Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: пешком по тротуарам (список заголовков)
04:09 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
После работы доползаю до Графа, там внезапно встречаю Рожика и Пептара.
Пептар очень-очень хороший, что за километр прямо видно, уруру просто.
Рожик коротко подстрижен и светится. Приваливаюсь к подушке, заворачиваю маринованные огурцы в колбасу и сыр, запиваю чаем и в голове все отдыхает. Что-то думаю, или даже нет. Сижу себе и люблю всех тихонечко.

Только через час после того, как прихожу домой, хватаюсь ноута. Чего я только ни забывала в гостях, но чтобы ноут - это финиш.

Возвращаюсь уже к часу, Кара отдает мне коротких цветных карандашей и приятных бесполезных штук - решительно собирает всякое на выкинуть. Думаю, что надо бы ретироваться, еще думаю, что тут чертовски хорошо просто. Мерно так и тепло. И мягко. И вообще. Трудно сформулировать очень.

Ночной город тихий и льдистый, заблудший автобус едет куда-то совсем не по своему маршруту, канал Грибоедова там, где уже успел схватиться льдом, становится идеальнейшим зеркалом, а на свободе совершенно черен крупной рябью. И луна просвечивает.

Всегда проходишь через равное количество абсолютной тьмы и совершенного света. И доли, конечно.
И всегда в конце-концов побеждает тот волк, которого ты кормишь.

Going down to silvertown, все дела.


@темы: II реверсивная хроника событий, На Тургенева, над трамваями, в нотах, пешком по тротуарам

23:55 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Рос говорит, что уезжает на Новый год в Германию.
- Вот так взяла и БРОСИЛА! - обращаюсь я к Скальду. Тут чувствую, что говорю что-то не то, Рос прыскает в кулак:
- Ты это кому сейчас рассказываешь?
Тут нас складывает уже втроем)

- Да ты же БАКЛАЖАН - говорит Скальд.
- Ну я не совсем! - отпираюсь я
- Совсем-совсем. До ботвы!

________________________

Иду уставшая вечером домой, улыбаюсь чему-то своему, тут ко мне подходит бородатый мужчина приличного трезвого вида, говорит "У тебя улыбка - как счастье. Пусть у тебя все будет хорошо". И обнимает. Я тоже обнимаю его, целую в щеку, мы говорим друг другу много теплого и расходимся дальше куда шли.
Просто так.

________________________

В городе туман, густой и плотный, мерный и глубокий. Свет идет лучами насквозь.

Я иду и не понимаю - я такой маленький и хрупкий, а мне почему-то столько красоты.

Которую неделю почти не слушаю большую музыку. Разве что Флойдов иногда.
Потому что невозможно же.




Вот здесь хорошо наснимали

nau-spb.livejournal.com/331930.html


@темы: черепашка плачет, пешком по тротуарам, дела ведутся и подшиваются, в нотах, Тебе не кажется, что мы только что обменялись ржавыми гайками?, VII свое - чужое

01:32 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Или вот из моментов.

...Я иду поздно с работы и вижу первого снеговика. Большого, почти с меня ростом. А в руке у него горит огонь. Самый настоящий огонь. Ребята сделали вместо снежка чашу и развели там небольшой костерок.
Посередине темного парка стоит снеговик и держит в ладони огонь.
Я думаю, что мир какой-то невозможно чудесный.

...Я, наверное, не слишком люблю песню "Новые люди", как охлажденно отношусь ко всему измученному известностью, но на фразе "Едут троллейбусы без габаритных огней" почему-то все внутри переворачивается и плакать хочется от большого и прекрасного. Выхожу вечером из Сенной и ровно в этот момент уличный музыкант поет как раз эту строчку.
Я думаю, что точно совсем скоро Новый год.

...Мы идем за руки по ночному Васильевскому, в меня опрокидывается небо, а кто-то, то ли Соня, то ли Аланкун, говорит: "Здорово так. Мы все втроем такие разные и идем такие вместе в ногу".
Я думаю, что просто быть все-таки ужасно просто.

@темы: IV мое зрение, III мгновенья в зеркале, Гамлет, принц Археоптеров, пешком по тротуарам

21:45 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
В "Этнике" сегодня мой любимый мальчик, я улыбаюсь ему с порога: "Давайте играть в мою любимую игру: найди то, не знаю, что. Я постараюсь быть максимально конкретной. Мне нужен амулет". Мальчик улыбается и кивает мне головой.
В отличие от всех девочек, которые мне здесь встречались, он понимает, что я говорю. Вернее, понимает что-то свое, конечно, но это "свое" где-то в том же ключе, и еще он умеет слушать.

