• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
15:40 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Полтора месяца назад Ив спросила меня, куда деваются эмоции, если я не отгораживаюсь.

Не отгораживаюсь от всей грязи, боли, несправедливости и мерзости, с которой постоянно сталкиваюсь по работе и, реже, - по жизни.

На самом деле я не забыла этот вопрос, но я по-прежнему не знаю, как ответить так, чтобы передать суть.

Есть одна половина, которая лежит на поверхности - все зло действительно воспринимается как данность. Просто так есть. Не будешь же злиться на ветер, который дует, зиму, которая темна, или город, в котором нечем дышать. Это некоторая исходная данность, в которой ты работаешь безоценочно. Ты делаешь то, что можешь со своей стороны. Этого достаточно.

Но есть другая - есть боль за тех, кого зло задевает. Она никуда не девается, не может деваться.
Каждый год в Америке сто миллионов птиц гибнет, врезаясь в небоскребы.
Каждый день на земле тысячи детей гибнут от голода.

Я знаю, что происходит после восемнадцати с детьми с задержками развития, которых не берут в семьи. Я знаю, что с ними происходит до восемнадцати.
Перед моим внутренним взором в деталях стоит не один терракт.
Я смотрю на бездомных людей и вижу их.
Я была в закрытом госпитале в Петербурге, куда привозят раненых в боевых действиях.
Я могу продолжать очень долго.
И постоянное равнодушие - как самое страшное.

Я принимаю все, что вижу и знаю не близко к сердцу, я принимаю это сердцем. Но при всем этом есть как раз та вещь, которую так сложно выразить.
Добро и зло для меня неравноценны - кажется, с детства, со временем это только укреплялось. То, что в системе морали кодово называется "злом" - некоторое не то чтобы естественное, но удобное состояние человека, как ощущается для меня. Зло - это почти не поступок (даже если это круто волевое действие), это как бы отсутствие поступка. (я еще уточню - я не утверждаю сейчас ничего, я пытаюсь объяснить то, как я вижу). Дети, кстати, очень естественно и непосредственно злые часто. Это нормально. Но при этом добро всегда поступок, всегда восхищает и восторгает меня. Даже самое маленькое.
Получается, что в моей системе мира какая-нибудь огромная, хорошо организованная злость, подлость и мерзость - это все равно в каком-то смысле отсутствие действия. И, как любое ничего, его сразу перевешивает какая-нибудь маахонькая искренняя крупица добра и света. Это какая-то поставленная с ног на голову идея про счастливый мир, который не стоит одной детской слезы.
Океаны боли, войны, смертей и мучений выкупаются одним моментом чьей-нибудь радости. Готовности помочь. Бескорыстия. Бережности. Мудрости. Внимания. Честности. Смелости. Потому что это все великие чудеса в моих глазах.
Которые при этом совершаются постоянно. Тысячами и миллионами. С которыми я только лично сталкиваюсь ежедневно.
Потому я счастлива. Потому мой мир прекрасен. Потому мне не нужно отгораживаться от самого большого зла.

Такие дела.

01:57 

А теперь танцуйте параллелограммом

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Уже почти летним днем, как тепло было несколько дней назад в Москве, я стою на любимом, царском Витебском вокзале (эти арки, металлические заклепки, фонари, запах солярки, старинный паравоз и даже шрифты киосков начала прошлого века), и электричка везет в Павловск, из бумажного стаканчика с приличным мате очень сильно пахнет веточкой свежей мяты, в голове Достоевский мешается с кончиной царской власти в Российской империи, но скоро все заменяет тот особенный покой полноты, дороги и осознанности, который так ярко перекликается с зимней поездкой на электричке из Вильнюса в Тракай. В Павловске тоже хорошо и мерно, забредаю в дичь и глушь, вокруг скачут белки, смотрят внимательно, не пугаются, пока не пошевелишься, сосредоточнно расправляются с шишками, шумят. Много лесных муравьев, вкусная заячья капуста, вода в речках холодная и желанная, ложиться на молодую траву и смотреть на ветки.

