Записи с темой: морские дети (список заголовков)
18:21 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Я решила, раз новый год, надо потихоньку дописать старую сказку.
Буду выкладывать маааленькими кусочками.
Вступление было здесь.

I. Декабрь (1)

От криков чаек проснулись хуторяне с пугливыми снами и знающие старики. Кричали непривычно размеренно, в ритме можно было угадать колыбельную или вчерашнюю грозу. Можно было не угадывать, и гроза, и колыбельная все равно оставались плескаться внутри.

Когда Янек наконец натянул тулуп, влез в сапоги и выскочил на крыльцо, чайки уже улетели, а несколько человек растерянно переминались вокруг свертка на крышке колодца.
- Ну и шуточки, - староста Ирке старался говорить с возмущением, но убедительно не выходило, - И что нам теперь с этим делать?
Из свертка прямо и спокойно смотрели светло-серые, почти прозрачные глаза. Кто-то спешно перекрестился, кто-то охнул.
Янек отодвинул плечом соседа, первым подошел к подкидышу и опустился на колени прямо в снег.
- Морской ребенок, - он смотрел в льдистые глаза неотрывно. И добавил еле слышно, - Значит, помиловали.
Вокруг выдохнули и замолчали.
- Замерзнет еще. Я пока возьму, - Янек пригладил бороду и осторожно поднял неподвижного ребенка.
- Может, в колокол позвонить, всех собрать? - нерешительно спросил Ирке. И добавил, замешкавшись - Я их не видел никогда.
- Не надо. Шуму не надо. Само образуется потихоньку.

Хутор был крохотный, на двадцать три человека, двенадцать котов, шесть дюжин овец и одну речную мельницу. Овцами занимались вместе, рыбу ловили порознь, уважали гончарное дело и не любили чужих. Ирке, новый старшина, был почти талисманом - молодой, ладный, умные глаза и спокойные руки. Он умел услышать соседа, распорядиться сеном и договориться с заезжими торговцами. Еще он умел просить совета и читать звезды. Большего хутору никогда не требовалось. Крохотный огонек в ожерелье разбросанных вдоль моря и дальше, вглубь материка, поселений, деревушка Ирке лежала на отшибе даже по местным меркам.

Чайки с подкидышами не появлялись здесь уже так давно, что мало кто их узнал. Те, кто помнил последнего морского ребенка, не любили о нем вспоминать, а что с ним стало, не рассказывали. Да их и не просили. Нечего старое ворошить.

Йон, мальчик с прозрачными глазами, тоже ни о чем не спрашивал, ничего не просил и не плакал.
Весь день к Янеку приходили гости - жались в сенях, неловко постукивая облепленными снегом сапогами об пол, говорили тихо. Осторожно заглядывали в комнату, где на кровати тихо лежал ребенок. Каждый приносил гостинец. Лепешку, мех на шубку, глиняную плошку. Откупались ли, радовались, благодарили небо или боялись - все равно неуверенно улыбались и подносили что-то от себя тихому свертку. Кроме Руты - та только ускорила шаг, проходя мимо дома и передернула плечами: "Совсем с ума посходили".

Приставали к Янеку - как быть с ребенком, чем кормить, как себя вести. Янек только пожимал плечами - кто знает. Два морских ребенка хоть и похожи друг на друга, как две песни одного народа, да только ни одного словечка в тех песнях не совпадет, ни одной нотки. Следить да ждать.
Уж это они умели.

@темы: игры в литературу, морские дети

21:34 

Подкидыши. I. Ноябрь.

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
В каждом хуторе - по мельнице, обветренной и серой, как осиное гнездо, с тяжелым брусом-хвостом - чтобы поворачивать навстречу ветру. Мельницы скрипят, но поддаются.

В ноябре дети, чуя, как костенеют внутри ребер когда-то тряпичные легкие, взбегают по брусу и прижимаются теплой спиной к шершавой мельнице. Та не замечает и продолжает перемалывать ветер. Брус под детскими ногами становится моложе и пахнет смолой.

Дети накрепко закрывают глаза и представляют, что летят, через дерево чувствуя вращающиеся лопасти за спиной. Говорят, если ветер попутный, а рожь в амбарах тяжела, они поднимаются в воздух и улетают, теряя по дороге привычки и страшные сны. Те падают в землю, преют всю зиму, а на будущий год прорастают сладкой черникой.

Иногда ребенок исчезает вместе с мельницей. Почему - никто не знает. Тогда деревенские ворчат и ставят на пригорке новую, незаметно расширяя брус у корня - чтобы было удобнее стоять.

Дети распахивают глаза как повезет - кто-то в лесу, кто-то посередине речки, кто-то у другого хутора. Хрустевшие первым льдом легкие со временем становятся мягкими, как кошачья шерсть. Некоторые дети потом тоскуют и со временем становятся мельниками.
Некоторые приходят на речную мельницу. Эти тосковали о чем-то другом.

Говорят, один мельник летает по весне хуторами и забирает тоскующих. Но это сказки для пришлых. Каждый ребенок знает: если ушел - не возвращаешься.

И даже те, кто никуда не исчезал, открывают посеревшие глаза и спрыгивают с бруса чужими и легкими.

@темы: игры в литературу, морские дети

15:27 

Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
В штормливые ночи рыбак берет керосиновую лампу и идет к морю - вылавливать детей, которых прибивает к берегу. Взрослых к берегу не прибивает, доплывают уже детьми.

Дети, выловленные из моря - холодные, соленые и серебристые, как рыбы.

Жена рыбака растапливает огонь и укладывает их в печь. В доме начинает пахнуть прелыми листьями, страхами, невыполненными обещаниями и лишними мыслями. Все уходит в печную трубу, что не успело - в окна, что ускользнуло - ловят коты.

Утром румяных детей достают из печки и окунают в трех водах - речной, морской и колодезной. Потом развешивают сушиться на ветру. Ветер не выберешь - какой придет, тот и высушит.
За день дети становятся разноцветными, как лоскутные одеяла. В доме рыбака пекут блины и едят их с медом. В море в этот день не выходят.

Вечером из леса приходит каурая лошадь без подков. Обнюхивает детей, трется холкой о спины. Рыбак ее не ловит - умный не будет ковать каурую лошадь.

Ночью детей раскладывают под звездами. Их забирают чайки и уносят на хутора.
Некоторых детей съедают волки.
Может, дети ненастоящие, может, волки голодные. Никто не знает.

@темы: игры в литературу, морские дети

Благоприятные приметы для охоты на какомицли

главная