Мальчик тих, сосредоточен, и от него льется тепло, на середине моего ощущенческого объяснения он кивает головой, выносит мне груду славянских деревянных подвесов грубой ручной работы и оставляет меня с ними знакомиться. отобрав несколько самых звучащих я вспоминаю, чему меня учила Таша, закрываю глаза и провожу над ними ладонью. От одного дует прохладно, два других теплые, и в итоге я останавливаюсь на простой двойной свастике.
Мы надеваем его на разноцветную тонкую веревку, и я вешаю его на запястье.
Теперь он все время тычется теплом в ладонь.
Я уже однажды носила так деревяшку несколько лет назад- это была гладкое, изящное темное дерево с вырезанной на нем веткой.
В ней для меня была семья: листик - Тай, листик - Рос, листик - Тари, листик - Сойх.
Заносила до вовсе непотребного вида, потом только сняла
Сейчас смотрю по привычке на восемь лучей - кто? - первые три - и думать не надо, следующие двое приходят неожиданно и этим окончательно входят в мой мир, еще одна очевидно выплывают следом, остаются два луча, и в этот момент я понимаю, что пытаюсь видеть неправильно. Не лучи, но единый свет - все они. Становится совсем тепло.
___________________________

На Васильевском встречаю Аствацатурова. Он идет совсем в своих мыслях и все, что он обычно тщательно пытается спрятать, написано у него на лице. Я отвожу взгляд и опускаю голову - он вряд ли заметит меня и тем более узнает, но ведь неприятно, когда тебя увидели таким, каким ты не хотел показываться.
___________________________

Затоплено четыре гранитных ступени, на пятой плещется набегающая вода, я стою на шестой, и меня обдает брызгами. Облака на темном вызвезденном небе кажутся белыми, пока под ними не пролетают действительно белоснежные чайки. Передо мной город необратимо делится на освещенную и разве что не вызолоченную парадную часть, и утонувшую в темноте мрачную непокойность верфей. Вода черная и беспредельно глубокая.
Стоять так можно вечно.

На груженой "Руси" убирают трап, на каком-то синем суденышке толстые ремни, что держат груз, в таком свете выглядят легкими яркими лентами, на белом нефтевозе боковые страховочные шины выглядят так, как будто пьяный штурман долго пытался разбить корабль о гранит набережной.
От дождевых подтеков такое ощущение, как будто вода тихонечко забирается вверх по своей каменной оплетке и исподволь прокрадывается в город.

Впрочем, никто не скажет, что на самом деле все не так.
__________________

Когда я уже подхожу к дому, на переходе в меня внезапно выруливает машина, я едва успеваю отпрыгнуть. Удивленно смотрю вслед, потом улыбаюсь и качаю головой - Мироздание, ну почему всегда так конкретно?

Мы делаем его интересным или скучным, а потом уже он меняет нас. Ты можешь согласиться со мной, а можешь не соглашаться. Это тоже будет в своем роде выбор

@темы: пешком по тротуарам, VII свое - чужое, IV мое зрение

23:26 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
На конюшне появилась козочка - живет в закутке, где стойло жеребца, сдружились до того, что ест только когда кормят его. У козочки уже режутся рожки и она очаровательна, как стадо котят.
Чистим лошадей вместе с Женечкой. Жене около десяти лет, и эта милая девочка в розовой курточке и с голубыми глазами - бронзовый призер по джигитовке по северо-западному округу, а с лошадьми непропорционально сурова.
Хорошо и связно говорит, глаза умные.

Несмотря на то, что прошлую неделю я прогуляла бессовестно, сегодня начинаем джигитовку - вот когда я в очередной раз благодарна растяжке и чувству равновесия.
Из манежа выезжаем в поле.
Слушаю внимательно и сосредоточенно, прошу делать больше замечаний, вместо положенного часа мы занимаемся почти два, а в конце тренер говорит, что доволен мной. И почти нет более поднимающих слов в этой жизни - да поймут меня все, кто когда-либо занимался спортом или чем-то подобным.

После тренировки тебя облепляют мурчащие котята, лезут под руки, толкаются на коленях, чертовски велико искушение попросить одного и взять домой, ну да куда.

На Сенной покупаю себе фисташек и нуги, потому что я молодец и просто хочется, потом подхватываю под руку слепую старушку, довожу ее до места назначения, и еще какое-то время мы гуляем с ней по улице взад-вперед, болтаем про жизнь, она ниже меня в полтора раза и у нее светлый улыбающийся голос, "ни в коем случае не выходите за тех, кто старше" - говорит она мне, "Мне хорошо было с вами, спасибо" - говорит она мне, и это взаимно.

Вечером навстречу мне попадается красивый длинноволосый мальчик, который босиком идет по мокрому асфальту, а я вся разноцветная с обвязанной кружкой горячего чая в руках, мы улыбаемся принимающе друг другу и идем дальше.

Третий день высокая вода.
Осень в городе.

@темы: пешком по тротуарам, Петербург, Коня на скаку, II реверсивная хроника событий, стиль жизни

02:14 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
С утра мне кажется, что я никуда никогда не встану, потому что мое тело считает, что я таскала цемент сутки напролет и только что прилегла. Но нет, в итоге все же вскакиваю, собираюсь в рекордные сроки, опаздываю на полчаса (Кара дозвонилась мне и разбудила только когда мы уже должны были встретиться), глотаю в автобусе чай с имбирем, съедаю немного мяса, возвращаюсь к жизни, голосу и способности воспринимать.