Ехать в поезде с Сонечкой и Аланкуном (кажется, первый и последний раз я ездила в поезде не одна - когда, лет шесть назад, семь? С Тай и Соечкой, в Москву, было же?) говорить и понимать, что это пробившееся прошлым вечером ощущение - у тебя правда есть друзья, которые рядом - оно никуда не девается. Аккуратно касаться по некоторым причинам почти табуированного, засыпая на верхних полках.

В который раз идти по Коломенскому - радость сердца моя - думать, что есть места, в которые приезжаешь, чтобы увидеть и почувствовать, а есть те, в которые приезжаешь, чтобы быть в них, твои места силы. Искривленные яблони, дома, которые пахнут брусом, деревья в белом цвету.

Понимаете ли, отпуск. Я попыталась поработать в тот день, о котором мы с начальством договорились - а мне не дали, дорогой редактор отправила меня восвояси: "Да, я могу дать тебе задание - поставить будильник на три часа дня и лечь отсыпаться". И никакие уговоры не сработали: "В крайнем случае, я тебе позвоню. Например, если кому-нибудь срочно понадобится переливание крови". И поработала в другой день, потому что вечером мне позвонила выпускающая и очень просила ее выручить. На следующее утро я помогала ветеранам подниматься по лестнице и думала, как на глазах ускользает наша история.

Приезжаешь из Москвы - зовет Кара, и видишь ее такой радостной, как никогда, кажется не видела. В доме большая уборка и легко.
Петенька подстриженный, смешной и добрый, обнимает посередине узкой улицы, я закрываю глаза и не думаю ни о чем, кроме того, что все вокруг - свет.

Очень, очень много таких мометнов - горстями из каждого дня.

Коронная фраза сегодняшней репетиции - "а теперь танцуйте параллелограммом!".
Я вижусь с разными и дорогими, говорю осторожно про часть своего суперплана, советуюсь, обсуждаем, картинка понемногу становится яснее и четче.
Если не знаешь, с какого места начинать, начинай с любого. Возможно, это и называется уверенностью.
А теперь танцуем параллелограммом.

01:57 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Москва для меня - это место, в котором я была счастлива.

Сейчас объясню (нет, я не про то).

Это некоторый условный рефлекс счастья, который выработался через сколько-то поездок. Я действительно была здесь невероятно, умопомрачительно счастлива, до замирающего сердца, до того невесомого состояния, когда мир становится невыразимо ярче, звучнее, полнее, и каждая картинка вплавляется в тебя намертво.
Теперь одно сознание того, что я в этом городе, рефлекторно наполняет меня счастьем.

Дима, Дракоша, Арей, Марвен, Дэф, Рысь, Вилен, Максим, Линн, Феликс, Дарбис, Зоя, Фогель, и еще другие, иногда незнакомые - сколько прозрачного восторга я делила с ними в этом городе. В какой-то момент я тянусь к телефону, но останавливаюсь.
Сейчас мне важно побыть с собой - и я знаю, зачем.

В городе, в котором я была счастлива, незнакомый человек играет на гитаре.
Я счастлива.

21:03 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Приезжаешь в Москву - а как будто в Екатеринбург.
И первым делом тебя зовут на игру.

Кажется, часть отпуска я буду тратить на летний Дурмстранг).

"Давай я пожму тебе руку. *удивляется* Стой, ну-ка, пожми еще раз. Так, ладно, тебе можно ездить автостопом", - говорит мне водитель, бывший зек, который до этого долго, вдохновенно и безапелляционно убеждал нас больше никогда ни в коем случае так не делать.

00:08 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Можно что-то очень долго понимать головой, но когда знаешь головой и когда вбито опытом - две большие разницы.

Какие-то жутко простые штуки, которые вроде бы знаешь тысячу лет, но когда начинаешь с этим постоянно сталкиваться вживую, знание обретает совершенно иной характер.

Всегда виноваты (предпочитаю - "служат причиной") обе стороны.
Это из разряда "дважды два четыре", господи, мы все взрослые, мы все понимаем - естественно, всегда и правы, и виноваты обе стороны, работать в категориях вины - вообще дохлый номер, давайте без меня.
Но раз за разом ты разбираешься во всяких конфликтах, спорах, столкновениях, нападениях, черт знает чем, и всегда, неизменно, как бы ни казалось в начале - мол, этот мудак, а этот хороший - нет. Каждый раз оказывается, что все работает вообще не так.

