• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:49 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Эта суббота отпустила восвояси мое привычное суеверие - если мир мешает что-то сделать, я обычно этого не делаю.

Утром в субботу последовательно случилось почти все, что могло помешать мне уехать на Вуоксу на эко-акцию. Это были даже не классические три препятствия - сколько раз события нелепейшим образом усердно играли против, шесть? Но уверенность в том, что я совершенно точно хочу добраться, неважно, через какое количество приключений и времени, была настолько железна, что я не развернулась со спокойным "ну, не судьба", а сделала все возможное и немножечко невозможного, чтобы в конце-концов зарываться рукой в прохладную воду огромного озера с летящей моторной лодки.
И все было удивительно хорошо, в тысячу раз лучше, чем должно было быть.

Это как кидать монетку на орла-решку, догадываюсь я. Кидаешь ведь не затем, чтобы получить ответ, а чтобы понять, что тебе на самом деле нужно.
Так и с этим сопротивлением. Если ты не делаешь зла, не поступаешь нехорошо и хочешь туда - иди.
Это не значит ломиться куда попало, потому что так в голову взбрело. Это значит не перестраховываться от ошибки - потому что ошибок нет.

Это все, конечно, от нелепой мысли, которую вкладывают в наши головы - есть один наилучший путь прожить свою жизнь, и надо обязательно не ошибиться. Я мал и глуп, и я чаще предоставляю мирозданию направлять меня, веря, что миру виднее (я до смешного уверена в таких штуках) - потому что я часто боюсь ошибиться. И, в принципе, мироздание еще ни разу не подводило.
Но когда-нибудь догадываешься, что все пути одинаково хороши - только не ври себе.

Я всегда боялась ошибиться, на самом деле.
Но, похоже, это все как в моих любимых играх: неправильного выбора просто нет.

Я сворачиваюсь на ладонях у мироздания и не боюсь.

13:17 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
В моих прекрасных выходных были, например, гонки на бетономешалке за автобусом или готовка ужина в девять вечера на темной платформе в Мюллюпельто на газовой горелке и втором огне от маленького костра в кастрюльке за час до прибытия электрички.

Где-то в голове уже гуляю по Таллину - билеты на пятницу лежат в рюкзаке.

В четверг танцую у Миши. Снова возвращается в мое расписание вокал. И планов на разные слова становится больше.

Не знаешь, с какого места начинать - начинай с любого.

Хорошего понедельника, что ли)

00:47 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ну что еще было?

Вот мама притаскивает в комнату здоровый белоснежно-красный букет (в листьях бадана!) с утра и заговорчески сообщает, что подарок будет позже.

Девятнадцать лет, Воннегут - "Смысл человеческой жизни — только в том, чтобы любить тех, кто рядом с тобой, кто нуждается в твоей любви".

Вот я валяюсь в кровати бесконечно, часами, как никогда не валялась (господи, как же я устала-то, что столько валяюсь, думаю).

Двадцать один год. Аквариум - "Да мы ж из серебра-золота, что с нами станется".

Вот - спускаю велосипед с обрыва на канонерке, раскладываю на песке пенку, достаю любимый шерстяной плед и термос чая с виски и специями. И долго-долго смотрю на раскинутый залив, в мое море, на проплывающие баржи на пляже, который сейчас никому, кроме меня, не нужен.

Двадцать лет. Светлакова - "Мы сидим здесь, в аудитории, и ля-ля-ля. В то время, как кто-то варит железо, ведет "Сапсан" в Москву... И за эту внутреннюю свободу созерцания мы несем огромную нравственную ответственность"

Вот - родители дарят мельницу, которая приехала прямо из Ла-Манчи, еще не до конца собранную - крошечные кирпичики, тоненькие реечки для крыльев, еще не разрезанный шпон для крыши. Отец тайком собирал ее трое суток и все равно не успел. И деревянный ящичек с инструментами для мелкой работы по дереву.

Двадцать три года. Хёг - "Это такой способ жить, когда смерть все время рядом, и тем не менее всегда много сил, энергии и сострадания".

Вот - сижу вечером тихонечко у Кары с Графом на подоконнике, говорю негромко, как вдруг - звонок в дверь, а там внезапно мои дорогие и торт с зажженными свечами. И говорить, и смеяться, и гитара, и кальян, и любить очень сильно.