А дальше - много, красиво и хорошо.
У нас пешеходные Львы экстра, которые загадками - Петроградка, Каменный, Крестовский. По стечению обстоятельств - один из любимейших районов, но который я единственный в исторической черте знаю очень плохо.
Погода ясная, звонкая - судя по рассказам, нетипичная ("К сожалению, в этот раз нам не удалось устроить для вас цунами, но в следующий мы обязательно исправимся!" - вещают ребята вечером на финише). Осень на самом красивом ее переломе - деревья словно светятся изнутри, учетверенная солнцем желтизна становится звуком и воздухом. Я просто есть, и это отлично.
Мои любимые прекрасны, посматриваю на них и умиляюсь, конструктивно решать начинаю в большей степени к третьему этапу. Напеваю себе периодически от удовольствия - больно все живо и красиво. Как всегда, запрокидываю голову на дома так, что начинает неметь шея. (Когда, интересно, я успела понять, наконец, что шутить здесь не является моей обязанностью, и шутить можно только когда шутится).
Мате, чай с мятой, отличные горячие пирожки.
Огромнейшая раскидистая осина на Петровском поражает мое воображение до глубины души.
Чистейшей желтизны листьев по щиколотку (а запах, какой запах).
Не то чтобы что-то у меня перестало болеть, но количество радости не просто перевешивает - почти уничтожает все остальное.
Единственный момент дискомфорта и паники пришелся на короткий заход в Диво-остров - люди, музыка, дисгармония, пестрота, люди, люди - уберите меня отсюда, пожалуйста.
Но потом снова тихо и длинно, и хорошо, и грифон, и я перемахиваю через какой-то закрытий забор и набираю чуть ли не полрюкзака крупных, блестящих, темных каштанов. А вступаем на Каменный мы и вовсе нереально - над желтизной тысячи оттенков раскидывается светящееся, светлое розово-голубое закатное небо, дробится в воде речки, понемногу проливаются сумерки и все становится бархатным и глубоким.
Наверно, у меня как-то все это не так получается рассказывать - слова стирают и усложняют ненужно, все это едино, проще и целиком, и спокойно, и очень, очень хорошо.
Не усложнять - годное дао.

К финишу идем по темноте, дворовый бело-черный кот приходит ко мне на колени, на стене нарисован Слэндермен, а я немножко чувствую себя и.о хилера, и это тоже приятно и хорошо. Хотя если бы ни у кого ничего не болело, было бы лучше, ну да чего уж.

Рожка предлагает доехать до дома на такси, "а я не то чтобы чувствую себя более уставшей, чем сегодня утром, или вчера вечером, или..." - кажется, это единственное, что я успеваю сказать в машине, после чего вырубаюсь на плече у Бачера.

Картина дня будет неполной, если я не скажу, как у Кары на кухне вдруг вижу (как это называется, приставка?) xbox, в общем, после чего у меня загораются глаза и после "А можно, можно?" я с матом фигачу по зомби какой-то здоровой железякой. "Тебе нельзя играть в компьютерные игры" - замечают мне справа, "Вот поэтому я в них и не играю" - доверительно сообщаю я, не отрываясь от монитора.

В общем, уруру, если кратко.
Прямо совсем.


@темы: Там, где тепло, III мгновенья в зеркале, II реверсивная хроника событий, ...и что-нибудь, что больше, чем смерть, в нотах, пешком по тротуарам

00:12 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
В "Кофе на кухне" ярко, хорошо, и отличный кофе.
Стол низкий и пестрый.
У Полины кит на пальто.
За соседним столиком преподаватели из КиТа обсуждают кино.
Мы - фотографии. И стихи.

Нахожу пряжу нужного оттенка, наконец-то.

Проходить сквозь Апраксин половину восьмого - совершенно постапокалиптично. Стоишь один посередине разветвляющихся закоулков с закрытыми ставнями окнами, темнеет, и ветер носит крупный легкий мусор, как перекати-поле. Можно представить, что больше никого нет и уже тысячу лет не было.

"Они рождаются с мозгом в руках, понимаете? Вот почему они такие мирные, они должны быть такими, потому что таким существам приходится доверять всем, кого они видят" - с Карой смотрим Доктора. Реву, конечно. Пение Уд же. Удивительно щемящая идея. И неважно, что обоснуй хромает, уползая в сторону границы.


И стихотворение, которое по ладоням бы выжечь, потому что - ну, видишь?
Тем и живем.
я пришёл к старику берберу, что худ и сед,
разрешить вопросы, которыми я терзаем.
"я гляжу, мой сын, сквозь тебя бьет горячий свет,
-так вот ты ему не хозяин.

бойся мутной воды и наград за свои труды,
будь защитником розе, голубю и - дракону.
видишь, люди вокруг тебя громоздят ады,
-покажи им, что может быть по-другому.

помни, что ни чужой войны, ни дурной молвы,
ни злой немочи, ненасытной, будто волчица
-ничего страшнее тюрьмы твоей головы
никогда с тобой не случится".

(с)

@темы: пешком по тротуарам, Там, где тепло, Персонализация фотографии, VII свое - чужое, II реверсивная хроника событий, I inside and up

11:58 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Мой друг, лето всегда было и будет совсем другим измерением, мне так сложно понимать здесь, на Урале, что август перевалил за середину - в моем благословенном городе в это время влажность в воздухе уже тяжелеет, от рек отдает холодом и небо совсем другое, и из-под травы украдкой пробирается запах осенней земли - это все почти невозможно заметить, если не уметь, но здесь осень приходит какими-то другими дорогами и я ее совсем не узнаю.

