сирокко и вереск
Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
С Миркой и Зойкой безотлагательно оказывается легко, весело и про важное, нельзя ни наговориться, ни нашутиться - еще лет пять назад, едва увидевшись с ними у Таши, была уверена, что сойдемся, но как-то все не было повода. Люблю, когда так складывается.

С Яцуренко много и вкусно спорим про РИ и особенности подходов. "Кажется, если мы из-за чего-то и поссоримся, то не из-за политики, а из-за ролевых игр", - смеется Саша (он тоже журналист, политика у нас под жестким табу). Конечно, приходим к согласию, и перекатываемся на перемены Ленинграда-Питера и горожан с каждым десятилетием, на католичество, книги и Кельнский собор - в общем, все это, наше любимое. Саша рассказывает, как делал первую ролевую игру в Питере на заре девяностых.

И, наконец, выплываем думать мне роль на "Охоту на ведьм". Начинаем с католической ереси, мешаем сбежавшую шварцевскую принцессу из "Обыкновенного чуда" с Жанной д'Арк, перехватываем и придумываем чертовски красивую историю. У меня загораются глаза, и я хочу ехать играть хоть прямо сейчас.
______________

Возвращаясь ночью домой, замечаю на соседней лестнице дремлющего неухоженного старичка. Говорит, помощь не нужна, но на предложение чая несмело улыбается и отвечает "если не сложно, пожалуйста".
Приношу ему чай, немного меда, сырок и бутерброд, который собиралась взять на работу вместо обеда - все, что нахожу из моментальной еды.

Больнее всего, наотмашь бьет в бездомных то, как они пугаются тебя, когда просто замечаешь их или пытаешься помочь. Как пугаются простого человеческого отношения, как это выламывается из их картины мира.
Невозможно.