• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: петербург (список заголовков)
19:01 

lock Доступ к записи ограничен

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:15 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Если перед тобой путь в тысячу ли, и ты прошел один ли, то ты в начале пути.
Но если ты прошел девятьсот девяносто девять ли, то ты в начале пути.



Иногда вспоминаешь о том, что время протяженно, вспоминаешь обрывками собственную историю и совершенно не можешь понять, как же так все могло получиться.

Я забираю корочку, обнимаю тех, кого хотела обнять, и ухожу бродить по городу - будем считать, что сегодня праздник, и можно какое-то время ничего не делать.
Лето города сегодня ясное и мягкое, город перекатывается в грудной клетке теплым невесомым шариком.
Точка, где моя личная история хранится всеми слоями одновременно - Конногвардейский бульвар. С самого глубокого детства я помню его, а не Александровский сад, конечную цель наших прогулок с родителями. Длинная анфилада деревьев, гравий и низенькие оградки по которым я упрямо училась ходить и держать равновесие - бульвар всегда был местом-вне-города, и вообще вне всякого привычного пространства, и в то же время до глубины в нем. Ровной линией вспоротое время-пространство, стрела, прорастающая сквозь все времена.
Ребенку, который вырос в историческом центре, улица с деревьями и землей посередине была каким-то невообразимым чудом, тем-чего-быть-не-должно, а оно есть.

Когда-то я закончила школу.
Если бы тогда кто-нибудь рассказал мне, как все будет - не знаю, что бы я решила про всю эту историю, но уж точно не то, что в какой-то из вселенных это может случиться со мной.
Что я брошу вуз через пару месяцев, твердо решив, что буду или учиться в СПбГУ, или не учиться нигде. Что действительно поступлю в лучший университет города, в возможность чего не допускала даже краем мысли. Буду приходить на филологический и философский факультеты, как к себе домой.
Что к моменту выпуска у меня будет семь лет педагогического стажа в хореографии. Сотрудничество с несколькими изданиями. Что я успею побывать PR-директором одного экологического движения и активно поучаствовать в нем. Полтора года буду волонтером в детском доме. Два года буду вести факультатив журналистики в школе. Делать серьезные штуки из дерева на заказ. Несколько раз буду браться за проекты, про которые мне все в один голос будут говорить "это нереально", и справляться с ними.
Что побываю в трех странах, буду ездить в Москву как к себе домой, пересеку стопом страну от Питера до Барнаула через Москву и Екатеринбург и бессчетное количество раз по мелочи.
Что едва не выйду замуж и успею бог знает сколько раз послать к черту всякие штуки, которые обычно называют "блестящей партией". Дважды едва не погибну, поучаствую в трех пожарах и сотворю неимоверное количество опасной для жизни херни.
Что научусь фотографировать, варить железо, хорошо держаться на лошади, вязать на спицах, ходить в походы, бить лаконично и эффективно, шить, делать витражи, готовить из всего, смогу разбираться с кое-какими проблемами на линуксе, узнаю, с какой стороны брать гитару, блокфлейту и огнестрел и еще кучу вещей, которые сейчас не приходят на память.
Что научусь жить в семье.
Что почти перестану спорить, но научусь отстаивать собственное мнение, примирять разнообразнейших противников, слышать других и заставлять слышать себя. Не терять присутствия духа и организовывать людей. Говорить с каждым на равных. Перестану бояться. И вообще из забитого ребенка стану тем, чем стану.
Что полюблю людей.
Что найду землю под ногами и небо над головой. Ну и ветер, конечно.
И, главное, что рядом со мной окажутся такие невероятные люди.

Я едва ли вспомнила и половину важного, я не умею вспоминать, но и это меня удивляет.
Как все могло сложиться так, как сложилось.

На Конногвардейском бульваре уже давно нет низеньких оградок моего детства, по которым можно ходить, но он по-прежнему прорезает все времена.
У меня нет никакого ощущения окончания, этапа или прочей ерунды. Только вечное ощущение того, что ты в самом начале пути.
На самом деле ничего не было. Вода моет салат, но не остается на его листьях. Картинки моей жизни вперемешку разбросаны по бульвару, но есть только то, что я вынесла из всей этой нелепой мешанины и несу в себе.
Я сворачиваю с бульвара и ухожу в музейный квартал. Все истинно и все дозволено. Свобода - это упоительное ощущение того, что ты в самом начале пути.

@темы: VI портрет в интерьере, Петербург, перелистывая время

02:13 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
А вечером я думаю - какого черта, я же уже неделю ни с кем почти не разговаривала, только готовилась, и еду к Сонечке.
Под дождем ролики скользят по асфальту, как по маслу, летишь быстро-быстро, и тот длинный ровный пролет на подъезде к Троицкому, где каштаны по левую руку и совсем никого, потому что уже поздно, разгоняешься почти без усилий до этого восхитительного ощущения - вот едва ошибиться, подскользнуться, не справиться с равновесием - и переломать себе можно что-нибудь к чертям на такой скорости, но с каким-то восторгом летишь еще быстрее, и каштаны, и водяная пленка на всем вокруг, кажется, и темное небо, и Троицкий, и фонари.