Я брожу по жаркому летнему Екатеринбургу босиком, он нелеп и прекрасен, и танцую под местного индейца на Вайнера, который потом на ломаном русском благодарит и упрашивает работать с ним - еще бы, мы собрали такую толпу вокруг, а потом Реда показывает мне свой город, который она чувствует, как я чувствую Питер, и болтать ногами в Исети, есть вареную кукурузу, играть на гармошке и выдувать мыльные пузыри - все смешное, нелепое и живое, и конечно же много, много, обязательно много красных и бежевых, мягко круглящихся трамваев, и маршрутки, в которых окна открываются вообще целиком, и столько еще всего, чего стоят одни только деревянные резные домики, или городская скульптура, или зеленые арки над дорожками, или горки, или этот сухой, горячий, насквозь просолнечный воздух - и мне снова дарят на улице бардовую, шипастую и сильно пахнущую розу просто так, потому что "вы же прекрасны" - а я всего лишь очень живая.

А в Ведьмодоме тысячи интересных штук, и по квартире можно бродить и разглядывать часами, и Оками, Реда и Тина чудесные совершенно, чаи и специи, неожиданно вижу Разия, знакомлюсь с Сантой, тут же встречаюсь с Ташенькой, и много трепаться на кухне и чесать замечательных за ушком, и я разгадываю всяческие гаражики и прочие чудные задачки, с удовольствием готовлю, а Тина заваривает травяные чаи, а как-то ночью нам впирает в голову пойти на улицу танцевать вальс двумя парами, и ночь теплая и мягкая, я выучиваю несколько фигур кажется, исторического вальса, юбка шуршит и от того, чтобы разуться, удерживает не столько этикет бального танца, сколько то, что Санта в берцах, спина привычно выпрямляется и чуть приподнят подбородок, а на вальсовом квадрате Санта к концу шагает уже так широко и стремительно, что в какой-то момент возникает ощущение полета, и, кажется, я смеюсь.

Мой друг, в этом мире так неизбывно много потрясающего, светлого и невероятного - только шагнуть за порог и распахнуть глаза, что одной маленькой меня совсем не хватает на всю бездну восхищения. И в то же время я в очередной раз смотрю кадры хроники с испытаний ядерных бомб и реву на плече у Тины - я всегда помню про все, всегда, и это делает мир еще острее и хрупко-прекраснее, смелость безрассуднее, а твердость неколебимее.

И, мой друг, подо всем, внутри всего, через все в этом мире льется удивительная, кристальная тишина.
Слушай.



@темы: стиль жизни, пешком по тротуарам, из писем, Кэти как украшение интерьера, Восемь тысяч вольт под каждым крылом, III мгновенья в зеркале

17:00 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Этот неловкий момент, когда "Ну я провожу вас до моста" полтретьего ночи, а потом утром (ну, хм, полвторого дня) ты обнаруживаешь себя на кухне у Рожки с Инкогнито на коленях, молоком в одной руке, багетом в другой и черникой на столе, да.

Вчера вечером я понимаю, что меня вряд ли хватит на что-то большее, чем шарлотка, и шарлотка готовится по принципу "я не уверена, что точно помню, как это делается, но все лучше с корицей и виски". Получилось отлично, кстати, надо запомнить вообще.
Успеваю относительно привести квартиру-после-сессии в более-менее-нормальное-состояние-квартиры, обнаруживаю, что классика-классика - парео, завязанное на шее и перехваченное поясом - удивительно гармоничная для существования одежда.

Полиночка приходит первая, светла и прекрасна, а я обнаруживаю, что говорю тем самым бархатистым и спокойным голосом, которым читаю вслух или успокаиваю кого-нибудь. Значит, все совсем хорошо и гармонично.

Потом приходят все, живые и веселые, завариваю травы, делаю воду с лимоном и мятой прямо в вазе за неимением графина, Кьяра подходит, говорит - у тебя так здорово дома, давай я тебя обниму, тут я совсем таю, потому что как-то всегда мне казалось, что Кьяра не то чтобы очень хорошо ко мне относилась, сажусь на пол, начинаем.

В этот раз получается совсем другое, чем в прошлый. Очень здорово и совсем другое. По ощущению - сегодня мы рассказываем сказки. Ну или одну очень длинную сказку, да.

Я, наверное, не умею все-таки про такие штуки писать. Коротко темнеет за окном (хотя уральские друзья утверждают, что вовсе не темнело), голоса сменяются голосами, мне немного не хватает всяческих вступительных слов и лирических отступлений, но в конце-концов я смиряюсь - это сказка, сказка и должна так литься...


Мы идем по городу, за одну ладонь меня держит Роженька, за другую - Реда, мне очень хорошо и я очень их люблю, сзади идут чудесные Кьяра, Зойсайт и Оками. Благовещенский мост поднимается на вторую разводку, от хлебозавода обволакивающе пахнет выпечкой, асфальт тепл, небо стремительно светлеет.

Спасибо вам, хорошие, это чудесное очень.

@темы: II реверсивная хроника событий, III мгновенья в зеркале, пешком по тротуарам

01:03 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Я закрываю дверь за последней группой в последний рабочий день.
На меня разом наваливается вся усталость, накопившаяся за год.
К маю всегда очень устаешь. Конечно, много разнообразной нервотрепки, но к этому привыкаешь и начинаешь относится спокойно - почти всегда. Конечно, тяжело физически, но привыкаешь ко всему, да и я, в общем, вынослива. Я каждый раз прихожу с работы совсем выжатой и падаю на диван не из-за этого, тяжелее всего каждый урок вставать перед группой и поднимать их морально, чтобы загорались глаза и раскрывались плечи; за считанные минуты превратить в коллектив этих совсем разных детей, которые пришли с разными мыслями и в разном состоянии. Чтобы твоей энергетики хватило на тебя и еще на десять человек.
К маю очень устаешь.