Ты никогда не узнаешь, как отреагирует другой человек.
Как бы ни казалось, что ты его так круто понимаешь, читаешь и чувствуешь, все, что за границами эмпирического опыта - твои додумки.
Сколько раз перед тем, как позвонить за комментарием, думаешь: "Ну, вот он-то точно скажет так", и ошибаешься. В подавляющем большинстве раз угадываешь, но тот процент, когда ошибаешься, перечеркивает все.
Додумывать - спасибо, без меня, до свидания. Разве что предполагать.

Если надо сделать - берешь и делаешь.
"Не пишется" - это миф. Не пишется начало - пиши середину. Не пишется середина - пиши бек. Не понимаешь, как выстраивать - чисти цитаты. Все еще не понимаешь - рисуй схемки на листочке. Слова "я не знаю" нет. Вдохновение - это миф. Аппетит приходит во время еды - только не сиди перед пустым листом, делай. И получится.
Вообще всегда работает - со всем. Не знаешь, что делать - садись и делай, что знаешь. Потом все остальное.

Очень много всяких таких мелочей.
Самое главное, что ты понимаешь по-настоящему точно - ты ни черта не понимаешь.
На этом месте заканчивается половина деструктивного обвма и начинается половина интересных штук.

Морали у этого поста - не будет).

01:09 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Вечером мы с Юленькой гуляем по невскому берегу, тепло и желто, и очень пахнет водой (с утра замечаю, как вдруг жадно ловлю запах воды, и хочется нырять, погружаться в плотную и холодную, и плыть, и плыть). Юленька, еще недавно взбудораженная, где-то внутри не складывающаяся до конца, где-то разломанная, теперь идет спокойная и светлая. Осенью у Юленьки будет ребенок.

Мимо корабли, на грузовой по дороге провозят какую-то невероятно огромную металлическую деталь, похожую на многожды увеличенный причудливый утюг.

Юленька говорит, очень видно, какая я счастливая. Даже по походке.
Тсссс.

23:58 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Неожиданный небольшой экскурс в американскую мифологию - ходили с котами на "Мстителей".
С удовольствием заметила, что о своем дипломе (вернее, обо всяком современном мифотворчестве) стала думать не во время фильма, а после. И это хорошо).

Очень странно ощущать внутри себя некую оформленную цель - сколько помню себя, был только принцип про делай что должно. Мол, все равно все само сложится так, как нужно. В общем, так оно и складывалось.
А тут так - раз - и иду конкретно вот к этому.
Не значит, что я не поменяю галса с переменой ветра (никогда не знаешь, что будет завтра), но само это ощущение максимально конкретного вектора чертовски непривычно. Вернее даже не так - делать вот то-то, то-то и то-то для конкретной цели, а не в абстрактное пространство. Вот что непривычно.
Мне нравится.

Очень мало времени, чтобы танцевать.

Очень хочется быть.


01:33 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
А Полина уместила все в пять предложений)

25.04.2015 в 01:25
Пишет сандал.:

Кэти отвела на концерт ДДТ.
Я не думала, что человек может быть таким оглушительно честным перед огромным полным залом. Не верила, пока не увидела.
Всё остальное - не важно - теперь есть вторая безусловная музыкальная группа в моей голове.
Прожить это тело и дальше лететь.
Слушаешь - и тоже ничего не боишься.

Всё-таки принципиальные штуки, человеческие штуки - это то, что придает значимость. Равно как их отсутствие лишает значимости.
URL записи

01:31 

"Но после нескольких войн у меня ни к кому не осталось вражды"

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Здесь было уже с десяток постов о моей бесконечной любви к ДДТ. Потому что я не могу перестать говорить, как люблю их, и совершенно не могу объяснить, что они для меня значат.

Я очень многим благодарна, что я стала такой вот. Но, вероятно, никто из людей единолично не сделал меня больше, чем Юрий Юлианович.

