой.
Горький дойной эспрессо на Патриарших, подлетающие над Бульварным кольцом качели на Маяковской, вой сирены в бункере 42.

Жадно паковать ощущения в душу.

Отправлено из приложения Diary.ru для Android

02:32 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Жива, здорова, счастлива.
Седовласый водитель рассказывал мне, как он воевал в Афгане и как готовить кишбармак и другие непроизносимые блюда, узбек говорил правильные вещи и дал с собой в дорогу божественный лаваш с сыром, а у паренька в фуре играли ДДТ, Пикник и Наутилус.

Вот еще - осознавать, сколько крутейших и любимых тобой людей живет в городах, в которые ты приезжаешь - бесценно.

И мироздание еще совершенно неожиданного царского подарка отвалило.
Просто шла по улице, никого не трогала, все как всегда)
Все свет.

Так поберегись, пригнись,
Покуда льется свет вертикально вниз.
Но не отринь, смотри,
Пока горит огонь у меня внутри,
И не сжимай в горсти,
И даже не гадай - а вдруг не долетит,
Твоя живая суть - стремительная ртуть,
И счет биенья вен нам укажет путь
Когда-нибудь.

14:29 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
- Вы в подарок мужчине или девушке покупаете?
- Девушке.
- Ой, как же быть, у меня не осталось коробочек для девушек, только черные!
- Эм. =_=

(На поверку "мужская" черная коробка оказалось с бантиком. В горошек. Так что от нее тоже пришлось отказаться, как от слишком девочковой =__=)

Сегодня после работы - трасса, потому что как же можно пропустить постигровую по Дурмстрангу, раз уж она по соседству, в Москве.
Тем временем параллельно уже читаю Желязны к "Люди, боги и Я" - кажется, мне уже лет пять не хотелось играть так сильно. Даже почти неважно, что за мир - лишь бы мастера хорошие, или компания.
Пока на лето - "Люди, боги..." и Безумный Макс. И думаю, чем бы разбавить разнокалиберный постапокалипсис.
Твердо знать, "зачем" - отлично.

12:42 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ой, все.
Я увидела свою фотографию с самая серьезной и напряженной мордой лица в жизни, кажется.

Что бы вы думали, привело меня в такое состояние?
Я буду прыгать с парашютом? Я буду собеседоваться на вакансию моей мечты? У меня случилось что-то трагическое?
Хм, нет, просто в зоне моей досягаемости находится трехмесячный ребенок!
Этофотография с крещения (того самого, на которомя сознание потеряла, ага). Все, знаичт, бегают вокруг столика с младенцем, умиляются, радуются. И я такая, сев подальше. "Блядь. Ребенок. Он шевелится. Паника".
Совершенно не умею в детей до пяти лет)


@темы: Кэти как украшение интерьера

15:54 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Пока землю не развезло, можно уходить в поля галопом - грех не пользоваться.

Иногда мне кажется, что казаки должны были быть самыми храбрыми воинами. Как любая осмысленная конница.
Потому что когда ты летишь карьером, и всем своим телом чувствуешь бешеную работу мышц зверя под тобой, зверя, который в разы сильнее и стремительнее тебя, тебе кажется, что ты можешь все. В этот момент смелость возводится в абсолют.

Пожилой казак, видевший, как я неслась на Лазутчике через поле, качает головой и усмехается - осуждающе и одобрительно одновременно. "Совсем жить не хочешь, что ли".
А я очень, ужасно сильно хочу. Поэтому сильнее пришпориваю жеребца.

13:19 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Хотя дел чуть больше, чем успеваю, конечно, бегу с желтыми-прежелтыми нарциссами обнять брата в день рождения.
Смутно кажется, что послетого, как поиграла в семью на Дурмстранге, и к своей семье стала относиться бережнее и сильнее - и вообще немного по-другому по внутреннему ощущению.
Кажется, что не кажется.

