сирокко и вереск
Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
В каждой хорошей поездке случается момент, когда ты снимаешь наушники.
Это ключевая точка гармонии, на самом деле. Это когда тебе больше не нужен плеер, чтобы слышать музыку окружающего.


Все еще не могу писать про Прагу, но вот про Кутну-Гору например.

После пары часов с утра на местной барахолке (обрела себе четки, которые искала последние семь лет, нашла немного идеальных подарков и много восхищалась всем подряд) в мягком поезде с аккуратными купе спится очень сладко.
От станции - яблоки и кедровые шишки, мягкая трава и уйти лежать на лужок под иву, пока разноязыкие туристы не убегут по своему спешному маршруту.

Под крышей монастырского собора полумрак и балки светлого дерева, от черепицы идет тепло, впереди светится круглое, витражное оконце.

В Костнице кашляю от известки, но уходить трудно - много гипнотического в ровных и симметричных до дикости узорах и стенах из черепов и костей. Церковь понемногу реставрируют и туристы жалуются на леса, но достаточно немного присмотреться, чтобы увидеть, что пространство на пределе своей прочности. В дальнем углу, почти невидимом для посетителей, рассыпается склеп в полтора человеческих роста, и кости, только что лежавшие в идеальной структуре, ссыпаются хаосом на каменный пол.

В Якова я пережидаю солнце - там тихо и прохладно, какой-то молдаванин с искренним лицом просит меня сфотографировать, мы говорим о чем-то к обоюдной радости и тепло прощаемся.

Когда я вижу собор Святой Варвары, когда я вхожу внутрь, брожу по нефам и поднимаюсь на второй ярус, я думаю, что все готические соборы в моей жизни были, чтобы я однажды попала сюда. Ажурные аркады арок, танцующий свод, бесконечное количество света и выси.
Я до сих пор не видела Саграда Фамилиа, и мне все еще кажется, что выше поздней готики архитектура так больше никогда не поднялась. На мой скромный вкус, конечно.

Двойной кофе с трдельником я иду пить уже за шесть, когда собор закрывается, а все туристы моментально исчезают, оставляя краснокрышный город мне и нескольким местным, выгуливающим собак.
На узенькой, петляющей в горку мощеной улочке только один маленький деревянный столик как раз для меня, прислоняться спиной к прохладной стене, смотреть на убегающий вниз домики, никуда не торопиться и всей собой быть в этом месте и в это время.

И до вечера ходить босиком по пустому средневековому городу, оплетенному плющом и розами, пройтись по каждой улочке и ничего не упустить, все увидеть, услышать и унести с собой.

И шишек, конечно, тоже.