сирокко и вереск
Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
На самом деле, я шла вчера вечером, уставшая и совсем-совсем не в духе, думаю, ладно, надо как-то взять себя в руки. Начинаю выкарабкиваться, но очень, очень тяжело это все. Сворачиваю на Мастерскую, чтобы идти, где нет машин и тихо, дохожу до Союза печатников. Неосознанно загадываю - господи, если хоть в тебе я могу найти опору, пусть костел будет открыт. Это дурацкая детская привычка гадать с мирозданием - мол, если так, пусть сейчас случится то-то - иногда проскакивает непроизвольно - когда была маленькая, очень часто этим баловалась.
А костел этот открывается, насколько я знаю, только дважды в день на мессы - сейчас девять вечера, какая тут месса. Так что подхожу и дергаю дверь исключительно для очистки совести - а она открывается. Я вхожу - а там орган играет.

Я как-то уже писала, кажется - я не верю ни в бога, ни в мироздание, ни во что в мире в общепринятом смысле слова "вера". Что же до дурацкого вопроса - существует ли что-то, или нет, меня он вообще не интересует. Я не понимаю, какая разница, этот вопрос кажется нелепым, неуместным и надуманным. Я не понимаю, какое это может иметь значение. Так же, как не имеет и не может името никакого значения, есть ли что-то после смерти, я не знаю.
Я не верующий, не атеист и не агностик - это вообще не те категории, которые как-то касаются меня. Этого вопроса вообще не существует в моей системе координат.

Это я тоже как-то писала - религия в том смысле, в котором я воспринимаю ее символику - это что-то вроде неловкой вербализации моих отношений с окружающим миром, это важная часть моей работы над собой и это то, что позволяет увидеть происходящее под иным углом зрения.
И еще это способ любить.

Слово "вера" хорошо встает в мою систему координат в значении "доверие". Потому что в этом суть - в безграничном доверии к миру. Это то, на чем строится вся моя жизнь - на доверии.
К миру, который меня окружает, к людям, которые меня окружают.

После Новгорода что-то очень встало на место и вросло в меня. Того переломного момента, когда я сидела тихим утром в пустом дворе бывшего монастыря. Большая часть этого чего-то находится в плоскости религии как-я-ее-понимаю.

Чертовски чистит голову.

Я не знаю, как что формулировать.

Так случилось - действительно просто стечение обстоятельств, не больше - что в моей комнате есть два символа веры, оба над камином. Справа - лик какой-то святой (я даже не очень в курсе, кто это), его привезли маме из Италии, мне очень понравилось, как она выглядит, и я повесила ее к себе. Слева - меч на кресте. Это самый неожиданный подарок, который делали когда-либо мне родители, впрочем, они не вкладывали туда религиозного содержания. Меч они привезли из Испании, идею - оттуда же, это что-то вроде местной традиции. Деревянный крест-"подставку" отец сделал сам.

Теперь я опускаюсь на колени перед этим самообразововшимся (самозародившимся, я бы сказала) "алтарем" и думаю, что так вот это очень правильно получилось. Спокойный, светный, любящий женский лик и меч на кресте.

В какой-то момент смысл обретает даже "отче наш" - когда ты понимаешь, что читаешь ее вообще ни разу не за себя - а за своих со-горожан, за свою страну, за свое человечество - и в твоей голове мелькает происходящее в разных уголках земли.
И это урок понимания, всегда урок понимания.

Это не про религию.
Это про опыт сопереживания, про опыт силы, про опыт любви, про отделение зерна от плевел. Про опыт памяти и осознания.

Вчера в костеле меня все-таки отпустило - на спокойном и ясном пришедшевм в голову "господи, я у тебя на ладони". И я не собираюсь даже пытаться формулировать, что в этой фразе символизився остальная фраза. Оно все для того и есть, чтобы были номинации для невербализуемого.