"А у нас холостяцкий девичник: мужчина уехал, в квартрире срач и жрать нечего. Но я заказала пиццу".
Слова разматываются клубком, но не оплетают комнату, а уплывают куда-то в ночь, тлеют угли на кальяне, чужая гитара непривычна под пальцами, все истинно и все дозволено.

Проникновенность существования иногда становится совершенно ирреальной.


А у моего родного день рождения, и, конечно, приходит холод и дождь, и традиционно пью за тебя бокал чистой воды - кто бы я была без тебя.
Вот уже столько лет я не могу поверить в то, то все это случается взаправду - когда я думаю о том, что как-то умудрилась родиться в сердцевине этого благословенного города, дышать им всю свою жизнь, быть воспитанной им, плоть от плоти и кровь от крови, корнями уходить в историю и стены, нести тебя в себе, так что в каждом уголке той страны, что лежит к востоку, югу и немного северу от нас - во мне безошибочно, с первого взгляда узнают петербурженку и ленинградку - как же так случилось, что ты пророс мной.

Через три сотни лет носит дым
Скифской вазою вещую тень
Я бреду по гнилым мостовым,
Белой ночью оборотень
Мимо павших и бывших живых,
Замурованных в склепы дворов
У распятых в подъездах волхвов
Я шепчу языками немых...

Не рубите на хлев корабли,
Не торгуйте крестами на вес
Эти камни грешней всей земли,
Это небо больней всех небес

Разорви тело мое,
Собери веру на час.
У зари разгони воронье
Сохрани этот город для нас



@темы: там, где тепло, пешком по тротуарам, в нотах, Петербург

02:16 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Чем больше во мне слов, тем больше я молчу.
Хотя тут как карта ляжет.

Кататься ночью в будни - бесценно, ни людей, ни машин.

Останавливаюсь на Семимостье, понимаю, что не курю, и вместо этого говорю вслух. Сначала стихи, потом очередное письмо, из тех, что неизменно время от времени пишутся в голове. Это действует куда лучше, чем курить.
Большая часть моих слов остается между мной и небом, потому что выговаривать вслух - как принуждение слушать, не годится.
Все, что я позволяю себе - это этот дневник, потому что право читать или не читать всегда остается каждому.

Гравий шуршит под колесами, звук, пробирающий буквально до физического кайфа - я в очередной раз думаю, что совершенно неважно, разделяют ли с тобой твои странные маленькие радости, и понимают ли вообще, о чем ты говоришь, даже когда говоришь о самых важных вещах. В семнадцать тебе кажется это важным. В двадцать три ты знаешь, что важно только, ждут ли тебя дома - или в любом другом месте вселенной, и важен ли ты.
Ну и еще - снесешь ли ты половину Арканара готов ли ты отдать жизнь за того, кто ждет тебя, но не будем об этом.

Даже Невский почти пуст и очень похож на застывшую реку. Или просто слишком палится.
Иногда мне кажется, что все дороги этого города - реки, которые замирают и позволяют ходить по своим отвердевшим спинам.
Здесь всегда помнишь, что твердь может обернуться водой.

Каштаны едва раскрываются листьями, юные листочки совсем светлые, почти белые в свете фонарей на черном небе, и когда едешь под ними, такое ощущение, что это цветы.
Конец апреля, я еду под деревьями, усыпанными цветами по темным тонким веткам.

А еще провода - я все еще слышу их ритм, но с какого момента я стала видеть в них нотные станы?
Небо надо мной усеяно звездами и нотами.

Проезжаю мимо колючей проволоки военной части по безлюдному переулку - и снова сознание раздваивается - я девочка в Сирии, я изо всех сил тороплюсь привезти домой бутылку молока, бережно привязанную к облупленному и погнутому багажнику. Где-то совсем рядом грохает разрывная и осколком мне прошивает голову.
Призрак моих несбывшихся смертей, кажется, никогда не перестанет напоминать мне, каждый раз напоминать, что по-настоящему важно, а что мелкие игрушки.

Я не знаю, почему когда мое тело уже было почти за последней границей, во мне был только свет и покой, я не знаю, почему так, но мне кажется, именно этот свет я тогда вытащила оттуда и до сих пор несу в ладонях.
Дай мне бог в мой последний раз умереть так, как я умирала тогда.


Передняя вилка едва поскрипывает, я понимаю, что меня начинает клонить в сон и поворачиваю к дому, машинально одобрительно похлопав руль, как шею лошади.

И нет пустоты, есть отсутствие веры, и нет нелюбви, есть присутствие лжи.

Какая мне стать искупать,
извиняться, платить вам за то, что я живу?
Жизнь дана мне не на показ вам – она мне, чтобы я жил ею.
Небо обширно: в нем есть простор для всех родов любви
И всех родов доблести.
И зачем нам суетиться и прислушиваться перед лицом правды?
Великому сердцу всегда дается
Великая любовь.



@темы: пешком по тротуарам, Петербург, III мгновенья в зеркале

00:55 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
После корюшки в город приходят туристы.
Вертят головами по сторонам, болтают на всевозможных языках, щелкают затворами. Но сразу видно их вовсе не поэтому (хотя и поэтому тоже).
Туристы - они словно в шарах таких ходят по городу. Как будто родной воздух облепляет их со всех сторон, да так и не рассеивается, держит крепко заслон - не дай боже.
Они смотрят на город, а город смотрит на них.
Местные в городе растворяются - какими бы они ни были - каждый растворяется в своем городе, личном.
А с чешуи пришлых скатывается, огибает, не касается.
Больше всего похожи на корюшку с прилавков, конечно, группы азиатских туристов. Плавник к плавнику, голова к голове, блеснут объективами хором.
Одиночки веселее, летучее, неприкаянее.

