• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: i inside and up (список заголовков)
00:21 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Никогда не крась свои вещи только потому, что у тебя осталась краска - говорит папа Муми-тролля.
Это очень важно.
Никогда не крась свои вещи только потому, что у тебя осталась краска.

Мне очень нужно прыгнуть этой зимой выше своей головы, я боюсь, что не справлюсь, но все-таки очень стараюсь.

Выбор ведь только один: или путь, или страх пути, - пишу я пять лет назад, и мало что поменялось для меня, конечно.

Перечитывать старые записи очень странно. Я часто делаю это довольно хаотично и бессистемно. Этому дневнику девять лет, и пока я не пошла работать в дорогую редакцию, я писала здесь ежедневно. Времени хватало, а поймать в слова и сохранить хотелось очень многое.

"Все в мире имеет исток. Видя корни, ты видишь суть. Видя суть, ты одушевляешь мир. Одушевляя мир, ты одушевляешь себя"
.

На некоторых постах я думаю, что раньше писала лучше, чем сейчас. На некоторых - что я уже наверное сказала все, что хотела. На некоторых удивляюсь, как же эти очевидные вещи, которые, кажется, неотъемлемы, как дыхание, были когда-то новыми и захватывающими. На некоторых фыркаю, что за чушь - но последнее все же чаще относится к первым годам. Хотя и дальше не без этого.
В конечном счете важно помнить, откуда ты пришел. И как.

Сидя в Хельсинки в самой лучшей в мире кофейне, я смотрела на плещущуюся за небольшим окном темную воду, отогревалась теплом и глёгом и неторопливо писала:

"Я хочу, чтобы ты помнила.
Стоит давать дорогам вести тебя, но никогда не перекладывать на них ответственность за твой путь.
Мироздание - это реакция на твой выбор, а не наоборот.
И при этом рано вставать и делать положенное.
Чувствовать мир до корней. Это дает осмысленность и силу.
Не бояться сочинять сказки.
Добрые вещи из дерева - это хорошо.
Изучать историю предков. Не как последовательность фактов, но как мировосприятие.
Делиться своим.
Принимать чужое.
Впускать в себя большое.
Принимать людей сразу.
Помнить о море".


Еще очень видно, как со временем расширяются мои жесткие границы privacy. Как в отношении себя, так и в отношении других. Что, кажется, взаимозависимо с возрастанием моей любви - кажется, что парадоксально, но на самом деле нет.

Когда-то ты переступаешь ту черту, за которой все становится любовью.
А, значит - бесспорным.
А, значит - принимающимся тобой.
А, значит - светом.

И ты идешь один по огромному миру, теплый и счастливый, и тебе уже не страшно, не тревожно, не мятежно, не темно, не запутанно, не зыбко.
Хотя еще острее, прозрачнее и хлестче бывает больно, яростно и тяжело. Но уже тысячу лет - не про себя.

И любовь, как способ вернуться домой.


На трассе, чтобы не надоедало рассказывать одно и то же разным водителям, я часто беру какой-то из изолированных кусков моей жизни, и рассказываю его. То про преподавание, то про журналистику, то про колледж, то про СПбГУ. Иногда про джигитовку и конюшни, иногда про вокал, иногда про танец, да мало ли... Получаются совсем разные истории. Когда я их сравниваю, то сама удивляюсь, насколько разные. Мой внутренний критик брезгливо считает, что это называется только неумением доводить дело до конца.
Дорогой внутренний критик, проблема конечно в том, что конца нет ни у одного дела, и совершенно непонятно, как с этим всем жить, когда любишь все сразу. И не только.

Для меня всегда было принципиальным стремление к гармонизации и к уравновешиванию. Из серии сократовского "посидел - почитал книжку, пошел - поработал в огороде".
Искусство уравновешивается бытом. Абстрактные штуки вроде музыки или литературоведения - конкретной работой с деревом или с другим осязаемым. Мозговые штуки - физической формой. Жизнь в городе - работой с землей, травами, пониманием деревенского быта и хотя бы каким-то соприкосновением с ним. И так далее.
Все должно иметь противовес. "Научите меня фуэте и бурению скважин".