Это музыка, через которую и благодаря которой я прорастала вопреки всему.
Единственная дискография, которую я знаю досконально наизусть. Я не думаю, что совру, если скажу, что слушала каждый из их альбомов где-то по сотне раз . Ну, разве что кроме ранних. Любимые - гораздо больше.
Даже ЛастФм, в который попадает мизерная и довольно странная часть моего аудиального фона, подсказывает, что последний альбом только с домашнего ноутбука я прослушала полсотни раз.

Они встали рядом со мной в мои страшные семнадцать - якорем, охранником, пророком, учителем. И я шла, цепляясь за них, как за спасательный круг.
То, чем я так дорожу, выросло из них.
Это настолько больше и иное, чем просто музыка (при том, что музыка бесконечно огромна для меня), нет никаких моих слов.
Обычно сюда перепадают только самые добрые и светлые их цитаты. Но на самом деле во мне живет все, все это.

И самое главное, на чем это все схватывается - предельная, сверхчеловеческая честность. У меня есть различные "но" лично почти ко всем исполнителям. И только Юрий Юлианович сам есть то, о чем он поет. Всеми словами, своим взглядом и своими делами он - все то, о чем поет. И так же говорит, и так же держит себя.
То первое, что говорит мне Полиночка после концерта, Полиночка, которая видела его в первый раз - "как можно быть настолько честным".
То, чему я буду учиться бесконечно и то, что делает для меня его песни бесценными.

И, право слово, я совершенно искренно считаю: "Иначе" - это лучшее, что случилось во всем русском роке.

С 2009 года я не пропустила ни одного питерского концерта.
Ни один другой концерт не переворачивает меня так. Ни в одном нет столько любви и счастья.

Пока я пробиралась сегодня между людьми, незнакомые без вопросов оберегали меня от слэма, уступали дорогу без просьб, улыбались добро. Скорее всего, моя бесконечная любовь круто искажает мое восприятие, но я не встречала на больших концертах такой доброй публики, хотя казалось бы вообще - с чего. И мне не передать, как это - петь хором с незнакомыми людьми на танцполе далеко не мейнстримовые песни. Это такое крутое "мы с тобой одной крови".

бриллиант памяти моей

Полина говорит: "Я вспомнила слово. Он безусловный. Ко всем так или иначе есть какие-то вопросы. А к нему нет. Он безусловный. Он и Флойды".

Шевчук и Флойды - это правда. И речь уже больше, чем о музыке.


Берегите друг друга.
Этой фразой Шевчук заканчивает каждый концерт.
Я тоже всегда заканчиваю ей - и это получилось совершенно автономно. Что, наверное, все объясняет.

12:59 

Солнце дышит, небо слышит.

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Я захожу купить кофе, а покупаю трекинги.

Чтобы договориться о том, чтобы тебе на полчаса дали зал в помещении (где арендовать можно только резидентам, заключившим договор с клубом), нужно ровно три минуты и очень спокойная благожелательность.

Не есть в доме врага своего - впервые осознанное очень стойкое ощущение - ты приезжаешь брать интервью у гениректора компании, чей бизнес отчасти зависит теперь от того, что ты о нем напишешь, и вокруг тебя увиваются липкой патокой.

Половину одиннадцатого вечера мы вваливаемся в горе-косплее наших персонажей в аланкуновском мире к имениннику, Аланкун ржет, говорит, что мы наркоманы, и что это лучший подарок, который он когда-либо получал.

Над городом репетируют "Витязи", вечером - концерт ДДТ.

Весной мир только пронзительнее.




Ты прав, во всем этом много печали.
Наблюдаю, как время кует миллиарды.
Ярость сомнений, гордыня желаний,
Рвутся сердца, как смешные петарды,
От давления сжатых в нас расстояний.

Время вползает в тебя незаметно.
Что ему эти всхлипы, речи?
Но время дико и интеллигентно,
Оно лечит, ты прав, лечит.

Для времени нет понятия «хватит»,
Время, старик, никогда не спит.
Но пусть этой ночью никто не заплачет,
Пусть никто не будет убит

01:26 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Периодически я открываю вкладку новой записи, хочу что-то-написать, но все, что происходит со мной, вкладывается в формулу "Всем пунша, обожаю, падаю спать", что - ну а что писать-то.