Я закрываю дверь и остаюсь в пустом вечернем зале.
Пятый год преподавания за плечами. Стоп, уже шестой, если считать тот самый первый, когда у меня еще не было своих групп, а я работала у мамы на подхвате. Через меня прошло уже что-то около полторы сотни детей - и я помню глаза и ноги каждого. Из этих полутора сотен так и не почувствовала я никакого тепла только к пятерым - в четверых было слишком много злости, в одной - неперешибаемая бесконечность лени. При всей моей откровенной нелюбви к детям - каждый из всех остальных (мало кто сразу, но каждый - через месяц, два, иногда даже год или полтора) заслужил мою искреннюю теплоту.
Шесть лет, а я хочу идти на работу куда сильнее, чем когда-то в начале.

Я остаюсь в пустом зале и мне светло-грустно расставаться с этими детьми на все лето. Кто из них придет следующей осенью, какими они придут?
Какой приду я?

Я открываю все окна настежь, и в зал врывается пропахший дождем, свежей листвой и мокрой землей воздух.
Шесть лет, а я до сих пор танцую в пустом зале после работы.

Кончается мой год, сегодня последний день, я пытаюсь вспомнить, как я жила, какой я жила и как все это было в сентябре и понимаю, что без дневника не помню ничего. Что сентябрь - я не вспомню навскидку, каким был мир до самого Нового года. До мая помню только сполохи. И это хорошо, это очень хорошо, это значит, что все успело совсем поменяться, значит, я живу.
Огромный был год, до краев. Хорошо, что было так, как было.
Я думаю об этом, пока смотрю в открытое окно, один из голосов моей голове недовольно бурчит "потому что ты ненормальная", я улыбаюсь и киваю - и хорошо.

В закрытом за решеткой садике мне мерещится сакура - тот же нежно-розовый цвет, те же шапки. Может, да, может, нет, пусть будет да. Я иду по городу, и почти физически чувствую, как льется из грудной клетки и всюду, на все, куда ложится глаз, бесконечно нежная любовь. Я иду по городу в большом-большом зеленом свитере, перехваченном поясом, ветер над водой.
Я настолько живая, что это почти слишком, но разливающееся любовью сердце не сожмешь в кулак, да и незачем.

У тебя не остается воздуха и сил, ты опускаешься на самое дно, потом глубже, проходишь через вязкий непроглядный ил, потом сквозь ледяные подземные воды, и потом ты вдруг выныриваешь по другую сторону реки.

Ну и как же не поставить на повтор

@темы: пешком по тротуарам, дети, в нотах, Восемь тысяч вольт под каждым крылом, IV мое зрение, I inside and up

01:34 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Над семимостьем летит колокольный звон, в Екатерининском начинает цвести и безудержно пахнет сирень, в Елисеевском занавешены шторы и не так много людей, на Итальянской играют джаз на контрабасе и трубе, на Литейном цветет сакура, в Михайловском пахнет сеном, асфальт под босыми ногами сменяется гравием, а гравий - травой, белым раскидываются каштаны и черемуха, над Невой бескрайне и почти прохладно, у Горьковской играют замечательные индейцы и рядом показывают прекрасные штуки, у Птицы неожиданно светлая, опрятная и прибранная квартира для круглогодичного флэта и настоящая изразцовая печка, и вообще Птица в этот раз куда милее сердцу, "в мою квартиру приглашение выдается один раз, зато навсегда", снимаю шляпу под дождем и перекатывающимся по небу громом, у Ласаны очень уютно, спокойно и совсем не хочется уходить, половину одиннадцатого над Невой догорает закат, за дождем наконец-то приходит прохлада и я залезаю в тот самый зеленый свитер, в котором хочется жить.

Время слушать Beatles и распахивать окна на круглые сутки.
Еще курсовую бы пора начать писать, конечно)

Цвета, как цвета, только я говорю о другом...

@темы: III мгновенья в зеркале, пешком по тротуарам

00:09 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
После работы закидываю велосипед на чердак и иду мягкими кедами к Пряжке.

Когда-то давно, кажется, в тот самый раз лежа в больнице, я придумала себе очередную игру. Смотреть на что-то и понемногу выделять все больше и больше разных цветов в том, что кажется под беглым взглядом однотонным. Дробление, по сути, даже по моим скромным возможностям огромно, и с каждым новым разграничением предмет становится живее и прекраснее.
С тех пор нет ничего прекраснее движущейся воды, пожалуй, она прекраснее, чем закат.
Но высшая точка схлестывания цветовых переходов, порой совершенно невозможных и постоянно меняющихся - конечно же, закат, отражающийся в реке. Или в море.

Неспешными шагами по гранитному низу спуска. Спокойное - даже не уверенность, просто знание, что я со всем-всем справлюсь. Без надрывов и надломов. Мне так мало нужно для себя, Господи.
Орлик пишет мне вчера совсем про другое "Ты можешь ВСЁ. Ты ветер." Я вспоминаю и улыбаюсь - и правда же.
________________
Еще я думаю про то, что вот читаю я "Доктора Живаго" и понимаю с ясной отчетливостью, что ведь живи я тогда, что в 1905, что в семнадцатом, почти вне зависимости от происхождения, я либо была бы на баррикадах, либо по меньшей мере всеми силами помогала бы тем, кто там. Это сейчас, с вековой дистанции для меня эта революция - величайшая трагедия. Как и любая другая революция. Но там и тогда - неужели я всерьез думала, что была бы за белых? Со всем моим гребаным идеализмом, который пережил и журфак, и политологию, и бесчисленные столкновения с разнообразными реалиями - видоизменившийся донельзя, но по сути все тот же. И со всем прочим, взять хотя бы эту смертную жертвенность головного мозга.
Хотя, возможно, я сейчас слишком под влиянием книги, чтобы быть здравой.