Дорисовываю открыток для сюрприза, доперечитываю "Школу в Кармартене", дошлифовываю подставку под вешалку, дослушиваю очередной арзамасовский курс, перепаиваю наушники и надо бы еще прибраться. Неплохая вообще суббота.

А потом, когда доубираюсь, будет время идти на Неву, пить воду из бокала и продолжать укладывать в голове, что и как я собираюсь делать со своей нелепой жизнью.

Никогда не крась свои вещи только потому, что у тебя осталась краска.

@темы: I inside and up

03:21 

lock Доступ к записи ограничен

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
03:14 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Я закрываю глаза, смотрю в себя мягко и неотвратно, долго и внимательно.
Я открываю глаза и знаю, чего я хочу и зачем делаю то, что делаю.

"Но мне ничего не нужно. У меня есть моя циновка, моя чашка и мой Путь".
В сущности, самое большое и бесконечное, что может быть нужно.

И всегда наши грустные песни превращаются в светлые мантры.

Я не верю в талант и не особо придаю значение вдохновению. Но если много работать, будет выходить что-нибудь толковое.
Когда-нибудь.

Где-то там, впереди - путешествия, тексты и танец.
Потому что это это и есть я.

Когда я рассказываю отличные истории из моей нелепой жизни моему дорогому буддисту, он качает головой и говорит "что же ты такого сделала в прошлой жизни для такой кармы, город спасла?". Как я могла так случайно найти эту работу, этих людей, это все?

Если много херачить, стараться не врать себе и другим, быть упорным и упрямым и не ныть, что-нибудь будет получаться. Нормально делай - нормально будет.

Было только одно правило - принимать все как дар.

И всегда наши грустные песни превращаются в нежные мантры.

Просто я доделываю, наконец, свои самые большие дела на сейчас и оглядываюсь на себя. Выдыхаю и вдруг понимаю, как сильно счастлива внутри себя. И все это время была счастлива.

Я больше всего хочу, чтобы каждому хватало бы упорства и честности.
Потому это чертова бесформенная каменная глыба, которая дается нам в качестве нашей жизни требует тьму работы, чтобы стать чем-то изящным, легким и своим. Потому что вот перед тобой каменная глыба, а все, что у тебя есть - это гребаная стамеска.
Но стамеска есть всегда.

Стамеска, циновка и чашка. А если потрудиться - то и путь.
Доброй ночи, друзья.

@темы: I inside and up

02:55 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Я хотела написать один важный невербализуемый до конца пост, а буду писать другой, еще менее вербализуемый.

Уже несколько дней я занимаюсь тем, чем занимаюсь хотя бы пару раз в год, обычно чаще. Убираю комнату, взвешиваю в руках и сердце каждую вещь, думаю внимательно - это действительно нужно мне? Это действительно мое? Оцениваю, на верных ли местах лежат те вещи, которые в итоге остаются. Удобно ли это? Хорошо ли это? убираю "мертвые углы", стараясь сделать так, чтобы они больше не застывали.
В какой-то момент,скользнув взглядом по еще не убранной елке, я испытываю что-то вроде ощущения дня своего рождения. Как когда круг времени переваливает через Новый год, это трепетное и непередаваемое, и мир заново выдыхается словом, только внутри отдельно взятой тебя.
Только потом я понимаю, что никогда не испытывала ничего подобного в свой день рождения.

На днях нашла старый листок с запиской себе, ему лет пять, наверное. Там написано: "Если ты не перестанешь проебывать свою жизнь, ты никогда не будешь жить в мечте. Делай что-нибудь, узнавай, и социальные сети нафиг". Там было еще что-то важное, но я забыла, а листик выкинула.
В любом случае, я бы сказала, все done.
А ведь ставлю что угодно на то, что, пока писала этот листик пять лет назад, не очень-то верила, что смогу с чем-нибудь таким справиться.