Я люблю туристов.
Они замечают город больше, чем себя.

_____________________

К ночи отставляю журналы и газеты и влезаю в ролики проветриться. Первый раз за весну. У одного из колес на правом разбит к чертям подшипник еще тем памятным майским вечером, не то чтобы раздражает, но как-то немного передергивает, надо бы заменить уже. Помня о так и не сошедших за год следах на еще более разбитой тогда коленке, даже надеваю наколенники, хотя падала всего дважды - когда меня машина едва не сбила и вот почти год назад.
Правда, хочется верить, что больше я в состоянии такой вселенской подавленности не окажусь не то что на роликах, но вообще ни на чем и никогда. Но наколенники во всяком случае не помешают.

И привычным маршрутом - на Неву и к Троицкому, немного побаливает поясница, но в целом - восхитительно же, я скучала. Спускаюсь к воде и читаю реке Бродского - тихо, вслух, наизусть.
Горячий чай из термоса и любимая игра про различение цветов и оттенков.
Нигде нет неба огромнее, чем над дельтой Невы.
А обратно - круг по Дворцовой, уже достаточно поздно, чтобы людей было совсем немного, на площади играет саксафон, правда, в записи, но тоже вовсе не плохо, салютую ангелу Александринского и уважительно кланяюсь коням на арке Главного Штаба. Асфальт летит под ноги, и по-прежнему ехать на роликах - это почти танцевать.

Никакого телефона и даже плеера, только обвязанная в косичку кружка, блокнот и карандаш.
Потому что все остальное - незачем.

Возможность пролетать перед сном мимо Исаакия - бесценно.

@темы: пешком по тротуарам, Петербург

00:02 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Не дойдя до Сенной, останавливаюсь, как вкопанная.
Запах, который ни с чем не перепутаешь. С ликованием срываюсь с места, выбегаю на площадь - ну и конечно, нельзя ошибиться, лоток с корюшкой.
Иду медленно, вдыхаю глубоко-глубоко, улыбаюсь во все зубы, едва не взлетаю. День, когда в городе появляется корюшка - это всегда окончательный, бесспорный поворот времени от зимы к лету.
То есть все. Пережили. Перезимовали.
По Неве идет корюшка.

Рос, приезжай скорее, ну их, эти блины, давай корюшку жарить.


... Но через тысячи темных часов, тихо крадучись, все-таки придет осторожный еще свет по первой воде тающих рек, и по улицам и площадям разольется первый запах свежей весны – запах корюшки, от которого теснит в груди. А потом по уже освободившейся Неве мощными, огромными, белоснежными глыбами пойдет ладожский лед, взламываясь и кружась, и ты будешь стоять посередине моста и смотреть на ледоход, самое мощное и самое потрясающее зрелище из всех виденных, и знать, что на этих белоснежных спинах в Балтийское море уходят последние ошметки бесконечной, темной зимы, зимы не пережитой, но преодоленной, и скоро снова оживут мосты, и в ночной тишине по Неве заскользят корабли и баржи, и будет легкое, бесконечно светлое лето, прохладное, ветреное и свежее.

________

Второй день по дороге на работу на Репина вижу стоящий желтый трамвай с сакраментальным "Служба пути" на боку.
Никогда еще желание подойти и обнять трамвай не было так сильно.
Кажется неприличным обнимать трамвай, в котором сидит водитель. Вдруг обидится.
Поэтому тихонечко касаюсь кончиками пальцев, и сердце екает от нежности.

@темы: Петербург, пешком по тротуарам

22:52 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
И вот еще, в продолжение к предыдущему.
Но это, однако, совершенно никак не мешает моему осмыслению мироздания не допускать возможности существования мира, в котором Петербурга еще нет. Даже если его еще не построили, и вообще девятый век до нашей эры, он все равно присутствует в собственной герметичной завершенности. Потому что мой личный мир вращается вокруг Петербурга и Петербург в нем - мера всех вещей.
Он даже не строился, он - возник, хотя я, конечно, хорошо представляю, как он развивался и разворачивался, но даже в одной Петропавловке он сразу возник в полной мере собственной сущности и явленности.
Мне сложно объяснить эту свою личную мифологию, но мира, в котором нет Петербурга, существовать для мне не может просто потому что не может, потому что не может мое сознание такого допустить. Может не быть страны - не вопрос, континента - да пожалуйста, языка - тысячу раз, но не быть этого города, города, только через осмысление которым обретает реальность все остальное - просто никак не может.
Когда-то, когда мои поездки ограничивались Ленобластью и Эстонией, город (я, конечно, об историческом центре, ну и туда, вниз по красной, где конструктивизм мешается со сталинским ампиром) представлялся мне, как такой летающий остров, а вокруг облака, туман, и где-то совсем в другом месте - весь остальной мир.
И не то чтобы сейчас что-то изменилось, давайте честно.