Верхушки деревьев у верфей тронула зелень, я снова вспоминаю, что по Неве уже прошел ладожский лед, и, как и все последние две? уже больше? недели за этой мыслью заливает бесконечным теплом и светом лета и белых ночей.
Кажется, нельзя прожить и дня без жгучей благодарности Мирозданию за то, что можно вот просто так жить в самом сердце этого благословенного города.

@темы: III мгновенья в зеркале, IV мое зрение, VI портрет в интерьере, Восемь тысяч вольт под каждым крылом, Петербург, пешком по тротуарам, стиль жизни

00:38 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Или вот вчера вечером иду гулять такая красивая в платьишке и соломенной шляпке, даже прям на каблуке небольшом, только кофточка сверху, да палантин накинут, а навстречу мне люди в куртках и пальто, смотрят и улыбаются, и машины сигналят приветливо, и на Неву, куда же после дачи, как не на Неву, тихо и легко, почти девять вечера - а еще солнце вовсю, идешь себе легонечко, шаг с мыска на каблук, чтобы тихо и невесомо, потихонечку холодает и в какой-то момент становится зябко, думаю - погреться бы, да где тут, посередине набережной, и тут подъезжает лимузин, стекло опускает, и водитель радостно кричит: "Девушка, какая у вас шляпка чудесная! И идете красиво очень". Я смеюсь, благодарю и желаю хорошего вечера, он взаимно, собирается уже отъезжать, но вдруг останавливается: "Может, вас покатать немного, или подвезти там?". Я уже почти успеваю по привычке отказаться, но смотрю на добрый прямой взгляд и киваю: "А давайте". И мы катаемся, болтаем про всякое, а солнце все не собирается садиться.
И потом еще завернуть к моим замечательным, Скальд играет в какую-то очень красивую игрушку, а Рос совсем сонная, в желтом сарафанчике и разных полосатых носках, и очень-очень красивая, и хорошо-хорошо.


Или вот сегодня - после утреннего солнца налетает ветрище и ждешь-чуешь: ливень, скоро должен быть ливень, и сначала мелкими крапами, а потом действительно холодной стеной, и лететь сквозь нее на Шорохе, вымокая до нитки крупным и весенним, казалось бы, что может быть лучше вообще, но вылетаешь на Садовую и вдруг прямо перед глазами из-за туч выходит, выблескивает, высвечивается солнце, и все-все - мокрый асфальт, окна, машины, все разом взрывается расплавленным золотом, вся улица вширь и вглубь становится разом рекой света, и смеешься в голос, потому что от такой красоты или смеяться, или плакать, по привычке отдаешь честь пожарному на вышке и чувствуешь, как разворачиваются крылья - прямо сквозь грудную клетку.

Потом начинаешь люто мерзнуть, конечно же, но тебе выдают сухую и теплую, желтую-прежелтую футболку, прощаешься и едешь дальше, дальше, еще быстрее, пока не устаешь и не падаешь на скамейку в сквере, снова начинаешь дрогнуть, но добрые люди видят, подходят и говорят - "Нет, девушка, не годится так, вы же замерзнете совсем. С Пасхой вас!" - и наливают на два пальца водки в стакан, я благодарю и опрокидываю - и правда заболеть негоже, а виски под рукой нет, сажусь ехать дальше, и тут вспоминаю, что есть чудесная Кара, звоню, приезжаю, укутываюсь в тыщу одеял, меня отпаивают горячим молочным улуном и мы едим столовыми ложками финский йогурт из ведра, и смотрим четвертый сезон Доктора.

Я хочу писать длиннющие письма от руки, но все одергиваю себя: "Женщина, пожалей человека, он-то в чем виноват столько бессмыслицы читать". И вообще одергиваю, одергиваю, одергиваю, но понемнооооожечку, милилишажками перестаю это делать, потому что я все равно вот так все, и дело не в "быть собой" - ну кто эту ересь выдумал вообще, а просто быть, целиком быть и свершаться в этом мире органично ему, и не сдерживать этого самого "быть", и не пытаться его обмануть.


Я сижу дома в желтой-желтой футболке, полосатых-полосатых гольфах и клечатом-клечатом пледе и так сильно люблю, что это уже совсем переходит в абстрактность.
А через пару дней меня ждет май и цветущая Москва. И это отлично, как ни крути.

@темы: стиль жизни, пешком по тротуарам, Восемь тысяч вольт под каждым крылом, IV мое зрение, I inside and up, ...и что-нибудь, что больше, чем смерть

01:51 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Мой друг, я все-таки закончу недописанное.