Самое забавное, я точно знаю и помню, даже в детстве я бы не придумала себе и в четверть настолько хорошего будущего. Просто потому что очень многого еще не понимала. В смысле, до многого только пешком доходишь, с теми самыми тремя парами башмаков, и никак иначе.

Как бы там ни было, сегодня вечером я ощущаю себя так, как будто у меня день рождения. И матрица мира снова перестраивается разом..
Волшебное, тихое, и елка горит. И свечи.


У меня не хватает слов.
Я беру второй кусок березы и начинаю вырезать птицу

@темы: I inside and up, ...и что-нибудь, что больше, чем смерть

02:48 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Последнее время я здесь совсем пунктиром - давайте-ка, расскажу, как и чем я живу сейчас.

Четыре месяца назад я закончила универ, в котором провела шесть лет.
Три месяца назад - уволилась с работы, на которой отпахала семь лет.

А дальше, ребятки - упоротость, дзен и рок-н-ролл.

Я встаю на полтора-два часа раньше, чем могла бы.
Утро - это такое специальное время, которое намеренно настаивается на спокойном одиночестве. Настроиться, все дела. Иначе ничего годного к хренам не выйдет.
Я разминаюсь, читаю, обнимаюсь с гитарой и поющей чашей, пью воду, слушаю себя и не думаю о работе. Не думать о работе - очень важный скилл, который постоянно нужно прокачивать.
Когда я выхожу из парадной, я люблю всех - так выглядит грамотная настройка. Не факт, что этого хватит на день, но день этот уже обречен на то, чтобы быть светлее. Весьма вероятно, что в ближайшие часы я буду звонить мудакам, писать про несправедливости и перелопачивать тонны информации. Если с утра я не буду всех любить, то есть вероятность, что к вечеру буду всех ненавидеть, а это вредно для здоровья и кармы.

До работы - ясное дело, пешком через Неву, вдоль двух набережных. После того, как температура съежилась ниже нуля, Шорох завис на чердаке. Я все же еще не настолько ебанутая, чтобы ставить шипованные шины. То есть настолько, но не в этом. Сорок минут я иду, всматриваюсь в город, слушаю музыку и думаю о прекрасном.

Одиннадцать-половина двенадцатого - и я прихожу на работу. А потом - херачу. Серфинг в интерете, что? Отвлекаться? Обеденный перерыв? У меня тут текст недописанный, ребят. Иногда, если что-то не идет (или солнце вдруг) - усилием воли все бросать и топать до Невы. И вдоль Невы. И вдоль Смоленки. Топать и смотреть на воду. Во имя мира и согласия в душе и общей гармонизации музыки сфер.
Возвращаться и херачить.
У меня личная пробковая доска, на которой вперемешку - важные встречи, идеи текстов, профессиональные напоминалки, панды, котики и рябина.
Я могу уходить с работы в восемь, девять, десять, одиннадцать, полдвенадцатого. Нет, меня никто не держит. Но там круто, ребята.
Я хожу на форумы, семинары и судебные заседания. Забуриться после этого в близлежащее приятное место и херачить текст по событию с чашкой американо со сливками - кайф, ребятки. Дайте два.
Я звоню журналистам, директорам, депутатам, президентам ассоциаций, учителям, врачам и черту в ступе. Не пугает ничего, а выстраивать интервью - вообще космос.
Ну, да, мне вообще нравится. Потому что моя работа - это дзен и рок-н-ролл, на самом деле. Хотя тексты пишу под классику.

Но ладно, это не все.

Мы с Лизой делаем новый номер к декабрю, четырехчасовая репетиция уже воспринимается, как норма, а пластика, которая целый год никак не врастала в меня, почему-то ложится на тело так легко, как будто вообще всегда текла по венам.