Еще поэтому меня так накрыло в Москве, когда я вдруг почувствовала, как это - осознавать, что вокруг тебя, во все стороны, куда не глянь - простор твоей страны. Это же вообще другой менталитет.
А не тиски двух чужих стран, море и болота, и вообще ты летучий остров. Да и страны-то у тебя никакой, конечно, нет и быть не может.
Конечно, не хочу сказать, что мне это не нравится =)
_____________________

Дипломный отпуск? Ну-ну, а работаю я пока все шесть раз в неделю)

Ляпнутое "Главное действующее лицо у нас тут - рука" и "Тело (в контексте - торс и голова) - самая семантически значимая единица" - фавориты сегодняшнего самого позднего занятия. Люблю взрослым объяснять).

_____________________

Позвонила-таки моему новому научруку, научрук сейчас в Италии, душевно поболтали, поржали, я, конечно же, выбрала в руководители того, кому на всю эту научность и вообще на все плевать ровно так же, как и мне.
По крайней мере, будет весело)

@темы: дела ведутся и подшиваются, Петербург

13:33 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Все даты восемнадцатого и второй половины семнадцатого века я учу методом "до появления Петербурга сорок лет", "до появления Петербурга шестнадцать лет", "Петербургу пять лет", "Петербургу двадцать шесть", и иногда для разнообразия типа "построены Адмиралтейские верфи", "начало строиться Царское село".
Вне зависимости от того, в какой стране происходит номинируемое датой)

"И я разделяю все случаи жизни на что было до и после тебя", чо =)

@темы: Петербург

11:48 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Высоко, высоко, высоко
Свет звезды родился в тишине
Заглянул мне в сердце глубоко
И прошел, как ангел по войне


В городе весна, большие реки уже вовсе без льда (начало марта, почти нонсенс какой-то), на тихих и тонких лед сереет, истончается и постепенно опускается под воду.
И очень ветер.
Непривычно сухо, непривычно ясно, непривычно тепло, даже тональность другая какая-то, совсем не как обычно.
И вообще весна пришла раньше корюшки, что ж это такое-то.

Время трамваев и цветных мелков.

Все густое, плотное, весь этот дождь, который даже когда нет дождя, все равно дождь, попряталось куда-то в стены и подвалы, город стоит непривычно звонкий и вычерченный, ясный до линии, все это ужасно непривычно, но все равно хочется смеяться. Только шестым чувством по-прежнему чуешь такое хорошо знакомое, такое родное, которое, конечно, никуда не ушло, а просто тщательно скрылось, и от этой ровной связи спокойно и верно.


Никто, нигде и ничей


@темы: Петербург, пешком по тротуарам

01:00 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Я весь день старалась не писать про блокаду, но все же нет.

С каждым годом говорить что-то мне становится все труднее.

Это та боль, с которой я выросла. Что навсегда стало моей параллельной реальностью.
Между всеми мировыми трагедиями и мной есть какой-то зазор. Между мной и блокадой - не уверена.
Это то, что я ношу под сердцем, сколько себя помню.
Это то, что течет во мне с кровью - половина моего рода сгинуло в Ленинграде и на его рубежах, не выжил почти никто.

Я так и не поехала сегодня на Пискаревку.
В день снятия блокады я была там ровно один раз. Когда моя эмоционалка была, конечно, не слабее, но очень распыленной на все одновременно. И даже при этом был момент, когда я едва не потеряла сознание.
Сейчас я боюсь просто не выдержать одна, а кого я могла бы взять с собой на Пискаревское, кроме разве что Рос или Тари - это настолько глубоко личное, что не может быть и зазора между мной и другим, чтобы я могла с кем-то это разделить.

На Смоленке пережить это в одиночку чуть более возможно.

Или вот не собиралась я идти на Итальянскую. Не в то время, когда я могу встретить там хоть кого-нибудь. Со всеми этими "сфотографируй меня у трамвая!", скучающими лицами и прочим. Нет, не здесь я могу это просто принять, как данность.

Но я проходила мимо, и все же дошла до противотанковах ежей, не удержалась.
И видела старушку, которая медленно положила на заваленный гвоздиками капот военной машины кусок хлеба.
Даже когда просто пишу это, рыдаю.

Я так и не научилась воспринимать 27 января как праздник.
Не могу.
День скорби и памяти.

И веры. В прошлом году я сформулировала.
И только тогда ты выходишь к свету.

"Эта гигантская сквозная рытвина, искорежившая мой город раз и навсегда, до корней, глубже корней. Прошедший через ад вечно будет нести его в глазах. Мой менталитет и менталитет тех, кто тоже несет в крови лютый холод 42го года, взращен этим холодом.

Чем больше я читаю исследований и воспоминаний, тем меньше я понимаю, как это вообще стало возможным. И совсем перестаю понимать, как стала возможна победа.
Высшее мерило человечности.

Я медленно иду по кладбищу, а надо мной на все небо полыхает алый закат, так, что конца и края не видно. Краски сгущаются и темнеют, пока, наконец, на горизонте не прорезается золотая, ясная полоса чистого света.
Это главное, что я решила для себя раз и навсегда, еще когда в начальной школе со слезами слушала рассказы ветеранов. Попадая в ад, ты проходишь его. Не имеет значения цена, не имеет значения, дойдешь ли ты до конца, имеет значение только одно - идти и оставаться человеком.
Попадая в ад, ты проходишь его насквозь.
И тогда и только тогда ты выходишь к свету. "

@темы: V точка зрения, I inside and up, Долгая дорога домой, Петербург

00:03 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Журналисты на то и журналисты, чтобы рассказывать интересно даже доклады, но передо мной прямо три подряд скучных, хотя и выразительных по голосу чтения с листа, я выхожу, раздумываю секунду, забиваю на подготовленный текст и начинаю болтать про Печчеи (да, я действительно выбрала его, потому что фамилия на печенье похожа) - так, как я его увидела, немного интерактива, совсем немного выразительных цитат, бужу аудиторию, и все как дома - в смысле, как на работе, конечно.