Стоило вернуться, слету зовут в гости и Аланкун, и Кара, и Граф. Граф предлагает с чем-нибудь помочь, и это все, конечно, очень любовь.

В Ривенфолде закрывается сюжетная арка Светлой партии, и моя Шай логично и счастливо выходит из модуля в свободное плавание. Пока думаем с Аланкуном, кого генерить следующим, он предлагает интересное и сложное. "А я справлюсь?" - сомневаюсь. "Да справишься, конечно".
Резко стало ужасно интересно - как все, что начинается с сомнения "а справлюсь ли я".

Бачер дарит Harry Potter and the Chamber of Secrets в бумаге и в оригинале со словами "Упарывайся дальше".
Вторая часть ГП - это моя карма, на русском она тоже была когда-то единственной, которую мне смогли подарить.

Нашу квартиру воспринимаю, как корабль, парящий над городом.

Еще у меня есть отличная история из моей любимой серии "ничего себе за хлебушком сходил" про то, как я вышла из дома погулять полукатоличкой, а вернулась протестанткой. Утрирую, конечно, но в целом смысл такой.
Про то, как дорогое Мрзд иногда так мило оборачивается "О, точно, у тебя же там проблемка была. На вот, держи". Ну и про то, чтобы быть упрямым и не кривить душой, конечно).

Весна везде.

13:40 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Готовясь к интервью, читаю дневники девушки, которая все чеченские, начиная с 1996, пережила в Грозном.
Вспоминаю, что это была первая война, с которой в реальном времени столкнулось мое сознание.
Мне было лет пять-шесть, я каталась во дворе с горки с черноволосой и черноглазой девочкой. Почему-то я спрашивала ее, откуда она приехала. Сначала она мялась, а потом сказала "Оттуда, где сейчас война".
Не помню, о чем мы говорили дальше, вообще ничего не помню - у меня очень плохо с детскими воспоминаниями, но помню мое ошеломление тогда, у горки. Вот сейчас мы тут катаемся, и в этот самый момент в доме этой девочки идет война.

Я потом не раз говорила со свидетелями тех событий, мирными и военными, видела хроники, читала что-то. Танцевала для ходячих пациентов закрытого петербургского госпиталя, где и сейчас лечат раненых на войне-которой-как бы-нет. И "Мертвый город. Рождество" ДДТ, которые ездили тогда с концертами по линии фронта, в сердце моем, конечно.

С того момента, как я каталась с горочки, прошло двадцать лет. Если честно, я все так же не понимаю, как так возможно, что люди способны на войну. То есть но да, но вообще никак нет.
Если честно, я все так же вижу в больших честных военных историях совсем не про геройства, про обычную жизнь, большой росчерк - и все-таки люди невероятно прекрасны.

И, конечно, "только бы не было войны".

В третий раз звали в Сирию.

01:28 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Пока смотрела на панорамную фотографию Екатеринбурга 19 (кажется) века, сформулировала. Принципиально - чтобы город был соразмерен человеку. Шириной, глубиной, высотой. Чтобы его можно было относительно без труда пересечь из конца в конец. Чтобы дома не заслоняли небо. Чтобы он целиком помещался в твоем сознании, наконец.

Поэтому я живу в обозримом и объятном "малом" Петербурге, в строгих границах исторического центра. Мне комфортно здесь, а все, что за чертой - вытесняется моим сознанием. Я маленький звереныш высотой чуть больше метра семидясяти, я передвигаюсь со скоростью всего лишь шесть километров в час, а моя память может удержать не так много улиц, набережных и дворов. Меня пугает столь чудовищно несоразмерный мне город.


Меряю улицы шагами, отыскиваю новые детали, перекидываюсь фразами с незнакомыми. После игры очень многое по-другому.
За три дня резко поменяла три чертовски значимые для меня вещи. Безумно счастлива по этому поводу. Теперь нужно еще с ними справиться, но я же сильная умница и у меня все должно получиться.
Если получится - расскажу. Может быть).

Как обычно, половина решения проблемы - ее точная формулировка. Вторая половина - воля к действию.