Чудесный Граф раз в неделю рассказывает мне по чуть-чуть матана. Если вы тут подумали, что я так же играючи, как все остальное, схватываю этот поток информации, то ни черта подобного. Я прихожу вечером, после рабочего дня, уставшая в ноль, мне очень сложно, моя гуманитарная голова отказывается так думать, я очень туплю, иногда мне трудно в буквальном смысле до слез, потому что я действительно очень устаю, и мне как угодно уже трудно шевелить мозгами. Не говоря уже о том, чтобы делать это совсем не так, как привыкла. Но именно за этим я и прихожу - учиться думать по-другому. И это невероятно крутое ощущение, ребятки.

Ирина Юрьевна учит меня петь. То есть, Ирина Юрьевна учит меня быть, свершаться в голосе. Чему-то фантастическому. На ее занятиях останавливается время и остается только звук. Через два месяца я понемногу начинаю что-то понимать. В пении и в жизни.

К Саше Петерсону я езжу учиться играть на гитаре. Сижу на подоконнике 31го этажа, болтаю ногами и смотрю с этой высоты на Неву и вантовый мост. Я совру, если не скажу, что этот вид - одна из причин, по которой я ради занятия выхожу из своей зоны существования - исторического центра. Небывалое, надо сказать, исключение.

Периодически я на все забиваю, предупреждаю, что на работе буду поздно, и еду с утра на конюшню. Лазутчик несется галопом по полю, запах земли и травы сшибает совершенно, вокруг меня ни души, и я счастлива до предела. До того, что еще немного - и будешь опасаться передозировки.

Я вспоминаю английский, почитываю книжки по специальности, режу ножом брусочки и засыпаю над авантовской энциклопедией по астрономии для детей, с которой в последний раз ушла от Корда. Я выглядываю на концерты, уезжаю из города, попадаю в неведомые места, танцую везде, вожусь в модулях у Графа и Аланкуна, нащупываю в мире себя. Вернее, мир в себе. Иногда захожу к Сонечке с Аланкуном и делаю ничего.

Все, что я сделала по дому за последние два месяца - это пару раз вымыла полы в коридоре и на кухне, просто не люблю ходить по грязному. Ну, и в комнате порядок, потому что это - точка покоя. Все остальное я перестала замечать. Вообще.
Я ем очень мало и довольно хаотично, мой организм наотрез отказался потреблять мясо (не договаривалась я о таком, когда немного вегетарианничала летом), сторговалась с ним хоть на рыбе. Похудела до состояния на шестнадцать лет, без труда влезаю в выпускное платье, не то чтобы я этого хотела, но это перестало меня расстраивать, потому что и это замечать я, по правде, перестала.
Не читаю социальные сети, не читаю интернет, не смотрю на двигающиеся картинки за редкими исключениями. Все к черту.

Что осталось священного - так это сон, не спать меньше шести часов, обычно семь и иногда восемь - если я не буду высыпаться, черта с два я все это осилю. Или осилю, но буду хотеть умереть - нет, к чертовой матери.

Любовь, котаны. И задротство с перфекционизмом.

Упоротость, дзен и рок-н-ролл.

Быть очень, очень, очень живой.

@темы: стиль жизни, I inside and up

02:52 

lock Доступ к записи ограничен

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
14:42 

lock Доступ к записи ограничен

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Просто я хочу читать его на следующем стиховечере)

URL
23:11 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Всегда поражает, как меняется воздух перед грозой. Еще до того, как запахнет озоном, далеко до того, как потемнеет небо, налетит, пригнет деревья к земле ветер, взметнутся пылью дороги.
До этого еще очень далеко.
Сначала, еще под ясным небом, воздух станет каким-то совсем прозрачным и неподвижным, замрет - не стеклом, отсутствием стекла.
И уже точно знаешь: будет гроза.