Экзамен на "отлично" довольно просто - ну, сложно, кажется мне, на шестом курсе журфака не представлять себе политологию и без отдельного курса.

От факультета забирает Дона, и мы едем в ЦПКиО кормить белок и синиц.
Синиц кормлю впервые в жизни - чтобы вот так, прямо с руки, подлетают, зависают, как колибри, звук от стремительных маленьких крылышек совсем около тебя удивительный просто, даже не знаю, как его описать. Как мурлыканье, только объемное и воздухом. Садятся на руку, лапки крохотные, цепляются. Мелькают сине-желтым в бело-черном парке, высаживаются гроздьями на ветках, много-много, шустрые и легкие.
Белочка тоже опирается на руку, чтобы забрать орехи. Смешная и местами грациозная, местами нелепая, спинка серым отдает, тонет в пушистом невесомом снегу.
Синицы тоже зарываются в снег за упавшими семечками.
Козы упрямо пытаются жевать мою шубу и перчатки, лиса поглядывает прекрасными глазами, прогуливается и сворачивается клубочком.
Дона желтой шапкой и желтыми перчатками тоже разбивает бело-черную графичную статику.

А главное, главное - олени. Настоящие, северные. У старшего огромные, прекрасные, ветвистые рога, того самого темно-бежевого, который красивее слоновой кости, невероятные какие-то. Сколько раз я видела оленьи рога, и никогда они не трогали меня, а здесь, на настоящем олене (мощная голова по сравнению с ними совсем небольшая, и каждое ее движение колышет это огромное, невероятное) - они потрясают мое жадное до линий воображение, плавно двигаются в морозном воздухе, и кажется, я могу смотреть на них бесконечно. Рога совсем разные, и из-за лишнего ответвления на правом вперед олень становится похожим на единорога. И двое других, конечно - какие же красивые.
Жалко их в таком тесном вольере.

Дышишь на невесомый снег - и он опадает водой, структура плавится медленно и завораживающе, снег становится музыкой.

До залива уже почти совсем замерзшими ("где можно жить, как не в северном городе?" - бьется в моей голове, и какое же невероятно глубоко родное, единственно существенное и коренное все это - снег, лед, мороз, залив, серое небо, единственная ось и константа), пытаюсь не слишком зависать на очертания голых веток на фоне идеально ровного, еще ничем не тронутого снега заводей, то есть - ровнейшего белого цвета (конечно, с отблесками, но настолько прозрачными, что только подчеркивают настроение).

- Ты, Кэтичка, песец. Потому что белый, пушистый, гладить и уруру - но песец.

Отогреваемся в машине, потом долго катаемся кругами - Петроградка и центр, падает снег и все волшебное (вспоминаю, как приезжала в Екатеринбург уже с Алтая, последняя машина - грузовая газель, и выгибающееся к крыше лобовое стекло, я ужасающе хочу спать, но приникаю к нему и смотрю, смотрю на звезды, а они все падают и падают, и я уплываю в сон, у меня за плечами Алтай, а на другом конце трассы - сестренка, а надо мной падают звезды).
Троицкий мост и улицы, улицы, фонари.

Кондитерская или-как-там-ее на три столика, ни одного человека, кроме нас, широкий подоконник и теплая лампа и падает, падает снег за окном. Дона - это такой человек, который звучит постоянно. И постоянно в тон.

Мальчик за стойкой пропускает нас в служебку помыть руки и дает просто так на прощание "миндальных чипсов" (тонких блинчиков таких из миндаля размером с блюдце). "Хороший мальчик" - говорит Дона. "Так люди все такие". "Нет". "Ты просто не умеешь их готовить" - улыбаюсь я.

Прошу высадить меня, не доезжая до дома, чтобы влезть в наушники и догулять под все еще падающим снегом.
Удивительнейшее чудо зимы.

Пить глинтвейн, печь булочки с корицей, кутаться в свитера и очень любить тех, кого любишь. Ничего нет важнее тепла зимой.
И это хорошо.

@темы: III мгновенья в зеркале, II реверсивная хроника событий, Много хороших людей, Петербург, глазами друзей, журфак, пешком по тротуарам

16:50 

Номер раз.

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Хохо, накопала пост 2010 года - мне две недели, как исполнилось двадцать, я все еще пишу бешено восторженно и пафосно (по сравнению, пожалуй, мои нынешние посты выглядят едва ли не адекватно) и еще пытаюсь писать про то, про что написать нельзя.
Но есть вещи, которые не меняются)

Все помыла, холодильник разморозила, сделали с отцом столешницу, осталось доделать мелочи и можно ехать в магазин. Как день перед новым годом ощущение практически)

___________________
сентябрь 2010
У меня теперь есть плеер.
На этом можно было поставить точку, ибо выразить остальное не представляется возможным. Но дятлы клавиатуры такие дятлы клавиатуры...
Я жила без музыки почти год. Да, при учете того, как редко и как ненадолго я бывала дома в адекватном состоянии- почти совсем без. Наверное, впервые в жизни, до этого существование без нее не мыслилось вообще.