Есть такие люди, в которых тыкаешься лбом и сразу чувствуешь себя сильным и счастливым.
Их есть у меня.
Больше, чем я когда-либо могла бы придумать.

И звезды над головой.
Такие дела.

02:21 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Иногда я пытаюсь понять, по какому принципу я считаю, что эта вещь должна быть куплена, а эта - нет.
Новый велосипед я купила на следующий день, как у меня срезали Шорох.
На крутые трекинги (которые стоят весьма меньше, чем велосипед), я вздыхаю уже года три.

Но весь этот пост о том, что Сонечка сломала меня этим.
Теперь моя цель - быть сильной и не потратить на это деньги из тех, что откладываются на Алтай, Валаам и прочие радости мои)

А про все остальное я не хочу писать, я хочу дочитывать книжку =Р

03:02 

-

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Сегодня я опаздываю на репетицию, выбегаю на Техноложке, перебегаю две дороги и прямо на углу запрыгиваю в маршрутку Только успеваю сесть, как вижу - мимо (мы все еще ждем светофора), совсем рядом со стеклом, проходят Корд, Бачер, Сонечка, Аланкун и кто-то еще - мы разминулись секунд в десять. И невероятно, волной становится хорошо от этого - когда вдруг видишь, как твои любимые люди ходят по твоему городу, как вы делите одни и те же дороги, как, наверно, по каждой улице благословенного кто-нибудь, да проходил, и не один; как они, незнакомые между собой, наверняка сотню раз встречались на улицах; как прямо сейчас наверняка кто-нибудь из тек, кого ты любишь, где-нибудь идет.
Мне сложно объяснить, как это - осознать вдруг, что ты не один живешь в своем городе. Действительно это осознать.

Вечером попадаю на мое любимое небо - уже темно-синее, такого бесконечно глубокого синего цвета, которое в этот момент светится изнутри. Это единственный момент в сутках, когда небо светится - в остальное время, оно просто или светлое, или темное.
Глубочайшая, темная синева (никогда не видела цвета глубже), которая светится тем же глубоким светом.

В мусорку сверху засунута мягкая игрушка, смотрит пластмассовыми глазами - я прохожу несколько шагов и так это щемяще-неправильно, что не выдерживаю, возвращаюсь и забираю ее. Совсем новое, с биркой (впрочем, как разница, новое или старое) чудное розовое создание с белым пузом, ушами как у летучей мыши (по версии Скальда - как пластины стегозавра), странными отростками вместо рук, в остальном - яйцо без ног и крыльев - мне кажется, оно должно левитировать с таким "ууууууу" звуком. Трогательное и нелепое до умопомрачения.

Имичку радостно видеть, Скальд стал гораздо лучше играть на гитаре, танцевать со старшими детьми стало прямо здорово. Такая настоящая сильная группа.

03:19 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ну и еще немного про дела давно минувших дней.
Тогда про "Лампушку" я так и не написала, как обычно, но она так и осталась одним из тех событий, которые внутри меня всегда.

2010 год, мне без месяца двадцать, я всей душой в Зеленой волне, люблю ребят очень, а они любят меня, мы выезжаем убирать мусор на озерах и восстанавливаем Башню, Миша и Голубчик еще не поссорились и не разошлись, перессорив заодно всю компанию насмерть - нет, все это еще далеко впереди и ничего не предвещает.

Жаркое лето 2010, все зовут меня на Лампушку, но я качаю головой - вряд ли, ребят. И так и приезжаю на Голубые озера, никого не предупредив, без палатки и спальника, в рюкзаке - только рубашка на смену, свитер, кружка, да вилка с ложкой. Я ни в чем не сомневаюсь - я знаю, что меня любят здесь.
Пока я иду к основной поляне фестиваля, то и дело на дорожку с криками "Кэти! Кэти приехала!" выбегают мои дорогие ребятки, и обнимают, и радуются, всюду солнце, сосны и черника, пока Аня, Саша и Сережа спорят, в чьей палатке я буду спать и уговаривают меня, появляется Когтев: "О, адекватный человек приехал! Будешь жить в лагере музыкантов?" - и тут же тащит меня туда, к центральным палаткам, вокруг которых скоро раскинется фестиваль.