_______________________________

В моей даче нет ничего особенного. Здесь нет речки и леса под рукой, за живописными видами полей довольно далеко ехать, да и вообще тут местами довольно болотисто.
У нас нет красивого ухоженного участка, помидор в теплицах и желтеющих к августу тыкв, пестрящих однолетками и многолетками клумб и горок, ровных густых лужаек. Нет даже настоящей, правильной бани. Даже шашлыки мы почти никогда не делаем.

У нас есть довольно заросший участок, непонятно где переходящий в окружающий подлесок, который закрывает нас от остального садоводства. Высокие ели, которые мы очень любим. Наш небольшой островерхий "домик-пряник" с маленькой верандой, крыльцом и балконом. Кухня, сарай-мастерская, псевдобаня. Пара чахлых грядок с укропом-петрушкой, которые каждое лето упрямо воскрешает бабушка. Дикорастущие остатки пары клумб.

Но это моя земля обетованная. Мое место силы.

Самая главная часть моего детства и точка моего соприкосновения с живым. Земля, которую я знаю, понимаю и чувствую, и потому - люблю. Место, где я училась самому важному, да и продолжаю учиться.

Под нашей крышей живет колония летучих мышей, каждый вечер к кухне приходят ежи, вокруг дома рассыпаны светлячки, под домом живут ящерицы, прилетают дятлы, ветютени, цапли, ястребы и сотня мелких безымянных птиц, через участок раньше жила лиса, в прошлом году под крышей белка растила бельчат, в канавы заплывают тритоны. Нужно быть тихим, внимательным и терпеливым, чтобы все это узнать.
Три дуба, почти моих ровесников, посадил мой отец. Два клена и каштан - уже я.
А в августе ночами над тобой распахивается космос.
И все самое настоящее.

- Почему ребенка нужно вывозить на природу? - спрашивает нас как-то господин Камнев.
Аудитория молчит, я несмело поднимаю руку.
- Потому что... Чтобы он учился различать.
Я говорю что-то про оттенки зелени и огромность неба, открытые пространства и неповторяемость, понимая, что совсем не могу сформулировать свою мысль. Господи Камнев слегка склоняет голову на бок и кивает.
- Слушайте свою коллегу. Она многое понимает.
И сам говорит что -то про столкновения маленького человека и беспредельной огромности мира. Про то, как этот мир требует найти место в нем.
Не так я говорю.

Ты стоишь перед Балтийским морем. Или горами. Перед огромностью, от одного только края осознания которой у тебя слезы на глаза наворачиваются.
И здесь, теряя себя, ты в то же время находишь себя точнее и глубже, чем где угодно еще.
В непрерывной связи со свершающимся вокруг тебя живым миром.

@темы: I inside and up, IV мое зрение

19:28 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Нет, конечно, можно просто взять триммер, он лежит на втором этаже. И - жжжух - подстричь всю траву разом. Подстригать триммером траву по колено - конечно, тот еще квест, но вполне приемлемый способ я выработала еще пару лет назад.

Но - стоять с этой жужжащей штукой в руках, в прозрачных очках, и лениво поводить ей над землей? Это когда можно взять гладкое древко, и, почти бесшумно, неуклонно ритмично, работая руками и корпусом, шаг за шагом, не перемалывая скошенное бессмысленной кашей, а с каждым взмахом аккуратно укладывая полукругом...
Косить косой - несравнимый кайф.
Потом я, конечно, возьму триммер и подравняю начисто, до того коротенького ершика, на которой не способна коса (или на который не хватает моего левела), но - цццц - это потом, когда вся основная работа уже будет сделана.
Привет, две любимые мозоли, прости меня, дорогая спина, в свое оправдание я могу предложить тебе только экзерсис.

Не могу перестать воспринимать все в историческом и родовом контексте.
Своей подмосковной деревенской линией, с кузнецами и крестьянками, избой и хозяйством, оставшимся по ту сторону Великой отечественной, я горжусь, пожалуй, даже больше, чем петербургской аристократической, с приемами и особняком на Фурштатской, оставшимся по ту сторону революции.
Впрочем, больше всего я горжусь их сочетанием.