Из милого - мне до сих пор снится только Дурмстранг, просыпаюсь несколько раз за ночь. Каждый раз какое-то время панически пытаюсь вспомнить, кто по игре этот человек рядом со мной. А потом понимаю, что он со мной не по игре, а по жизни. И сразу хорошо-хорошо так.

По-прежнему хочу ехать в Москву и обнимать мастеров.
Как жить, когда ты живой комок благодарности и любви.

23:24 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Лучшая послеигровая лакмусовая бумажка - работа. Вернее, две вещи - младшая группа и собственное тело.

Особенность детей в том, что они очень быстро забывают и отвыкают. Всего через две недели занятий с другим педагогом, чей стиль ведения урока ничуть не похож на мой, тебе нужно завоевывать их заново. Вдребезги разносить своей харизмой стенку, которая уже чувствуется между вами, чтобы тут же забрать их внимание и эмоции, поднять и вдохновить.
Меня не было три недели, и этих детей мы вообще ведем попеременно, что не добавляет легкости.

Я думала, мне понадобится минут десять-пятнадцать - среднее время для таких условий и этих конкретных детей. При плохом раскладе - час. На самом деле без напряжения справилась минуты за три. Это может значить только то, что внутри все очень хорошо.

Другое - движение. Когда танцуешь всю жизнь, и значительную ее часть - осознанно, взаимосвязь между психикой и работой мышц очевидна до нелепости. И это чувство высвобождения всего грудного отдела и легкость в плечах - ах, как хорошо. Не расхлябанность - плавность, легкость, сила, свобода. Без недоговоренностей.

А дело в том, что есть бесстрашие, а есть - смелость. (Не только в этом, конечно, но это один из самых сильных аспектов).
Я довольно давно не боюсь. Не боюсь менять свою жизнь и мир вокруг меня, экспериметировать, говорить нет, выбирать, усмирять конфликты чужих людей, которых я вижу впервые, и успокаивать таких же чужих расстроенных, спорить с высокопоставленными, отстаивать свое и так далее, и так далее.

Но бесстрашие - это только отсутствие страха или способность его перешагивать. Смелость - эта деятельная энергия изменения мира.
Кроме тех осознаний, которые я вытащила из зимнего семестра Дурмстранга, он дал мне очень много смелости.
Ее нельзя запечатать и хранить, это можно только беззастенчиво и щедро тратить направо и налево, и тогда ее станет еще больше.
Только не останавливаться.

00:37 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
16:00 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
На кухне пахнет глинтвейном и кофе - прямо как в доме Ракоци.
Вторую ночь снится сплошной Дурмстранг и очень долго не могу понять, что происходит, когда просыпаюсь. В самолете пыталась понять, где и почему собрались так много магов, только ли здесь аристократия и как мне себя вести, а дома - почему я не в горнице, и как теперь сделать так, чтобы меня не исключили за то, что я сплю с отроком. По мелочам клинит вообще постоянно.
Машинально варю кофе себе как для пана Яна.
Постоянно хочется подбежать к нему за заданием, одобрением или с вопросом. Постоянно ощущение пустоты от того, что пана Яна до лета больше нет.
И уже готовое решение, что с этим делать по жизни.

Во всем этом было очень много волшебства и сказки. И урока по жизни. Я пишу много благодарностей и других многострок, чтобы этот семестр непреложно остался бы для меня в слове. Чтобы не затерлось и не потерялось. Потому что да, это тот уровень игры, который творит меня по жизни. Это то, зачем я играю в ролевые игры.

14:03 

Дурмстранг. Зимняя сказка.

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
"Силенцио. Заткнись и будь достойной".

Семестр про то, что для настоящей магии нужна не волшебная палочка, а твоя голова, твой внутренний стержень и немного интуиции и чуткости. Семестр про ответственность за твоих наследников. Семестр про то, что больше нечего бояться, даже если страшно.