А дальше - а дальше было трое суток, в которые мы организовывали, следили, держали порядок, обеспечивали дровами, медикаментами, готовили еду огромными кастрюлями, множество мелких дел - помню, как здорово разрезала себе ногу, но заметила это только через полдня, наверное, так было не до того. А еще слушали хороших, купались в озерах, пели и ели чернику. Мы с музыкантами сидели у костра до глубокой ночи - а потом меня подкидывало рано утром, часов в семь, пока весь, совершенно весь фестиваль спал, вся тясяча, или сколько там, человек, было тихо и светло, я ходила между соснами и была счастлива.

- Обед готов!
- Ой, а уже завтрак был? - удивлялась я
- Ты встала в семь утра, постоянно что-то делала и ДО СИХ ПОР НЕ ПОЕЛА?, - возмущался Саша. - Кто-нибудь, привяжите эту женщину к дереву уже.

- Ох, замуж тебя брать, что ли, - вздыхает Сережа
- Заметь, я, как честный человек, единственный тут еще тебя замуж не позвал, - говорит Миша.
- Так, отстаньте от моей любимой женщины! - появляется Вика. - Кэт, поплыли до тарзанки.

Помню, как к утру мы стояли с Мишей на берегу темного озера и он впервые за наше общение говорил со мной просто и серьезно, без вечных заигрываний и актерства, мы разговаривали о важном, и с того момента и по сей день Миша, каким бы невыносимым он ни был, один из лучших и я знаю, что самых верных друзей - потому как он из тех редких людей, что ничего не делают наполовину, никогда не прощают предательства, равнодушия и многих других вещей, но если дружат - то в огонь и воду пойдут, не спрашивая.

Помню, как Сережа вез обратно в город - над заливом (дорога прямо по краю!) висела огромная-огромная, алая-алая луна, такой алой никогда еще не видела, и как мы потом заезжали в магазин (на память купила тогда себе кружку, черную снаружи, красную внутри, очень красивую, только недавно ее потеряла), и одновременно на кассе вспомнили - мосты же! - и, конечно, опоздали, и ехали вкруг через вантовый.

И помню "Нашего Высоцкого", которого они давали в последний день фестиваля. Сосны и темное озеро за сценой, взлетающая скрипка Голубчик, а я же впервые, нет, правда, я впервые слышала Высоцкого, меня посадили перед первым рядом, между фотографами, и я рыдала над "Еще не вечер", - не только над ним, боже, отчего-то мне тогда все прошло навылет, но я не запомнила ни одной из этих песен, которых тогда слышала впервые, а "Еще не вечер" - запомнила. И как рыдала, и как был ветер в соснах высоко-высоко.

Мне было без пяти минут двадцать, меня ждал поезд в Екатеринбург и сестренка по ту сторону рельс.
Это правда один из тех моментов, которые я всегда несу в себе, который уже пять лет постоянно свершается внутри меня заново.






Еще два десятка фотографий ^_^

01:53 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
На днях по некоторым делам просматривала старые записи - с удивлением поняла, что, например, с Лешей познакомилась почти пять лет назад, с Рос - где-то семь, с Васей - больше девяти.
Мысль о времени, которое вроде как умеет куда-то идти, ставит меня в ступор.
Мысль о том, что ты, вероятно, общаешься с людьми в какой-то длительности. Впрочем, на восприятие оно так и не накладывается.

Пролистала одну очень, очень старую переписку - пожалуй, первую важную.
Очень много нервной, болезненной искренности - из которой делеко потом вырастет та спокойная правда, которая - свобода моя.
Вообще, конечно, очень странно читать такие чужие, но вроде как когда-то твои слова. Откуда что взялось? И в лоб бы дала, конечно, за многое. Ой, за многое.

Впрочем, и через столько лет я по-прежнему забываю все и везде, бесконечно люблю и ценю музыку и делаю тысячу дел.
По ночам зато стала спать и относительно беречь себя. Нет, серьезно, я страюсь по мере характера).