Семнадцать лет. ДДТ - "Храни меня среди огня, мой светлый звук - тебе, мой друг. Ты кормишь хлеб, ты веришь в соль, и легок крест, и прост пароль. И если даже я на дне, любовь, подумай обо мне.

Вот - на гранитном спуске недалеко от Спортивной мы с любимыми коллегами свешиваемся к самой Неве, и, один за другим, плывет по темной ночной воде белоснежная флотилия бумажных корабликов с пожеланиями.

Школа. Бредбери. – Том! – И тише: – Том… Как по-твоему, все люди знают… знают, что они… живые?
– Ясно, знают! А ты как думал?
– Хорошо бы так, – прошептал Дуглас. – Хорошо бы все знали."


Мне двадцать пять, мне кажется, что знаю, чего я хочу, вокруг меня удивительные люди, я немного умею делать слова, мне не страшно, я начинаю утро с экзерсиса и контрастного душа, я неплохо держусь в седле на самом норовистом жеребце.

Мне двадцать пять, местами я невероятная дура, я очень многого не умею, я неустанно бегаю в своей жизни по таким хлипким мостикам, что, кажется, гравитация подыгрывает мне, раз я все еще держусь на своей высоте.

Мне двадцать пять и я умею слышать свой камертон. Вокруг него можно строить что угодно.

я пришёл к старику берберу, что худ и сед,
разрешить вопросы, которыми я терзаем.
"я гляжу, мой сын, сквозь тебя бьет горячий свет,
-так вот ты ему не хозяин.

бойся мутной воды и наград за свои труды,
будь защитником розе, голубю и - дракону.
видишь, люди вокруг тебя громоздят ады,
-покажи им, что может быть по-другому.

помни, что ни чужой войны, ни дурной молвы,
ни злой немочи, ненасытной, будто волчица
-ничего страшнее тюрьмы твоей головы
никогда с тобой не случится

00:30 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ты придумываешь историю. Персонажей, которые живут в ней. И несколько лет ты ходишь с этими персонажами и с этой историей в голове. Она обрастает другими тоненькими ниточками-историями, шире и шире, хотя ты не записываешь почти ничего из придуманного. Ты сживаешься с этими персонажами, привыкаешь к нам, они незаметно становятся частью твоей повседневности.
А потом ты взаправду встречаешься с ними.

Мои друзья придумали для меня не приключение - мои друзья придумали для меня чудо.

Вчера я разгадывала загадки, придумывала истории и бегала по городу, встречаясь с самыми взаправдашними жителями моего Маяка.
Тетушка Сольвейг - Рожик.
Инга - Полиночка.
Февраль - Скальд.
Кошка - Соня.
Сахарница - Кара.
И, конечно, мистер Д., сотрудник Ведомства разделенных миров - Рос и Смотритель маяков Томас из рассказа Рос - Аланкун.

"Иногда вещи нужно знать. А иногда - забывать".

"И тогда рыбы стучат об лед - получается очень красиво. Полосы от коньков как нотный стан и рыбы-ноты". "А вы не пробовали записать мелодию?". "Нет! Вы что, это же несерьезное занятие! ... На самом деле пробовал. Очень красиво".

Я не знаю, как объяснить это - когда ты говоришь с существом, которое придумал сам. Спрашиваешь и рассказываешь, и понимаешь его все лучше, и видишь все яснее, и веришь в себя все больше. Как рассказывала Февралю про Петербург. Как спрашивала у Сахарницы, откуда она. Как следила за неспешностью Кошки. Как робела перед Тетушкой Сольвейг, и все равно тянулась к ее бесконечному и спокойному теплу. Как разгадывала ноты на ладонях у Инги.
И, конечно, как писала дарственную Петербургу - короткое вступление между нотными станами Грига и письмо, в котором точно знала, каким должно быть каждое слово.

"Только ноги не промочи".

"Чай - он специально чтобы успокаиваться. Его для этого китайцы и придумали - жили, а вокруг варвары, варвары, все пытаются нападать, страшно же. Поэтому они придумали чай. А потом - порох".