Физический труд, работа с деревом и землей - это прямой контакт с реальностью, это утерянная причастность миру, это тот ответ, который достигается стиранием вопроса, потому что вопрос абсурден.

Каждый виток индустриальной, постиндустриальной и информационной цивилизации усложняет мир, и с мнимым объяснением и соблазнительной логикой ввергает его в дичайший хаос умозаключений.

Коса, топор, лопата или рубанок ложатся в руки приятной, осязаемой тяжестью, материал противится искажению, но покорно сдается сеном, щепой, стружкой, и с каждым взмахом отсекается лишнее - внутри твоей головы.

Мир проще и богаче.

@темы: I inside and up, IV мое зрение

02:48 

lock Доступ к записи ограничен

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
11:20 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Так как я по-прежнему только и делаю, что сижу дома и готовлюсь, сформулирую еще одну сущностную штуку.
Про страдания и конструктивность. В системе координат моего отдельно взятого мира, естественно.

[25.05.2014 23:55:50] Ими: Меня же никогда не оставляли, когда я лежала и смотрела в потолок и сердце мое разрывалось
[25.05.2014 23:56:13] Ими: Мне же всегда хотя бы подкидывали идеи
[25.05.2014 23:56:18] Ими: Или были рядом
[25.05.2014 23:56:23] Ими: или протягивали руки

[25.05.2014 23:56:29] Кэти: А меня оставляли.
И тоже ништяк)

[25.05.2014 23:56:51] Ими: По-моему, у нас есть очень общая черта
[25.05.2014 23:57:00] Ими: мы не можем лежать и СТРАДАТЬ


И вообще лежать.
Я, кажется, конструктивно не приспособлена к тому, чтобы лежать.

Или вот, когда херня, я не пью, не курю и не гуляю по мальчикам. Не потому что такая высоконравственная молодец. А потому что все равно ни черта это не помогает. Помогает работа и учеба. Музыка, поездки. Работа с деревом, землей, голосом, телом, текстом, разумом. Лошади, вот, гитара. И все очень пропускать через себя.
Работа не в смысле служба, как это называлось, конечно - хотя и она тоже, если работа хорошая. А работа - в смысле интеллектуального, эмоционального и физического освоения мира.

Потому что фишка в том, что со всем этим "время лечит" есть только две стороны медали - либо ты в конечном счете начинаешь забывать, либо ты вырастаешь настолько, что до глубины души становишься способным принять то, что с тобой произошло.

Первый выход неконструктивен, второй - труден. И для того, чтобы вырасти, нужно расти. Для того, чтобы расти, нужно работать.

И вот еще. Боль же, на самом деле, никогда не проходит, по хорошему-то. И вот есть соотношение величины твоего мира и величины твоей боли. И если второе становится больше, чем первое, или даже только сопоставимо, то существовать становится невозможно. И когда ты оказываешься в ситуации, когда твоя боль больше, чем твой мир, ты расширяешь свой мир настолько, чтобы быть в нем счастливым и с этой своей болью. И все эти "значит, ты слишком много думаешь о себе" - тоже про изменение этого соотношения мира и боли.

В каком-то смысле большая боль всегда становится стимулом к форсированию расширения собственного мира.

@темы: I inside and up, IV мое зрение

21:31 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Из черновиков вытащила, все равно до состояния красивого поста же не доведу, как всегда)

"Дикари – это вы сегодня. Все эти нательные украшения цивилизованных людей являются обыкновенными «пустышками», не более. У нас, в племени эве, в Того, как и во всей «черной» Африке, насечки – не дань моде, как у вас", – говорит Коми Тулабор, профессор Центра изучения черной Африки в Бордо.

Вещи теряют сущность и мир обессмысливается. За означающим перестает стоять означаемое, символическое соотношение с сущностным заменяется разве что маркерами обеспеченности.

Мир становится пустым и гулким.