В словах, которые были написаны когда-то в семнадцать, столько нервного напряжения, столько эмоций на надрыве, на изломе, столько внутреннего беспокойства, неуверенности и неустроенности - вывернутый наружу нерв - что меня на какой-то момент накрывает эмоциональной волной из того уже давно не моего прошлого.

Потом я думаю, все же как хорошо, что я по-прежнему люблю всех, кого люблю, иду на кухню готовить имбирный напиток со специями и обратно беру в руки Достоевского. Вихрь эмоций, когда-то мой, снова отступает.
Это не про то, что я что-то потеряла за эти годы. Просто это нервное и хаотичное, рябь на воде, уходит в глубину и становится другим. Совсем другим.


По большому счету, в данный момент моей жизни это и называется счастьем.

01:28 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Сегодня я вот что хочу сказать.

Очень любила в школе Достоевского, много перечитала, а потом как-то перестала - с головой увлеклась зарубежным двацатым веком и эпосом.
А сейчас беру "Идиота" перечитывать - и что за прелесть.
Это же мне прямо как Хёг, только Достоевский.

Или вот - как на Канонерском острове самый настоящий, огромный залив, ничем не перекрытый, и берега не видно. Сидишь покоем и смотришь, как вода на песок набегает. А совсем недалеко от меня - кто бы мог подумать.

Или вот - как неслась во весь опор на велосипеде наперегонки с ливнем, видела, как идет стена, чувствовала дождь почти за спиной, и ветер поднимался бешеный, облака пыли, и быстрее, быстрее - не чтобы не промокнуть, это я как раз даже очень люблю, а чтобы обогнать тучу.
Влетаю в парадную, поднимаюсь один лестничный пролет - и на улицы падает ливень.

Или вот - какими добрыми с тобой оказываются рано или поздно все люди, с которыми ты был добр.

Или как счастливо - просто так, ни почему.

Берегите друг друга.

16:32 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
О постоянстве в одежде.
"Эй, ты сняла пальто и осталась в пальто!" - замечает Наташа мое новое платьишко.

О коммуникациях с незнакомыми людьми на общей тусовке
- Ну общайся же! Смотри, какие они все милые, хорошие.
- Ну, у меня тут вообще-то напряженная социальная жизнь. Вот мы с Максимом делаем вид, что не знакомы.

О степени вовлеченности родителей
"А потом мы поняли, что не знаем ни одного телефона твоих друзей, не знаем, где ты работаешь и где вообще можно тебя искать. А когда отец звонил в больницу, то забыл, как тебя зовут".

Так и живу)
Доброго дня)

03:26 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Слушай - впереди еще горные пики, солнце через густые кроны, ровные озера и огромные северные моря.
Когда я думаю об этом, у меня голова кружится.
Кажется, путешествия - это такая штука, которая уходит вразрез с моими оценками "полезности" того, что я делаю.
Это кажется.
Путешествия и природа - это то, что дает свет. Очень, очень, очень много света. Лавины света и пространства.

Слушай, мне почти двадцать пять, а я только сильнее верю в людей. И мне по-прежнему кажется, что мир несет меня в своих теплых ладонях. Что бы ни случалось вокруг.
Мне кажется, что он несет так каждого.
Все, что я вижу, выглядит именно так.

Слушай, я так люблю текст, я с таким удовольствием работаю с ним (впрочем, танец и дерево я люблю с той же силой, но вот только не готова отдавать им главную часть моей жизни - голове скучно) - я так хочу верить, что когда-нибудь я действительно научусь им владеть. Что когда-нибудь смогу делать что-то действительно важное.
Если нет - не страшно, и так хорошо, но если да.
Если да, то
Нет никакого "то".

Слушай, в общем-то, этого достаточно.

В мире совершается весна.

20:43 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
"Блядь, вы сказали, что пойдете через пять минут! Вы выходите уже ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ!"

- Света, хватит думать, пошли!
- Черт возьми, хоть раз напьемся в пятницу!
- В хлам, да.

Хорошего вечера)
Мы решили - гори оно синим пламенем)

Благоприятные приметы для охоты на какомицли

главная