Это почти правило - ты можешь подготовить себя, кажется, ко всему, продумать тысячу вариантов - ну, чувствовать себя готовым, знать, как будешь справляться почти со всем, до самых маловероятных тропок, успокоиться на этом спокойно и основательно, и вот тогда обязательно случится что-то совсем, ни капли, ни на йоту не предусмотренное, почему-то выпадает какой-нибудь джокер в колоде, в которой джокера быть не должно. И разбирайся, как знаешь - то ли еще одна проверка на прочность, то ли подарок - такое чувство, что кто-то сверху смотрит на растерянную тебя и смеется от души.

В городе совершается весна, вскрылась Фонтанка и глубокими трещинами бежит канал Грибоедова, и никак не удержаться от того, чтобы не подмигнуть радостно особенно воспрянувшим домам.
Мой двор, знаешь, освещается так, что, если глянуть мельком на него поздним вечером, всегда кажется, что лежит ровный белый снег. И каждый раз на какую-то долю секунды кажется, что стоит глубокая зима. И всегда успеваешь испытать какие-нибудь эмоции по этому поводу. Сегодня я не нашла в себе ничего, кроме той же тихой радости зиме - как радовалась бы сейчас любому месяцу и любой погоде - круг смен времен года наконец-то замкнулся гармонией после романа с севером этой осени и зимы.
Но все-таки есть что-то неколебимо древнее, вечное, беспредельно светлое и легкое в этом простом ощущении - мы пережили и эту зиму.

Мы пережили эту зиму, мой друг.

Ешь творог, высыпайся и будь честным.
Береги себя.
Твоя Сирокко.

@темы: из писем, IV мое зрение, I inside and up, ...и что-нибудь, что больше, чем смерть, пешком по тротуарам

23:28 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Отличная у меня голова, я вам скажу, крепкая. Упал на меня только что здоровенный кусок мрамора со шкафа - и ничего, даже ушиб поболел немного и перестал. Правда, в первый момент, когда в глазах потемнело, показалось, что сотрясение мозга)
Лежал себе там лежал, между прочим, года четыре, никого не трогал, а тут вдруг мне аккурат на голову свалился. Дорогое Мироздание, извини, но чего ты от меня хочешь вообще?
_______________________________________


Я намазал на хлеб расстояния
Захлебнулся мечтой родниковою
На дорогу надел струны новые
Да пустил под откос состояния



Снова мерить шагами тротуары, чтобы город навылет, и выходить на реки, чтобы ловить заходящее солнце, вслушиваясь и всматриваясь, и трамваи наугад - бесконечность, на которую я всегда согласна.

Пасха.

Не пропал еще голос, на месте глаза
Наблюдаю, как в море играет гроза
Не свернул я с дороги - один на пути
В небе крылья да ноги
Что делать? Идти...



@темы: пешком по тротуарам, в нотах, IV мое зрение

01:27 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Или, вот, знаете, солнце такое, что просто чудо, и тени как живые все, как же хорошо, что так бывает редко, потому что в такие дни город глянцевито-идеален, и дыхание перехватывает, и только подспудно чуешь, как глубоко забрался он внутрь, что под этим солнцем он куда дальше и невиднее, совсем недоступный, одевается глянцем, как броней - абсолютное отражение как абсолютная защита. Но как прекрасен, боже, как прекрасен, и идешь следом, как за Крысоловом, не можешь не идти. Маршрут до музея религии превращается в какую-то невообразимую путаницу петель, крюков и виражей, а в самом - гулко и почти никого.

И выходишь напротив Главпочтамта - и как же не зайти, и слету, почти не замедляя бег ручки, строчишь два письма, потому что столько любви нужно куда-то вылить, захлебнешься или правда кинешься расцеловывать первого встречного, черные чернила по белым листам второпях купленного альбома для рисования - как же иначе.

А на реках лед крепкий и тихий, замер, не потрескивает, и света столько - горстями загребать, на все сердце хватит, простор и тишина, и никого, идешь себе и смотришь на город снизу, с воды, шшшшшш, я расту из тебя, из этих каналов, я дома, дома. Мальчишка кричит сверху: "Крепкий лед?" - а я киваю и смеюсь - боже, как непедагогично, я вообще хоть когда-нибудь стану хоть на чуть-чуть "педагогичной"? - нет, наверное, и хорошо, да и детям врать нельзя, а уж на прямо поставленные вопросы всю жизнь катастрофически не умела отвечать ничего, кроме правды. А потом, недалеко от Семимостья, еще два подростка нагоняют по льду: "Вам не страшно?" - "Ну конечно нет" - "А если провалитесь?" - "Ну, тогда и будем разбираться" - <...> - "Нет, серьезно не страшно?" - я смотрю удивленно, не понимаю "Ну естественно, вам же тоже не страшно, верно?" - "Вообще-то страшно" - мнется старший, "Особенно под мостом проходить" - "Это потому что снега нет" - киваю я и пытаюсь вспомнить - наверное, и мне было боязно когда-то пересекать первый мост по льду, в сколько - в десять? - не помню наотрез, но все возможно.

А у Кары чай, и Рожка притаскивает клубнику, самую всамделишнюю, даже пахнет клубникой, мы курим кальян и мне показывают My little pony, справа я чешу Рожку, а слева - Кару, разгорается луна, и все это хорошо, славно и уютно, так бы сидела и чесала их долго-долго, прямо урурур какое-то.