От счастья купила еще вставные Sennheiser. Пошла бродить по улицам.

И стало - на одно измерение больше.

Замерла на Красном мосту. Слушать музыку - не снаружи, а изнутри. Я не представляю, как рассказать, что это такое - становиться музыкой, вместе с ней заполнять темную серость глади Мойки, становиться волнами и бликами, чтобы вместе со взлетом мелодии и самой взлетать - всем сознанием, всеми чувствами и ощущениями - вверх, сквозь провода, к тяжелым осенним облакам... Меня не было на мосту, я растворилась в музыке.
В глазах стояли слезы.

И только на смене композиции - вернуться ненадолго в себя, вздрогнуть и пойти вперед, по набережной, снова живя музыкой и переплетаясь ей с пространством..
Что бы ни происходило вокруг меня, пока в ушах будут наушники, а под ногами будут разворачивать улицы и переулки родного Города, мое счастье останется бесспорным.

А поздним вечером, на Благовещенском мосту, я увижу звезды над Невой, и полоска белой подсветки Дворцового будет перекликаться с блестящим по ряби шлейфом белоснежной луны. Я не успею себя остановить и под что-то из лиричного приджазованного рока начну танцевать - прямо на мосту, в безмерном великолепии Города, потому что бывает, что красота и ощущение настолько заполняют, что становится больно, что невозможно это ни секунды больше удерживать внутри, потому что сердце - не безразмерное...


Я очень счастлива.
запись создана: 23.09.2010 в 02:50

@темы: III мгновенья в зеркале, Петербург, музыка, танец

22:30 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Смотришь со стороны осторожно, как вокруг совершается зимняя оркестровка.

Вечером во дворе ни одного человека, только звезды и фонари. Можно сидеть и смотреть на вещи. Достаточно ненадолго задержать взгляд, как все оживает и начинает внутреннее копошение.

По мерзлой искристой земле со всех ног бегут крошечные нелетающие птицы. Совсем не удается поймать, куда и почему они бегут - то ли берегут лапы, чтобы не превратиться с них в льдинки, то ли топотом рассказывают уснувшей земле про то, что здесь, на поверхности, то ли просто ищут бесконечной мелькающей искристости.

Тополь тихо наклоняется ветками к полуразбитому фонарю. Потеря герметичности - это так часто потеря привычного света, но это всегда выход из замкнутости. Я вижу, как из фонаря начинает расти во все стороны и виться плющ.

Детская карусель переворачивается и летит сквозь землю вниз, слой за слоем, переворачиваясь в полете, к самому центру земли. Внутри огромной, невероятной, медлительной планеты летит, кувыркаясь, детская карусель.

Тополя-вышки переговариваются лучами света со звездами. Маленькая древняя обсерватория.

Забор отрывается от земли вместе с калиткой и летит, распахнувшись, вбирая в себя все, что встречается на его пути и оставляя позади наоборотным.

Я могу продолжать бесконечно.

Улитки ползут по крышам, оставляя за собой ледяные полосы.
Водосточные трубы выворачиваются наизнанку и разминают затекшие суставы.
Заблудившееся летучее окно кружит над Пряжкой, вглядываясь своим стеклом в стекло свежей наледи.
Провода неслышно переползают с места на места, меняя оберегающий город рисунок.

Просто для всего нужна тишина.

@темы: пешком по тротуарам, Петербург, IV мое зрение

01:18 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
В последнее время хаотичные обрывки, которые не дописываются и не публикуются, а остаются тихо ждать исчезновения в черновиках выглядят примерно так:

"Я зачем-то запихиваю рафаэлку в карман пальто и смотрю на небо.

Далеко, на оконечности верфей, мой легкий и литой напряженно сидит на верхушке подъемного крана. Крыши погромыхивают, кран поскрипывает на грани слуха.
С Большой воды идет Большой ветер. Он чувствует это заранее. Всегда - заранее."



Вчера ночью почему-то рассказала Соне с Аланкуном кусочек про существ города. Это было просто, потому что недавно я его вербализовала Рожке, когда мы шли в правильном месте.
Сегодня кидаю Аланкуну сказку Зиедониса.

Андрей
У тебя цветные сказки =3

Катерина
Это не я
К сожалению
В моих сказках ангелы пьют виски, и их нельзя читать детям
Хотя
Кстати
Можно было бы написать сказки про существ города.
Ну, как старичок в поезде
О_о
Гребаный креатив

Андрей
Можно?
Нужно О_о

Катерина
О_____о

Андрей
Ну нельзя же такому добру пропадать

Катерина
Эээээ, ну, я подумаю О__о
Спасибо О_о



И вот чего-то я думаю...
Что действительно подумаю О___о
Главное тут - не возвращаться к задумчивой высказанной вчера мысли "а вот я бы, наверное, хотела бы водить модули по моему Городу. Со всей метафизикой.

@темы: Петербург, Гамлет, принц Археоптеров, игры в литературу

00:17 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Эти камни - грешней всей земли, это небо - больней всех небес...