Иногда мне было ужасно жаль, что не было с собой фотоаппарата. Хотя, наверное, так лучше.
Не знаю, как они все умудрились так попасть в образы из моей голове, о которых я почти ничего и н рассказывала никому.
Очень хочу запомнить - Денис, который сидит на солнце на гранитном выступе моста Ломоносова, скрестив ноги.
Морковные колготки Инги и разрисованные руки. Оранжевый шарф Тетушки Сольвейг в темных локонах и оладьи в траве. Пугливо выглядывающий на улицу Февраль с разметавшимися по черному пальто черным волосами. Сахарница, которая протягивает шляпу с сахаром, сидя на пледах на крыше. Кошка с керосиновой лампой в пустом и звучащем холле Витебского вокзала. И, конечно, Томас в полумраке под зонтиком Оле-Лукойе и с длинной-длинной трубкой.

Те, кого ты выдумал, кто зажил своей жизнью сначала в твоей голове, а потом и так вот, и за кого ты в ответе.

Полумрак и свеча по кругу, и каждый из них говорит прежде, чем зажжется керосиновая лампа и они отправятся домой, на Маяк.
Когда свеча доходит до моих ладоней, я уже почти не могу говорить.
Я периодически плачу от счастья, любви и благодарности. Бывает такое. Но я не помню, чтобы я когда-нибудь от этого всего так рыдала.

И комната-маяк.

Мне кажется, ничего в этой жизни не сможет быть круче, чем эта история, которую я сама, взаправду пережила с моими любимыми созданиями.

"Теперь мне придется написать все-таки эту книгу, - смеюсь я. - Хотя бы ради страницы с благодарностями". А бонусом - эта история, как Петербург утащил к себе Маяк с его обитателями, и автору пришлось с их помощью всех вызволять.
В этот момент я верю, что не шучу.
Как бы там ни вышло, а Тетушка Сольвейг - Рожик, Инга - Полиночка, Февраль - Скальд, Кошка - Соня, Сахарница - Кара, мистер Д. - Рос и Смотритель Оле-Лукойе Томас - Аланкун (хотя на самом деле Лодчник, конечно), еще плотнее угнездились теплом на маяке в моей голове.
И северное море вокруг, конечно же.

Сказать, что я люблю, благодарна и счастлива - ничего не сказать.

@темы: Пока горит огонь на маяке

01:51 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
По-прежнему пока не готова писать про деньрожденческие штуки.

Несколько дней назад утром случайно встречаемся с Рос ровно посередине Благовещенского моста - она едет с Васьки на учебу, я - на Ваську на работу. Останавливаемся колесо в колесо и одновременно снимаем наушники. Какое начало дня может быть лучше.
__________

У меня наконец-то будет второй корреспондент - а, значит, я еще задерживаюсь в любимой редакции. Мой разговор по этому поводу с главным редактором я должна оставить здесь, на долгую и светлую.

[04.09.2015 18:13:41] Наталья : был небольшой бой. мы его выстояли.
[04.09.2015 18:13:54] Кэти: ^________________________^
[04.09.2015 18:13:55] Наталья : а знаешь почему?
[04.09.2015 18:14:02] Кэти: Потому что ты пума?
[04.09.2015 18:14:05] Наталья : да
[04.09.2015 18:14:11] Наталья : и потому что у пумы крутой котенок
[04.09.2015 18:14:18] Наталья : рррррррррррррр
[04.09.2015 18:14:31] Кэти: мррррррр
[04.09.2015 18:15:08] Кэти: Пойдем я тебя обниму
_______________________

Довольно забавно - моя коллега, с которой мы не особенно много пересекаемся, но работаем в одной редакции уже год, говорит: "Я не люблю мимимишность, но ты первый человек в моей жизни, у кого она настолько естественна и по-настоящему мила".
А люди, которые близко знают меня много лет, пишут: "Ты единственная из моих друзей, кого я легко могу представить во главе армии", или "тех, кто тебе близок, ты будешь защищать, словно воин".

Выходим из Диво-острова, нас зазывают в развлекательный тир. "Настреляете девушке на мягкую игрушку" - аргументирует мальчик. "Девушка из боевого стреляет", - фыркает Бачер, пока я стараюсь не засмеяться.