Заново отдавать наполненность, производить наполненность, учиться видеть наполненность.
Разворачивать мир многомерностью, и только тогда он становится пространством для жизни.

@темы: I inside and up, IV мое зрение, VII свое - чужое

02:56 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Здравствуй, друг.

Май подходит к завершению, через две недели я все-таки закончу свое кажется уже бесконечное высшее образование (семь лет, подумать только), и по доброй традиции понятия не имею, что буду делать дальше.

За полторы недели до сдачи диплома мне хочется полностью поменять концепцию, потому что я вдруг поняла очень важную вещь, про которую никто еще толком не писал, но я оставлю ее при себе и спокойно допишу то, что написала. Потому что все равно это все неважно. Я пью чистую воду и без фанатизма готовлюсь к госам.
С удовольствием - потому что все, что я делаю, я или делаю с удовольствием, или не делаю вообще. С удовольствием - потому что что-то в этом есть, в финальной систематизации всех этих шести лет, я люблю, когда в голове складываются стройные системы, а в общем и целом госы по сути своей об этом.

Я думаю о том, что у меня есть как минимум две темы, на которые я с удовольствием написала бы диссертации. Но в моем внутреннем делении жизни на живое и мертвое гуманитарные науки относятся к мертвому, и лучше я досочку постругаю, право слово.

Я буду идти по берегу босиком, и будет пахнуть водой, и будет лето, и внутри моей головы ты будешь рядом со мной.

Мне всегда казалось, что нужно научиться очень хорошо делать свое дело. А если ты не можешь этому научиться, или не хочешь этому учиться - значит, это не твое дело и надо идти дальше.
Чем старше я становлюсь, тем важнее это становится.
Спокойно, уверенно и хорошо знать и делать свое дело.
Хотела написать, что все остальное приходит само, но это неправда, над всем надо работать - и над собой, и над отношениями с окружающими тебя людьми, и над миром, который тебя окружает.

Просто интонация не та.
Говорю с Юленькой моей замечательной, раза четыре за разговор: "Надо работать на себя! Надо создавать проект!" Я пожимаю плечами и улыбаюсь: "Солнышко светит, птички поют". "У меня норма по выпиванию воды в день - два литра!" "Солнышко светит, птички поют". И так далее.

Не прыгать через голову - напрыгалась уже. Жить и делать свое дело. Без надрыва, без излета, добросовестно и с удовольствием. Я знаю, что такое работать на трех работах, что такое спать по три часа в день, что такое ставить себе невыполнимые условия и справляться, что такое бывать дома только на поспать, потому что все остальное время летаешь по делам, и что такое, когда это жизненная потребность.
Пережили. Солнышко светит, птички поют, лошади, гитара и не тратиться на лишнее.
Лишнее уходит, вот что важно.
Остается живое.
И делаешь, потому что не можешь не делать. Потому что это правильно.
Понимаешь ли - даже если это три работы и три часа сна - спокойно, уверенно и без надрыва, а потому что так правильно.
Потому что резонанс с миром.

Неделя до лета.

@темы: I inside and up, из писем

23:05 

lock Доступ к записи ограничен

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:03 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Самое важное , что увозишь с дачи в мае - это тишину. Когда там - только тихий перестук, даже скорее шорох капель и птичье пение, и ты досадуешь на себя, что ты такой несуразный и шумный, ужасно шумишь, даже если стараться двигаться тихо - одежда, ботинки, все, все шумит, ужасно шумит.
Можно только замереть и не шевелиться.
Все остальное разом убивает тысячу окружающих неслышимых звуков.

Второе важное, что увозишь всегда - обновленная истина делания. Прокрастинацию придумал кто-то чужой, а ты поверил. Работать руками, писать диплом, на ночь - заниматься с гитарой и записывать околотворческие почеркушки. Все само по себе, все работает помимо тебя, все в радость.

По литру молока в день, настоящего.
Работать с землей и деревом.