Сколько сказок я рассказала бы про город, если когда-нибудь спросил бы ближний?
Сколько часов и дней говорила бы о нем, если бы кто-то захотел увидеть мой город со всей его метафизикой?
Сколько лет я живу в городе, живу городом, живу сквозь город, сколько лет я слышу его музыку?

Слышать гудение неподвижных цепей. Останавливаться на мостах, обязательно касаться перил и растирать подушечками пальцев пыль. Носить в карманах кусочки гранита с набережной Невы. Гайки и болты с улиц. Чувствовать тонны всего в толщах стен и камней. Замечать рисунки на стенах, любоваться городскими сумасшедшими. Слышать ритм проводов. Держать в голове достроенный во все стороны улицами и реками город. Всегда определять свое положение относительно Невы. Обязательно заходить в случайно открытые парадные и дворы.
Слушать звучание.
Чувствовать себя гармонично в любой точке, в любой час.
Оставаться наедине с городом даже посередине Невского в праздничный день.
Самый главный праздник года - большой ледоход, когда по Неве идет ладожский лед.

Как рассказать о том, какой он - мой благословенный, если все живут в разных городах? Каждый - в своем?
Рос поймет, наши города куда как похожи, ну да Рос и не надо ничего рассказывать.

Мне очень хочется спрашивать людей - "А в каком городе ты живешь?", но кто поймет мои вопросы, кроме той же Рос, да Тари, да Лосеньки, да, может, Тай? А тех, кто понимает, и не нужно ни о чем спрашивать.
Скольким людям я захотела бы объяснять свои вопросы? А сколько смогут мне ответить?
"Как ты звучишь?"
"Какое у тебя небо?"
"Когда бывает тишина?"
Еще тысяча вопросов, которые я не задаю. Но почему так категорично, может, стоит иногда пробовать?
Почти никогда я не спрашиваю того, что действительно хочу узнать.
Может, стоит иногда пробовать?
Мы в состоянии выучить чужой язык - мы должны быть в состоянии услышать того, кто рядом. Если хоть что-то немного дышит в такт.
Подобные вопросы - высшая мера искренности. Наверное, поэтому я никогда и не пробовала.

Слышать город.


Разорви тело мое,
Забери веру на час.
У зари разгони воронье,
Сохрани этот город для нас



@темы: IV мое зрение, Петербург, в нотах

23:26 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
На конюшне появилась козочка - живет в закутке, где стойло жеребца, сдружились до того, что ест только когда кормят его. У козочки уже режутся рожки и она очаровательна, как стадо котят.
Чистим лошадей вместе с Женечкой. Жене около десяти лет, и эта милая девочка в розовой курточке и с голубыми глазами - бронзовый призер по джигитовке по северо-западному округу, а с лошадьми непропорционально сурова.
Хорошо и связно говорит, глаза умные.

Несмотря на то, что прошлую неделю я прогуляла бессовестно, сегодня начинаем джигитовку - вот когда я в очередной раз благодарна растяжке и чувству равновесия.
Из манежа выезжаем в поле.
Слушаю внимательно и сосредоточенно, прошу делать больше замечаний, вместо положенного часа мы занимаемся почти два, а в конце тренер говорит, что доволен мной. И почти нет более поднимающих слов в этой жизни - да поймут меня все, кто когда-либо занимался спортом или чем-то подобным.

После тренировки тебя облепляют мурчащие котята, лезут под руки, толкаются на коленях, чертовски велико искушение попросить одного и взять домой, ну да куда.

На Сенной покупаю себе фисташек и нуги, потому что я молодец и просто хочется, потом подхватываю под руку слепую старушку, довожу ее до места назначения, и еще какое-то время мы гуляем с ней по улице взад-вперед, болтаем про жизнь, она ниже меня в полтора раза и у нее светлый улыбающийся голос, "ни в коем случае не выходите за тех, кто старше" - говорит она мне, "Мне хорошо было с вами, спасибо" - говорит она мне, и это взаимно.

Вечером навстречу мне попадается красивый длинноволосый мальчик, который босиком идет по мокрому асфальту, а я вся разноцветная с обвязанной кружкой горячего чая в руках, мы улыбаемся принимающе друг другу и идем дальше.

Третий день высокая вода.
Осень в городе.

@темы: пешком по тротуарам, Петербург, Коня на скаку, II реверсивная хроника событий, стиль жизни

23:41 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ну что же, и я напишу про Святого Иуду.

Если бы у меня был выходной, я уехала бы на залив, но сегодня я могла позволить себе только бродить перед работой по улицам, чуя море за бесконечной лентой Адмиралтейских верфей и стараясь удержаться на ногах при особенно неистовых порывах.
Вода в реках взбухает и поднимается, гудит и словно перевешивает сушу - впрочем, какая суша в такой дождь, была, есть и будет только вода и ветер, вода и ветер.

Когда-то я уже писала
Я еще помню петербургские наводнения, когда заливало набережные, и вода подбиралась к домам, совершенно незабываемое детское воспоминание города, который затапливается водой, становится водой. Переживание на грани реальности, разрушающее наивную уверенность в том, что в городе ничего не может случиться, на корню. Неумолимость воды.

Пряжка поднимается из гранитных берегов, зыбится по землистым откосам, залиты спуски рек - я знаю, что больше наводнений не будет, теперь у нас дамба, но внутренним взглядом вижу мерно и беспощадно разливающуюся по городу воду, самое прекрасное и самое жуткое.