Все хорошо. Как всегда, сентябрь - это очень новый год.

23:10 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Когда-нибудь, вероятно, я про все напишу, но пока я просто полна любви к моим чудесным друзьям, чудесным родителям и чудесной редакции.

18 бумажных корабликов, мельница из Ла-Манчи, набор для мелкой резьбы по дереву, внезапный торт и маяк.
И люди, у которых хорошо.
И с которыми хорошо.

00:32 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Три месяца ушат холодной воды, которые обрушивались на меня с утра, залакировали ледяные озера и реки высокогорья, и с ощущениями холода все стало непривычно. В +15 хожу в платьях, которые не надевала, если на улице ниже +20, в +11 в них же катаюсь на роликах, да и пешком тоже хожу, правда, через полчаса накидываю сверху кофту.
Тело при этом, кажется, не стало остывать медленнее (здравствуй, пониженное давление), но теперь организм воспринимает все, как должное.
______________________

Поздно вечером едем с Лиром и Карой - они на скейтах, я на роликах, луна здоровенная, тепло и весело, лето уже почти переламывается осенью, асфальт теплый и шершавый. И да, остро-остро - это непривычное чувство, когда знаешь не только, "как", но и "что". Которое с каждой неделей и с каждым месяцем только укрепляется сильнее. Никогда бы не подумала, что благодарная послушность событиям, которые случаются со мной, когда-нибудь выплеснет волной на такой крепкий берег.
______________________

Скальд радует бесконечно, как все те замечательные люди, которые решаются на то, чтобы делать. Даже не так важно, что.
Каждый - дороже платины.
______________________

- Вот поэтому я и не женюсь, - говорит Граф.
- Нет, стой, женись, пусть твоя жена готовит нам и убирается, - вставляет Кара.
- А мы ее кормить будем.
- Тогда женись на мне, - смеюсь я.
- Подожди, а зачем тогда жениться?
- Чтобы было документальное подтверждение права
- Правильно, почему мы общую Кэтичку себе забрали.

Так и живем.

19:16 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Вот это - Кэтичка работает на мероприятии.

тык

А вот это - Кэтичка работает в редакции.

тык

Мне больше нечего сказать.

11:56 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Про работу и коллег.

"Ну хотя да, иногда очень хочется наорать на спикера, - говорю. - Даже я иногда ругаюсь, но очень редко. Не помню, с кем последний раз было, с хххх (замминистра)?"
"С хххх (гендиректор холдинга)", - поправляет редактор.
"Ага. Когда ты ругаешься, вся редакция перестает работать и замирает, - замечает Света. - Пронесет - не пронесет, уф, положила трубку, пронесло".

Вообще, дом - он там, где люди, конечно. Так что в большей степени дом сейчас в редакции. Ну и отчасти дома у моих дорогих друзей.

А еще я возвращаюсь в редакцию, а на моем компьютере - кот. Вот такой.

А на записке написано: "Хорошая новость для кота".
Под ней - другой лист: "Здесь вам не Ленобласть"
Потому что я жаловалась на областную журналистику почти все время, пока была на фестивале.


Какие отличные, слов нет.

20:50 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ничего конструктивного.

Двое суток пробыла в Рощино, почти все время проработала, но работать в карельских соснах всегда приятнее, чем в любом другом месте.

Плавала ночью в пруду, урывками бегала в лес и собирала чернику, делала утренний экзерсис на балконе с видом на лес, работала в гамаке под звездами.
На самом деле, даже эти крошечки искупают вообще все.

_____

Арши летает низко, стелется по макушкам трав, путает теплое с быстрым.
Когда Арши касается щиколотки - человек не заметит, зверь встрепенется, ветер развернется вспять.
Потом целый день ходишь неприкаянный, как будто в чан с небом опрокинули. Думаешь ровно, не боишься смерти, ешь холодное.
Арши любит порядок.

@темы: игры в литературу

00:07 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
В воскресенье дохожу до Кары и Графа - а они просто с порога приводят меня в состояние комочка любви. "У нас там подоконник обустроен, и на нем не хватает кота", - говорит мне Граф и отправляет в комнату. А там правда подоконник в мягких одеялах, подушка, заварен зеленый чай и стоит моя кружка. И фазеровскую булочку выдают. Все, как я люблю, в общем.
Ощущение, что ты пришел туда, где тебя ждали. Сразу кажется, что, может, не такой уж ты и дурак бесполезный)
Такие чудесные.