Это - живое. Это - работает.

В вольном устном пересказе это выглядит так: "Охренительно: лес, никаких людей, и я с топором". Но я не способна писать сюда что-то помимо лирической херни)

@темы: I inside and up, Долгая дорога домой

00:00 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
"Мой мальчик, если тебе невыразимо тоскливо и плохо, то, вероятно, ты слишком много думаешь о себе"



Я тут еще пару дней про поездку, пожалуй, буду писать, вы уж извините, если что.


И вот еще из блокнота. Очередная штука, которая, сформулировавшись, наконец, годно поселилась в том месте, где выросла. И все стало еще проще.

Тебя, моя хорошая, вообще ведь нет.
Есть красота, которую ты воспринимаешь.
Есть дела, которые ты делаешь.
Есть твоя любовь и твои мысли.
Есть то, что ты создаешь.
А тебя нет.
Лети.

@темы: I inside and up

02:07 

lock Доступ к записи ограничен

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
10:53 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Вербное воскресенье, и охапке на десятой я стараюсь не замечать вербу в руках прохожих, жутко думать, сколько было ободрано ради этих хворостин. Я не против религиозных традиций, но если дело в символике, неужели не хватит одной веточки каждому.

Но быть в "Доме книги" и не зайти в Катерину - ну, никак нельзя. И если на улице Вербное воскресенье - это неуютные охапки вербы, то в храме светло, кресты, статуи и иконы укутаны фиолетовыми покровами в знак начала Страстной недели, и поют, невероятно красиво поют, и играют инструменты, названий которых я не знаю, и звук прозрачный и чистый, и наполнено светом до слез.

Мальчик на Невском с доброй улыбкой протягивает мне маленькую трогательную веточку вербы, еще опушенную желтым, не знаю, почему я не беру ее, да и неважно взять, важна тональность, я улыбаюсь ему, благодарю и качаю головой - не нужно. Мне хочется его обнять, но меня вряд ли правильно поймут.

А вечером заканчиваю редактуру и решаю, что надо бы как-то отпраздновать (не то слово говорю - как-то посвятить себя празднику, какое-то время существовать только про него), беру ТТ, иду на чердак и отстреливаю обойму (я даже стреляю про любовь, тьфу), а потом выбираюсь на крышу и не спеша пью себе под дождем зеленый чай из термоса, и вода бежит по наклонной жести, и воздух такой густой, как будто вся весна сжалась в один вечер, и месса в наушниках.

Один замечательный преподаватель на третьем курсе задал нам выучить наизусть первое послание к коринфянам. "Если вы вынесете из всего моего курса хотя бы это, можно будет считать, что все было не зря".
И, я думаю, он был прав.
Конечно, это было не про религию.


Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий.
Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви,- то я ничто.
И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.
Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.
Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится.
Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое.
Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда позна'ю, подобно как я познан.
А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше.

@темы: I inside and up, пешком по тротуарам

03:39 

lock Доступ к записи ограничен

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
02:08 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
"Боже мой, для чего ты меня оставил?"

Не "почему", не "за что" - для чего.
Не мольба, не жалоба, но вопрос; не молитва, но обращение к себе.
Само наличие вопроса предполагает поиск ответа, евангелие от Матфея - не катехизис. Если бы ответ был однозначен, как пытаются упростить его, была бы вовсе другая форма подачи.

Для чего ты меня оставил - это не сетование, не попытка обратить на себя божественное око, это выбор пути. Оставленность - не как трагедия, но как миссия, что ли.

Господь оставил тебя, Господь дал тебе волю, чтобы ты шел сам.
Оставленность - не брошенность, а бесценный дар выбора.

Как всегда, у меня своя Библия с блэкджеком, чего уж.


Это я к чему.
Само по себе ни одно духовное учение не плохо.
Пустота в глазах смотрящего)
Как и все остальное.

@темы: I inside and up, IV мое зрение

Благоприятные приметы для охоты на какомицли

главная