А потом выходишь поздно и видишь, как оживает город и с залива медленно-медленно ползет густой белый туман, невыразимо хочется развернуться и уйти в этот белый туман, и бродить до утра, чтобы заснуть где-нибудь в парке на скамейке, вконец уставшей, но потом думаю о том, что дома ждет бабушка, которой надо купить лекарство, и мама, и отец, которые наверняка до сих пор не ужинали и ждут меня, чтобы вместе сесть за стол, и от этого становится так бесконечно тепло и верно, что просто невозможно.

Я достаю ключи, и рядом с кожаным мешочком-брелком с кельтским узором болтается пластмассовая голубая туфелька, я смотрю на нее, нелепую и безвкусную, и улыбаюсь широко-широко, потому что эту туфельку мне подарила Анечка-шестилетка с живыми и умными глазами.

Мое нелепое, скромное, бескрайнее счастье.

@темы: III мгновенья в зеркале, IV мое зрение, Восемь тысяч вольт под каждым крылом, Петербург, пешком по тротуарам

19:18 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
А, раз нет слов, всегда есть картинки! Как-то на зимних праздниках пошли мы, значит, с Доной гулять, кататься на коньках и за вертолетиком. Вечер получился совершенно чудным (ну а как вообще еще можно погулять с Доной)
Вот так-то



еще я целых четыре раза ^^


И вот еще прекрасность

Альбом целиком - еще красивого новогоднего города и нас с Доночкой -можно лицезреть здесь).

@темы: пешком по тротуарам, Кэти как украшение интерьера

02:16 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Стоим с Феликсом на спуске к Неве у Благовещенского, пьем кофе с шоколадкой.
- Вот представляешь, как нам здорово повезло, что снег белый, а не черный, например. Нет, ну я понимаю, что законы физики и все такое, но если бы, представляешь, какой кошмар? Я последние два дня ходила и представляла, что снег весь черный, ужас! Если бы у нас был черный снег, я бы наелась...
- Лсд?
- Тьфу на тебя! Елочной хвои бы наелась! И впадала бы В СПЯЧКУ на зиму!

А еще мы придумывали, что если бы все мосты разобрали, как Васильевский остров остался бы изолированным, и как он стал бы государством в государстве, а продукты бы туда доставляли из Хельсинки, и потом бы он объявил независимость и вошел в шенгенскую зону, а студентам пришлось бы оформлять визы, и...

И еще - что было бы с миром, если бы люди умели летать сами по себе.

И еще...

Берега продернуты снежной пеленой, а когда идешь по мосту, снег летит не сверху, а снизу, и вообще все так тихо, что выключаешь плеер, а водитель снегоуборочной машинки улыбается мне и кланяется в кабине, когда я отступаю в глубокий, почти по колено снег, чтобы пропустить его на узенькой набережной.
Снег рассыпается фонтанами, и его можно пинать ногами, как листья. Феликс идет навстречу по мосту, сгребает снег с перил, и он разлетается вихрями, а я едва успеваю слепить кое-как снежок, пока он меня не заметил.


- Ты купила сметаны?
- Нет конечно, я на твоих глазах зашла в магазин, прогулялась, постояла у кассы, заплатила шестьдесят рублей и ничего не купила, ну!
*Пауза*
- Впрочем, да, ты прав, как раз-таки я могла так сделать.

А потом пришла домой, валялись с родителями на диване и смотрели "Завтрак у Тиффани". Мне так понравилось про "А давай сегодня весь день делать то, чего раньше никогда не делали!", что я подумала - неплохо бы делать по одной вещи скажем, в неделю, которой я никогда не делала. А потом подумала, что я же и так именно так живу)


Начало декабря в этом году звучит как-то так.

@темы: III мгновенья в зеркале, Семья ^_^, в нотах, дела ведутся и подшиваются, пешком по тротуарам, стиль жизни

23:14 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Кэтичка и общество. читать дальше

Сбежала-таки, пошла гулять по вечернему городу, светлый Мариинский дворец, высвечивающийся на фоне черного неба, ровно над которым висит огромная белоснежная луна, совершенно прекрасен, как вообще подсвеченные здания, взрезающие глубокую черноту, и да, сбылась мечта идиотки, я могу стоять на набережной, пить горячий ароматный чай из чудной термокружки и любоваться на небо и воду, на смешение цветов в ряби - сколько разглядишь? - и все это невозможно совершенно идеально, а в замечательных вкладышах AKG не слышно ровно ничего из окружающего шума, только чистый город, мягкий свет и музыка, дороги пустынны и широки, лед похрустывает под кроссовками.

Дело не в шляпе. Дело в карманах. (с)
запись создана: 27.10.2012 в 21:42

@темы: стиль жизни, пешком по тротуарам, Петербург, III мгновенья в зеркале

12:48 

Про людей

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Я почти не езжу в общественном транспорте, а если и езжу, то в то время, когда дороги и салоны полупустые - характер работы и не вылезание из исторического центра располагает.
Но вот сегодня от Рос до дома ехала наземкой. Еще не было десяти, автобус битком - в смысле, совсем.
Отшучивалась с "соседями", люди были потрясающе вежливы, со смехом распутывали зонтик с сумкой, которые умудрились как-то крепко переплестись, кондуктор была весела и доброжелательна.

Мне по-прежнему кажется, что я живу в каком-то параллельном мире)

А вот про то, как блогеры делают (ну или пытаются делать) Москву лучше, читайте в РР, вдохновляйтесь)

@темы: пешком по тротуарам

Благоприятные приметы для охоты на какомицли

главная