Или вот вечером - иду знакомить моего дорогого буддиста со Скальдом, забираю с собой Кару (возвращалась, чтобы посмотреть полнометражку поней), Кара со скейтом - скейт отличный, когда ловлю равновесие, вообще не хочется слезать. Может, себе тоже заведу - уж больно славный зверь.

А главное - вечером, прошу Скальда поиграть, и вдруг так славно спеваемся (последний раз вместе мы пели еще до того, как я снова стала заниматься вокалом), и даже начинаю петь в октаву, а где-то расходимся двуголосием.
Так хорошо обоим, что Скальд, наконец, начинает просто импровизировать, а я подхватываю голосом нараспев и веду какую-то вторую линию, мелодии преплетаются, плывут, и так хорошо и свободно.

А немногим ранее Аланкун готовит вкуснецкие драники.

"Мы с тобой сегодня в моем сне сидели в горах и молчали", - пишет мне брат.

Я по-прежнему понятия не имею, чем заслужила (а скорее уж - каким авансом) даны мне все эти люди.
"Сохрани, господь, всех тех, кто в сердце моем укрыться успели - а точнее, пронеси их хаос мимо камней", вот это все. Хочется взять всех в ладони и нести бесконечно.

23:44 

Вишлист)

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Я помню, как я каждый раз благодарна тем людям, которые пишут вишлисты (потому что наталкивает на идеи), поэтому он в этом году будет. Хотя, как обычно, ничего не дарить - тоже нормально. Подарить открытку или просто листик с парой слов от руки - тем более.


Главных пунктов здесь два первых, конечно)

1. Это традиционно и неизменно - ваша любима книга. Или книга, которая много для вас значит. Может, вам кажется, что она мне не понравится - это неважно. Это подарок вообще не про это.
Одно из самых моих любимых - "Степной волк" Гессе, который мне подарила Рос. Я не понимаю в нем ни слова, потому что он на немецком, но он зачитанный, старый и с многочисленными пометками на полях. Сокрооовище.

2. Приключение. Приключения бывают всякие. От всяческого экшена до прогулки в керамическую мастерскую или странный дворик. Даже знакомство с человеком бывает приключением. Приключения я люблю всегда.
Это поважнее всяких вещей будет, ясное дело)

3. Ну и, ясное дело, какая-то штука, которую вы почему-то решили мне сделать. Или какая-нибудь херня, которую вы увидели и решили, что вот она прямо для меня.

А еще открытки. Я по-прежнему бесконечно люблю открытки.

В принципе в эти три пункта вмещается все важное. Дальше - всякая ерунда.

она самая

13:19 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
- Правда же, ты никогда такой вкусной дыни не ела?
- Мммм, не могу этого сказать.
- ???
- Ну я же не помню вкус всех дынь, которые ела в жизни, не могу их объективно сравнить и не имею права утверждать такое. Вероятно, это эффект... Подождите. Вы имеете в виду не это.
- Просто скажи, что дыня вкусная!

Родители приехали, а я отвыкла)

Отец показал маме "Догму" и "Автостопом по галактике". Мама в восторге.
Люблю своих родителей ^^

12:59 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
За всю жизнь вбито в голову: если выезжать из города, то обязательно с утра.
Но заканчиваю дела к четырем, думаю - какого черта, и через час за окном электрички мелькают сосны.