Многострок
Песня про Бьянку этого семестра - однозначно "Лебединая сталь". (что как бы подсказывает, что персонаж оказался куда ближе ко мне как игроку, чем я рассчитывала)

18:46 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ребята. Я подумать не могла, что Таганай так прекрасен.
И да, лучше гор могут быть только горы зимой.

Я даже фотографировала.
Обязательно напишу про это все.

Нести в гору на плечах ребенка весом 18 килограмм три километра - unlocked.
Карабкаться на самую высокую вершину в одиночку в метель - unlocked.
Стоять под ослепительным солнцем на отроге, окаймленном древними скалами-останцами и видеть, что деревья в огромной долине под тобой - цвета вереска - ну, вы поняли.

А еще - возвращаться из Миасса с букетом восхитительных белых тюльпанов. Но это уже другая история)

Отправлено из приложения Diary.ru для Android

02:23 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
"С утра снежно и солнечно, и как сколько-то жизней назад я перед всеми делами дохожу до Щелчкунчика за чашкой утреннего кофе. Чтобы сорок минут никуда не торопиться, улыбаться в окно, предаваться с листами бумаги конвертацией мыслеобразов в слова и укладывать их удобно внутри себя.
Время превращается в "до отъезда в Екатеринбург", и все самое важное укладывается в эти несколько дней, как в люльку, и даже с отцовско-деньрожденьческими приготовлениями все выходит ладно и споро, и все успевается к приезду бабушки без труда и потери спокойствия, и снег во дворе из окон сияет под солнцем, <...>"

- Пишу я всего пять дней назад, и самолет уже завтра, и я действительно, кажется, успела почти все, что наметила, хотя и приболела к выходным. Возможно, впервые в жизни успела почти все, что наметила на целую неделю. Еще несколько часов в аэропорту будет у меня, чтобы записать придуманное, но не записанное, и совсем будет хорошо. Письмо Стерху, набросок сценария, тексты Графу.
Оставлять только то, что важно именно сейчас.

Могу вот еще радоваться саломоновской белоснежной, самой теплой флисоньке-куртке (девока в магазине говорит - до -18 - мне кажется, с ними что-то не так). Замучаюсь стирать, но зато белая - что поделать, если туристическая одежда безупречна во всем, кроме совершенно ужасающих расцветок. И, боже, как давно я хотела хорошую флиску.

Скоро увижу сестренку.

15:40 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Вдруг замечаешь, что тебе двадцать пять, у тебя одно брошенное и одно законченное полное высшее и восьмилетний стаж работы, ты готовишь мужчине котлеты и картошку с грибами и прокручиваешь в голове план грядущего урока со средней группой.

В то время как в духовке спокойно побулькивает в оливковом масле с добавлением эфирного масла сандала резная волшебная палочка.

18:21 

Vita Nostra

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Прекрасный блоковед и моя любимейшая преподовательница русской литературы Ольга Александровна всегда говорила - "когда вы выбираете книгу, которую будете читать, на самом деле это книга выбирает вас".

Я никогда не тороплю большие книги в свою жизнь. Я всегда уверена, что книга сама придет в самый правильный момент. Даже если уже знаю, что вот эта книга станет для меня событием и частью меня и моего мира.

Так, с тех пор, как я читала отрывок из Хёга через плечо сестренки в душном уральском автобусе, который вез нас с Уралмаша, и до того, как я сама открыла первую страницу "Смиллы", прошло почти три года. И она попала в мои руки в совсем другом контексте и от другого человека.
Хотя, в общем, я вполне представляла эти три года, чем однажды станет для меня Хёг.

О "Вита Ностре" я услышала много лет назад - сначала, наверное, от любимого брата. Потом от других дорогих мне людей. Стечением обстоятельств я читала огромные отрывки. Я знала, о чем она, какая она, почему она. Я хорошо знала, что она станет для меня событием.
За все эти годы я ни разу не прочитала текст целиком.