За мной растет поколение, которое уже не помнит наводнений.

А я по-прежнему чувствую себя на ладони у вечности, когда поднимается вода.


Я знаю мало вещей, столь же прекрасных, как шторм.
Мир окончательно перестает казаться уютным и приемлемым, перестает прикидываться ручным и становится тем, чем является - бездной вокруг тебя. Бездной, в бесконечность раз большей, чем ты.

Если ты можешь - не уравновесить эту бездну собой, конечно - но удерживать свой свет внутри всего этого, помимо всего и во всем - ты по-настоящему живой.

@темы: IV мое зрение, Петербург

14:01 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Ты выходишь из больницы, и в первый раз с утра через тучи прорезается солнце, и огромные сосны светятся в небе.
И тебе легко.

По утрам листья покрыты инеем.
Петербург находится на одной широте с Гренландией.

А ты, кстати, можешь все.

@темы: IV мое зрение, Петербург

01:00 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Веду детей, дети норовят выстроиться шеренгой по обе руки, чувствую себя уткой с косяком утят.

Интересно, можно ли водить в ГТА трамвай.

До сих пор не решила, какой урок давать в среду.

Устаю сильно. Не злюсь и не раздражаюсь. Даже на детей не ругаюсь.

Шелестит шоколадками вечная глупость, твоя дальнозоркость, моя близорукость
Справедливость еды и вечная жажда, как выйти сухим из воды этой дважды?
Жить по писанию, но веруя в «если», эксгумируя спьяну великие песни...


Я все пишу что-то, пишу, переливаю себя на бумагу и смотрю, что получается, снова переливаю, снова смотрю, снова меняю, снова переливаю...
Я пишу, я отчаянно хочу делить свой собственный странный мир с другими людьми, дарить, сколько можно, показывать, что мне видится...

Утонул наш Титаник в шампуне и водке, тусуясь на майках дешевой рекламы
Попса носит модные косоворотки, пробитые кровью погибшей Нирваны
Поглупевшее время, заела икота, я тоже буржуй – у меня есть холодильник,
Пятнадцать гитар, осень, ночь и будильник, но мне не до сна, изо рта лезут ноты.
Дураки называют нас совестью рока, циники видят хитроумный пиар
А я не желаю дохнуть до срока, у меня в глотке рвет связки дар
Все возвращается на круги своя, рок-н-ролл - это когда-то ты да я...


Мой город плавен и плавок, мой город монолитен и бесконечен, мой город рассыпается от ядра во все стороны. раскатывается, бежит асфальтом по болотам и измерениям; мой город звучен и гулок.
Свет моего города запрятан в звуке, звук - в граните, гранит - в воде.
Твоя осень всепоглощающа и бесконечна, твои ладони сложены, но не в молитве - в сосредоточенности.
Я дочь твоя, я шаг твой, я сила твоя.
Протяни мне сложенные ладони да напои меня тишиной.
Откуда столько доброты мне, Господи, как справиться с ней, как жить с ней - в твоих подарках никогда нет инструкции по использованию, захлебывайся, как знаешь. Я слаб, Господи, неужели я смогу с этим справиться?

Все хорошо, на самом деле. Все очень правильно.

И только, и только осенний дождь в окно
О сколько, ты знаешь, сколько мне без тебя дано





@темы: IV мое зрение, Петербург

00:24 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Сквозь гортань и легкие, через начинающие подмерзать кончики пальцев, сентябрь входит в кровеносную систему, вытесняет лето из вен, разбегается по капиллярам.

Ощущенчески если совсем глобально, то год делится на две части - весну и лето и осень и зиму. Самый сильный перепад - это как раз первая неделя сентября, когда из безмерной распахнутости всюду твоя вселенная схлопывается в герметичность, направленную внутрь.

В плеер понемногу возвращаются Флойды, Dead Can Dance, спокойные норвежцы, католические мессы, а подборка Аквариума меняется с вещей вроде "Аригато" и "Расти, борода" на что-то из серии "Псалом 151" или "Мертвые матросы не спят".
Еще недельку, и зазвучит Стинг - вот тогда, значит, совсем осень.
А потом придет пора джаза.

Осень и зима - это другой способ общения с миром. Это не имеет никакого отношения к "осенней депрессии" или как там это называют. Вовсе напротив, как бы по-разному я ни любила все месяцы в этом благословенном городе, но осень - это что-то совсем иное.
Как-то я просматривала свои посты по тегу "Петербург" и обнаружила, что сильно больше половины большого и вдохновенного - про осень в городе.

После моей прошлогодней ноябрьской поездки в Хельсинки я и вовсе утонула в любви к осени и зиме.
Если и стоит для чего-то зарабатывать деньги, так это для двух вещей - делать близких счастливыми и путешествовать.

Сбавляю темп на Шорохе - теперь нужно беречь ноги, потому что много, очень много танца.
Очень много работы, в отдыхе пока или падаю спать, или меня ловит кто-то из друзей (как будто с удивлением заново вижу, какие они у меня хорошие).
Пережить сентябрь - и поотпустит.

В режиме дыхания - осень.

@темы: Петербург, IV мое зрение

Благоприятные приметы для охоты на какомицли

главная