Слишком много тепла и солнца - и ближняя коса пляжа Репино-Солнечное усыпана людьми, но мой залив мелок - и я ухожу гулять по воде - где-то за тридцать, а где-то - и за всю сотню метров от берега, вода ненамного выше колена, теплая-теплая, покачивается мелкими волнами. С берега не долетает ни голосов, ни музыки, а перед глазами - только залив, переходящий в Балтийское море.
Гулять так больше часа (потом будет стойкое ощущение, будто накупался всласть), пару раз волна все же обдаст выше пояса, но не страшно. Я за все люблю мой залив - за то, что мелок, в сущности дик, за яхты, даже за КАД через Кронштадт, который перекрывает большую воду, если смотреть из города, но отсюда, по другую сторону, раскидывается по вечерам сияющим оранжевым ожерельем между небом и водой. А особенно - за цвет воды на просвет, за холод, сосны и камни.
Накануне, когда мы спонтанно пили с коллегами, и я рассказывала какую-то очередную историю из моих дорог, Макс спросил удивленно: "Так что же ты тут тогда делаешь?". Я так растерялась, что не нашлась, что ответить, кроме как "ну, я люблю этот город". Просто потому что - ну, это же так очевидно в моей голове. Или делать домом весь мир целиком, отказываясь от идеи дома вообще - или же - не знаю, с другой стороны "или" только недоумение.

И костер вечером, и пожалеть, что не взяла с собой спальник - лечь бы под сосной, да и славно. В другой раз надо.
Уезжаю поздно, когда над заливом, через серебристую дорожку, светит ярко ровная половинка луны.
Очень-очень важно - делать, что ты хочешь. Научиться понимать, чего ты действительно хочешь.

____________________________

С тех пор, как я вернулась, мои контакты с людьми за границами работы ограничились встречей с мастерами Н+ (и сопутствующим) и вчерашним вполне душевным распитием бутылки виски на четверых в редакции. сказалась перемена режима - рано встаю, рано ложусь. Ни о чем не жалею, но в итоге в полной мере выросло классическое "хочу общаться с людьми, но не хочу общаться с людьми".
Прихожу к Соне с Аланкуном, занимаюсь своими делами. Идеально.

С тех пор, как поняла, что буду делать, если уволюсь раньше намеченного (а, вероятно, так и будет), стало совсем хорошо.
Все чертовски правильно, как всегда.

12:47 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Я подарила своему главреду патрон времен второй мировой.
Теперь она закалывает им волосы.

Это все, что я сегодня хочу сказать о работе.

А на выходных будет время рассказать что-нибудь о других прекрасных вещах)

11:10 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
"Здесь, у нас, деньги не имеют значения, - говорит Ренат. - Никакого, вообще, понимаешь? Важно только отношение. Сегодня он помог тебе, а завтра ты поможешь ему". Потому что здесь, в горах, эта вернувшаяся помощь однажды может стоить им жизни - в прямом смысле.

Алтайцы-охотники стары, как их рассыпающиеся горы, сколько бы им ни было. Алтайцы-охотники очень правильны. Просто потому что здесь это - единственный алгоритм выживания.

Они стреляют без промаха на километры из винтовок Второй мировой, не любят говорить о своих духах и не беспокоятся по пустякам. Они учат думать сначала о всех, потом о себе. И кидают сигареты в костер в память о погибших.

Они прошли чужие войны, кто постарше - Афганистан, кто помладше - Чечню. Они не стреляют в зверя, который приходит сам. Они не любят нахлебников. Они не любят, когда кто-то не отвечает за свое слово. Они не любят пустые идеи. Они не любят города.

Они выросли в горах и хотят в них умереть.

Каждый из них понимает больше, чем подавляющее большинство изнеженных и торопливых городских жителей.
Их взгляд на мир многожды проверен смертью. Они не добрые. Они больше - они настоящие.

10:54 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Иногда я краем сознания цепляю ощущения того, как все могло бы стать, если бы не те люди, которые так крепко держали меня в моем благословенном. Мои дети и наш театр столько лет. Мои любимые люди. Человек, с которым хочется быть.

Иногда я краем сознания цепляю это длинное кочевье, смену мест и континентов, волонтерство и песок в волосах, загорелые руки и худые ноги, черепахи, нефтяная пленка на море, однообразные измерения, пестрые люди, уставшая спина, открытки на домашний адрес, который машинально пишешь, но на самом деле уже давно не помнишь.

Она не лучше и не хуже - это, вторая, она просто возникает так близко, как будто та реальность, в которой все пошло по-другому, просачивается в мою с каждым отрешенным сном. Или же как будто мой близнец, двойняшка, почему-то забытый напрочь, пытается достучаться до меня, когда из наших ударов сердца складывается подходящий ритм.