А потом все это - грядущий Дурмстранг, слишком много столь нелюбимого мной дома Ракоци в инфополе, и все мое сердце - и игрока, и персонажа, рвется к мастеру Слова.
Я просто не могла не открыть "Vita Nostra".

Я очень давно не читала так взахлеб. Я очень давно не погружалась в книгу настолько, чтобы физически чувствовать, как переплавляется мир внутри меня, чтобы, вываливаясь на короткое время в реальность, не узнавать ее и видеть настолько другое вместо привычного. Очень давно часы, проведенные над буквами, не складывались в месяца по моим внутренним часам.

Не то чтобы я сомневалась в том, что так будет.
Не то чтобы я могла что-то сказать о ней.
Все это, конечно, настолько мое, что просто не знаю. Ну, вернее я - его, конечно.
Понятия не имею, сколько еще я теперь не смогу читать художественную литературу.

Смысл - это проекция воли на пространство ее приложения.

02:02 

Наша родина - небо, и в нем не прочертишь границ

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Семь лет назад меня привели на концерт каких-то ненормальных ребят в зал с отвратительным звуком, и было не разобрать незнакомых слов - пока вдруг не совершилось чудо, и музыка с полупонятными строчками не прошла навылет. Потом я узнаю, что это была "Радость моя" и уже не пропущу почти ни одного концерта.

Пока все это не увенчается вчерашним чудом.
Цветы и черепа, и ленты, и яркие краски, юбки и плащи, бенгальские огни и расписанные маски в зале. И летящие чайки, летучие рыбы, горящее сердце и солнце в тонких белых костях грудных клеток на сцене, и маски-черепа, и шляпы. Карнавал вокруг смерти, и карнавал ради жизни, и всепринятие и всепрощение, и так много любви, которая брызгает в тебя с кровью через разбитое прямой наводкой линкора стекло.
Кто-то с улыбкой надевает на меня венок.

Земной порядок смешивается с порядком небесным, и все это взрывается жутковатым и ослепительным торжеством духа, света, добра и смелости. Потому что как иначе, окунувшись в живительный омут смерти и вылетев из него на легких крыльях флейты и небесного вокального распева. Вылететь домой, куда едут цари-звездочеты, и неважно, что там будет завтра утром.

Мне действительно, кажется, становилось слишком много пафоса во всем этом, но все равно слушаешь и слушаешь бесконечно новый альбом, и вот ты здесь, на концерте, и все прощаешь, принимаешь и вбираешь всей кожей.
Потому что они честные, эти ребята на сцене, честные в своей правде.
Потому что и в зале - хочется смотреть в лица, любоваться руками и улыбками. Я люблю каждого, кого вижу здесь, и чьи глаза теплы.
Потому что, конечно же - какая живая, дыщащая и сложноорганизованная, но ясная музыка, без которой ничего этого не было бы.
Потому что нет иного рассвета, чем в нас, потому что в нашем сердце - огонь, озаряющий стороны света. Огонь, который пробьется из самого вечного льда.
Потому что свобода - в служении, и на этом все так же счастливо и наполненно стоит моя жизнь.

"Я тебя помню, ты танцующая девушка", говорят, и "спасибо, вы вдохновляете", и просто расступаются бережно, давая воздух и пространство. Кто-то берет за плечи и мягко, но настойчиво вталкивает в круг на "Убить свою мать". А как танцуется на инструментале, боже, вот это удивительное - когда музыка просто протекает сквозь тебя, становясь движением. Без твоего участия, ты только принимающий и отдающий, ты только проводник.

Я прихожу одна, и встречаю здесь больше десятка друзей и знакомых. И мне трудно рассказать, насколько это счастье и какой это высший порядок отношений - делить с другим человеком музыку. Которая во многом, конечно, музыка сердца твоего, туркестанский беглец.

Так пускай же расходятся наши пути. Есть огонь, что сильней страшной ночи Эреба. Если вечность взрывается в смертной груди, рыцарь сердца становится - рыцарем неба.

Благоприятные приметы для охоты на какомицли

главная