Я вспоминаю, как удивительно было возвращаться в этот раз, когда я впервые ехала не к городу - не только к городу - а стремилась к человеку.
"Никогда я, поверь, не искал за пределом себя" - вот все это.

Но еще я думаю, где я буду в следующий раз. И я уже немного там.
Двойняшка-иномирец кивает и снова растворяется в мареве.

14:55 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
На самом деле, во всей моей херне, которую я про себя называю путем, есть ровно один критерий. Если, делая что-то, я становлюсь радостнее, спокойнее и счастливее - отлично, let's go. Если нет - давай до свидания.
Все.
Остальное ерунда).

_______________

Горные реки сломали мне холодную воду. Теперь любая вода недостаточно холодная. Кусок льда более-менее сойдет, но в куске льда не поплаваешь.
Вместо того, чтобы просто выливать на себе здоровой таз холодной воды, приходится к этому еще и стоять под холодным душем. И то недостаточно.

Склоняюсь к мысли, что холодная ванна - вполне неплохая идея.

________________

Мне очень много всего еще есть порассказать про Алтай и наши дороги, но пока я мурлыкаю и радуюсь своей редакции и своему шефу отдельнейше. Я опять не помню, что я тут делаю и почему я про все это пишу, но, черт возьми, у меня по-прежнему слишком идеальное начальство. И коллеги.
Как жить вообще.

09:47 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Город мигом обволакивает тебя целиком, как руку - тонкая кожаная, много лет ношенная перчатка.
Но боковым зрением все еще видишь горы на горизонте.

Неровное одеяло облаков из иллюминатора самолета, над которыми сияет полная луна - чистый Рерих.
Человек в Томске с татуировкой маяка на руке дарит губную гармошку.
Обжигающе холодные горные реки сносят течением, ноги сводит очень быстро, и каждый раз остаешься в воде чуть дольше, чем следовало бы, очень уж хорошо.
Задерживаюсь в пещере, встаю неподвижно и гашу фонарик. Несмотря на капающую воду, от непривычной тишины скоро начинает звенеть в ушах и остается только неподвижность.
Снежник плотный и сероватый, журчит где-то внизу водой, не можешь отделаться от мысли о том, какая же это чудовищная масса снега, и какой же чудовищной она была полгода назад.
Засыпать под кедрой просторно, звездно, уютно и спокойно. Просыпаешься ночью только если луна слишком сильно бьет в глаз, или бурундуки топчутся по пенке. Снова засыпаешь мирно.
Каждый новый перевал фантастичнее предыдущего.

Я не помню когда-нибудь и где-нибудь такого отчетливого и яркого ощущения - ты на своем месте - как когда идешь на лошади вслед за проводником, вверх и вниз по склонам, не торопясь и оглядывая спокойно окрестности. В карманы походных штанов помещается почти все, что тебе, в сущности, нужно иметь в жизни, нож привычно висит на крепком ремне. Все прочее осыпалось блестками, тело привычно вторит широкому шагу коня, в голове - ровный сосредоточенный покой.

Из гор не уходишь. Горы всегда уносишь в себе.

15:22 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
На Алтай я собираюсь неторопливо, несколько дней.
Собрать рюкзак - самая крошечная часть.

Я закрываю гештальты, выполняю столько обещанного себе и другим, сколько получается, пишу письма, говорю то, что, мне кажется, должно быть сказано.

Возвратится, как это бывает каждый раз, кто-то немного другой. Поэтому это так важно (хорошо запомнила за столько раз) - завершить все то, что принадлежит этому куску пути, в этом куске пути. Потом что-то потеряет важность, но главное - все потеряет непрерывную связь и оставит легкое недоумение - почему мне нужно к этому возвращаться.

Есть и еще одна причина, не менее важная - оставить здесь все, что можно оставить, чтобы потом ничего лишнего не цепляло и не мешало. Чтобы не расправляться потом с этими тянущимися ко мне крюками, я предпочитаю их по возможности не строить.
На самом деле все это очень простое и объяснимое.

Те, кого я знаю здесь лично, отличные, я люблю вас. Те, кого не знаю - уверена, что тоже отличные.

Берегите себя и близких.
До середины августа)

Благоприятные приметы для охоты на какомицли

главная